Глава восьмая

Селадон улыбнулся так широко, что блеснули его острые зубы, а затем поднялся и заполз на кровать. Я откинулась на спину, когда он навис надо мной на четвереньках. Он смотрел на меня так, словно я была шведским столом, а он умирал с голоду. Из его боков медленно появились лозы, цепляясь за подол моей ночной рубашки, чтобы задрать ее вверх. Моя сорочка не была откровенной — простое хлопчатобумажное платье до колен, — но жар в глазах Селадона заставлял меня чувствовать себя сексуальной. Желанной.

Он оперся руками по обе стороны от моей подушки и опустился, пока наши губы не соприкоснулись. Это было нежно и сладко — поцелуй влюбленного. Я выдохнула в него, совершенно обмякнув. Мои колени раздвинулись, и лозы Селадона быстро обвили верхнюю часть моих бедер. Я посмотрела на себя.

В минуты уединения я иногда задумывалась о том, что бы мне понравилось, будь Шон более склонным к экспериментам. Идея шелковых веревок всегда меня привлекала. Глядя на себя, на то, как лозы Селадона обвивают мои бедра, а затем мягко связывают икры, я не могла не почувствовать вспышку возбуждения. Мои колени были согнуты, а ноги связаны; Селадон устроился поверх меня.

Он наклонил голову, чтобы уткнуться мне в горло. Ощущение его длинного, скользкого языка, скользящего по линии моей челюсти, чтобы подразнить заднюю часть шеи, вырвало у меня придыхающий стон. Я потянулась к нему, но из его плеч вырвались новые лозы, перехватив мои запястья.

— Позволь мне взять тебя, — прошептал Селадон у основания моего горла.

Я молча кивнула, позволяя лозам стянуть ночную рубашку через голову и пригвоздить мои руки над подушкой. Распластанная под ним, я чувствовала себя жертвой. Одновременно беспомощной и каким-то образом наделенной властью. Селадон приподнялся на руках, чтобы скользнуть ладонью вниз по моему телу.

Кончики его пальцев были прохладными и гладкими; они проскользили от впадинки над ключицами вниз по центру груди, чтобы очертить один твердеющий сосок.

— Прелестно, — промурлыкал он, казалось, обращаясь к самому себе, и слегка сжал розовый бутон пальцами.

Я выгнулась.

— Да!

Светящиеся зеленые глаза Селадона встретились с моими.

— Всё, — сказал он.

Я крепко зажмурилась, запрокидывая голову, чтобы обнажить горло.

— Пожалуйста, — выдохнула я.

Он обхватил мою налившуюся грудь и потер большим пальцем мой твердый сосок так, что я не могла не заерзать. Связанная и распластанная, я не могла ни податься навстречу этой ласке, ни отстраниться от нее. Эта беспомощность вытворяла со мной странные вещи.

Мое лоно сжалось, уже влажное от нескольких простых прикосновений. Откуда он знал, как именно нужно меня трогать? Внезапно мой второй сосок втянуло тугое посасывание, и я ахнула. Несмотря на неразрывные лозы, мои бедра напряглись, желая обхватить Селадона за талию.

— Еще! — взмолилась я, выгибаясь.

Селадон сосал мой сосок, и каждая потяжка отдавалась в моем сжимающемся жаре. Я тяжело дышала, каждый выдох превращался в стон, пока он щедро одаривал вниманием мою грудь. Второй сосок покалывало под его поглаживающими пальцами. Селадон поднял голову; его язык медленно отстранился от нежного бутона.

Он начал медленно спускаться поцелуями и языком вниз по моему животу. Я заставила себя открыть глаза и посмотрела вниз. Моя тяжело вздымающаяся грудь была покрыта полупрозрачной зеленой смазкой. Я проследила взглядом дорожку до того места, где Селадон вылизывал прямо под моим пупком.

Он поднял на меня взгляд и мягко улыбнулся.

