Хотя поначалу идея Джейми не вызвала у Холли особого энтузиазма, вскоре ей так полюбился дом престарелых «Плакучие ивы», что она готова была приходить туда по несколько раз в неделю. Однако в другие дни волонтеров хватало. А вот во время бинго пара лишних рук не помешала бы, поэтому Холли продолжила приходить по понедельникам.

– Снеговик, восьмерка! – выкрикнула Холли, поднимая руку с шаром, затем повторила еще раз: – Восемь.

– Что? Какая восьмерка?! Была восьмерка! Я ее уже вычеркнул!

– То было восемнадцать, старый ты дурень. Купи себе новые батарейки в слуховой аппарат!

– Со слухом у меня все в порядке. Это у некоторых каша во рту.

– В порядке? Со слухом? Тогда что за прибамбасы у тебя в ушах?

– Благодаря этим прибамбасам я, между прочим, лучше твоего слышу!

Холли поняла достаточно скоро, что нет смысла утихомиривать спорщиков. Для многих жильцов в таких перебранках вся соль игры.

Забавно было наблюдать, как они возмущаются и обвиняют друг друга в жульничестве. К счастью, в качестве награды победитель получал только аплодисменты, а не денежный приз: Холли не сомневалась, что как минимум половина игроков жулили без зазрения совести.

У нее появились любимчики. Например, Сид, который, судя по всему, приторговывал сигаретами. Даже сейчас, когда ему перевалило за восемьдесят, невозможно было противостоять его мальчишескому обаянию и ругать всерьез.

Или Гленнис, постоянная клиентка Сида: в отличие от большинства других, она всегда очень сосредоточенно следила за ходом игры, то и дело закатывала глаза и тихонько цокала.

Ну и, конечно, Верити. Оказалось, что экстравагантное платье, шляпка с павлиньими перьями и внезапное появление – это не разовая акция, а норма жизни. Во время третьего визита в «Плакучие ивы» Холли уже с нетерпением ждала выхода старушки. Верити не подвела. В этот раз она гордо прошагала к своему столику в плотно облегающем, связанном крючком комплекте с расклешенными рукавами и серебряными и золотыми кисточками. Наряд дополняли туфли под змеиную кожу и длинное ярко-зеленое ожерелье, которое свисало почти до середины живота. Холли вновь посетила мысль, что, рискни она сама сделать на таких высоченных каблуках хоть полшага, вывих обеих лодыжек был бы гарантирован. Верити между тем плыла по полу легко и изящно, словно шла босиком. Однако больше всего Холли поразила прическа: идеальные тугие волны, уложенные волосок к волоску. Очутись Верити на съемочной площадке «Великого Гэтсби», с легкостью сошла бы за статистку.

– Как вы это делаете? – изумилась Холли, протягивая старушке карточку для бинго. – К вам ходит парикмахер?

– Парикмахер? Ха! Да эта глупышка даже волосы подровнять