— Ты мне доверяешь?

Доверяла ли я? Я знала его всего день, но никогда не чувствовала себя в большей безопасности. Даже будучи связанной и находясь в его власти, я чувствовала себя окутанной его защитой. Мне позволили погрузиться в удовольствие без страха утонуть.

— Да, — прошептала я.

Селадон секунду изучал мое лицо, прежде чем кивнуть. Без предупреждения он опустил голову, разомкнул челюсти и уткнулся лицом между моих бедер. Круг острых зубов полностью окружил мою нежную плоть.

Это должно было пугать, но моя дрожь не имела ничего общего со страхом. Длинный язык Селадона раз за разом скользил от тугого жара моего лона к пульсирующему бугорку клитора, с каждым разом проникая в меня чуточку глубже.

Я отчаянно стонала. Каждый раз, когда его язык проникал в меня, мое тело сжималось, пытаясь заманить его глубже. Снова и снова. Его скользкая зеленая слюна смешалась с моей влагой, пока всё между моих бедер не стало насквозь промокшим и чувствительным.

— Пожалуйста! — выдохнула я. — Селадон, пожалуйста!

Он издал дикий, животный рык и толкнулся языком внутрь. Я вскрикнула; мои внутренние мышцы затрепетали вокруг этой толщины. Как только я начала привыкать к этому наполнению, он отстранился и снова вонзился в меня.

Мою спальню наполнили влажные, непристойные звуки; он вонзался в меня языком снова и снова, громко сглатывая свидетельства моего удовольствия. Слегка пупырчатая текстура его вкусовых сосочков терлась на идеальной грани грубости.

Я никогда не кончала без стимуляции клитора, но чувствовала, как нарастает оргазм, пока язык Селадона массировал какую-то точку внутри меня. Сердце колотилось, а грудь тяжело вздымалась с каждым вдохом. Какая-то часть меня хотела отстраниться от этого глубокого удовольствия, сомневаясь, смогу ли я его выдержать.

Несокрушимая хватка Селадона и его голодный рот не оставили мне выбора. Когда удовольствие наконец достигло пика, я вскрикнула. Я извивалась в своих путах так сильно, как только могла, кончая с такой силой, что на глазах выступили слезы.

Низкое, рокочущее мурлыканье заставило меня напрячься и снова плотно сжать его язык. Я в шоке смотрела в потолок, с трудом пытаясь дышать. Прежде чем я успела собраться с мыслями, Селадон поднял голову, чтобы просунуть внутрь меня один из своих толстых пальцев рядом с языком.

Я слабо застонала. Всё между моими бедрами было скользким и чувствительным, и добавленное растяжение заставило меня жаждать большего. Я приподняла голову, чтобы посмотреть на лицо Селадона. Всё ниже его острых скул было покрыто моей влагой.

Когда его глаза встретились с моими, в них было столько голода, что меня пробрала дрожь. Казалось, он смотрел прямо мне в душу. Он медленно вытащил палец и поднес его ко рту. Я затаила дыхание.

Сверля меня взглядом, он сунул указательный и средний пальцы в рот рядом с языком. Они появились обратно скользкими и слегка зелеными от его слюны. Я выгнулась, когда его язык покинул меня, мазнув вверх по моему клитору, прежде чем обернуться вокруг его безымянного пальца.

Селадон опустил взгляд туда, где я изнывала от желания быть заполненной. Его пальцы нежно погладили мои складочки, прежде чем остановиться у входа.

— Пожалуйста, — выдохнула я.

Он обнажил зубы, и его грудь завибрировала от низкого стона, когда он погрузил все три пальца в мой сжимающийся жар.

Я подавилась судорожным вздохом. Это было так много, почти слишком много. Я вжалась щекой в подушку, пытаясь протолкнуть дыхание сквозь болезненное растяжение. Даже тяжело дыша, чувствуя, как волосы прилипли к потной коже, я слышала, насколько я влажная.

Селадон сосредоточенно нахмурился, медленно погружая пальцы в меня и вытаскивая их, осторожно растягивая меня для чего-то еще большего. При этой мысли я вспомнила сплетенные лозы его ствола и узел у основания. Смогу ли я принять его? Даже с тщательной подготовкой Селадона это казалось невозможным.

Он осторожно раздвинул пальцы, и я заскулила. В тот самый момент, когда мне показалось, что я больше не смогу раскрыться, он опустил голову и провел плоской частью языка по моему клитору. Я напряглась от шока, мои бедра натянулись в его путах, и я почти кончила.

Селадон промычал, явно довольный. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Его пальцы выскользнули из меня, оставив мучительно пустой. Прежде чем я успела набрать в грудь воздуха, чтобы взмолиться о продолжении, он поднялся на колени.

Я приподняла голову, чтобы посмотреть вниз, между нами, и ахнула. Прямо на моих глазах лозы его ствола словно сплелись туже. Уменьшая его в обхвате до таких размеров, которые я могла бы принять, не сломавшись.

— Готова, мой цветок? — спросил он.

Я перевела взгляд с его устрашающих размеров на терпеливую мягкость его лица. Момент казался тяжелым. Священным. У меня сложилось впечатление, что он задает мне совершенно другой вопрос, и мой ответ всё изменит.

Я вдохнула его запах, позволяя ему сконцентрировать меня и облегчить нарастающую боль в основании позвоночника. Я медленно выдохнула и кивнула.

— Я хочу этого. Я хочу тебя.

Глаза Селадона закрылись, и он поморщился, словно от боли, но когда он открыл их, они сияли ярче, чем прежде.

— Ты оказываешь мне честь, — прошептал он.

Он потянулся вниз, чтобы обхватить свой ствол, и ткнулся кончиком в мой вход. Когда он начал медленно погружаться в меня, у меня перехватило дыхание. Он был таким огромным. Он ощущался еще больше, чем выглядел. Я чувствовала каждый бугорок и каждое ребрышко, пока он заполнял меня до грани боли.

К тому моменту, когда его бедра прижались к моим, всё мое тело дрожало от нахлынувших чувств. Это было давление и болезненное растяжение. Удовольствие и боль слились воедино, образуя нечто неописуемое.

— Двигайся, — выдохнула я, слишком заполненная, чтобы сжиматься вокруг него.

Селадон наклонил голову, чтобы скользнуть языком в мой тяжело дышащий рот, и начал мягко, ритмично покачиваться. Даже от этих плавных толчков я надрывно стонала. Внутри меня не осталось ни единого местечка, которого бы он не коснулся. Я чувствовала себя перестроенной, словно он уговорил мое тело раскрыться и обустроил там место для себя.

Я медленно привыкла к его размерам, и мое дыхание выровнялось. Я простонала ему в рот и попыталась податься навстречу его толчкам. Он не поддался: лозы вокруг моих бедер пригвоздили меня к кровати.

— Медленно, мой цветок, — промурлыкал он между поцелуями. — У нас впереди вся ночь.

Я застонала, когда его язык оказался внутри. Я уже чувствовала, как нарастает оргазм, поднимаясь, подобно буре. Я крутилась и извивалась под ним, но хватка Селадона была непоколебимой.

Он издал низкий рокот.

— Посмотри на меня, мой цветок.

Я открыла глаза и встретилась с его мягким взглядом. Как только наши глаза встретились, напряжение лопнуло. Я беззвучно закричала, распахнув рот, когда мои внутренние мышцы сжались мертвой хваткой. Каждое движение его ствола по моим внутренним стенкам посылало сквозь меня очередную ударную волну.

Пока мои внутренние мышцы всё еще трепетали, бедра Селадона набрали скорость. Он проглатывал мои крики, в то время как его лозы притягивали меня к каждому толчку. Я чувствовала, как распадаюсь на части, когда его рука схватила меня за челюсть. Он вылизывал и покусывал мое горло, вонзаясь в меня всё быстрее и быстрее.

Я чувствовала, как бьюсь в спазмах вокруг него, лишь смутно осознавая, насколько громкой я стала. С каждым гребнем удовольствия жар становился всё сильнее, пока мир не сузился до руки на моем горле и всепоглощающего чувства наполненности. Что-то нарастало, и я была бессильна это остановить.

— Селадон! — простонала я.

— Да, мой цветок. Вот так, кончай для меня.

Как только удовольствие достигло пика, Селадон глубоко погрузился в меня. На долю секунды я почувствовала утолщение его узла, прежде чем он проложил себе путь внутрь. Я напряглась от шока, когда в меня хлынул жар.

Большой палец Селадона поглаживал мой пульс, в то время как его другая рука крепко прижимала наши бедра друг к другу. Едва я успела перевести дух, как что-то скользнуло между нами, мазнув по моему набухшему клитору. Оргазм накрыл меня так быстро, что я успела только ахнуть. Мой выдох вырвался ошеломленным всхлипом, выкрикивающим имя Селадона.

Он застонал, его пальцы судорожно сжались на моем горле, а затем он поцеловал меня так, словно хотел поглотить целиком. Пока лоза скользила сквозь месиво между нами, потирая мой ноющий клитор, мне хотелось быть поглощенной. Я закричала с очередным пиком; хлынули слезы экстаза, которые Селадон тут же слизал своим длинным языком.

Всё мое тело неудержимо дрожало, когда я окончательно обмякла. Селадон нежно поцеловал меня в уголок рта, вытаскивая лозу из пространства между нами. Как в тумане, я смутно осознавала, что лозы отпускают мои руки и ноги.

Я то проваливалась в забытье, то выныривала из него, пока наконец не пришла в себя окончательно, чувствуя щекой грудь Селадона. Я всё еще ощущала растяжение внутри, но оно скорее успокаивало, чем возбуждало. Я мысленно провела инвентаризацию своего состояния. Я была измотана, и ныла почти каждая клеточка моего тела, но я чувствовала себя… хорошо. Удовлетворенной так, как никогда прежде.

— Что теперь будет? — прошептала я.

Селадон промычал. Его рука скользнула по моей спине от затылка к изгибу бедра и обратно. Он нежно придерживал мою голову сбоку, когда ответил.

— Всё, что ты захочешь.

— А если я захочу, чтобы это повторилось? — спросила я. — Может быть, не только это?

Я затаила дыхание в ожидании. Какая-то часть меня ожидала, что от меня отмахнутся. Шон ясно дал понять, что я — бракованный товар. Ничто никогда не сможет полностью починить то, что сломала автомобильная авария. Всегда будут утра, когда мне будет больно даже пошевелиться.

— Мой цветок, — произнес Селадон. — Я твой.

— Правда? — прошептала я.

— Айрис, ты… это всё.

Я приподняла голову, чтобы посмотреть на него, и покраснела от пронзительности его взгляда. Он изучил мое лицо и улыбнулся.

— Когда я смотрю на тебя, я вижу всё, что было, всё, что есть, и всё, что будет. Я не хочу существования, в котором нет тебя.

— Ох, — выдохнула я.

Улыбка Селадона стала шире.

— И для меня огромная честь быть твоим мужем.

Мои глаза округлились.

— Мужем? — прошептала я.

Он нахмурил брови.

— Разве не так называют спутника жизни?

Я подняла брови. Спутник жизни. В этом звучал оттенок вечности. Я никогда не думала, что выйду замуж после аварии и Шона. Я никогда не думала, что смогу доверять кому-то настолько сильно.

Я медленно расплылась в улыбке.

— Да, муж, — подтвердила я. — Именно так это и называется.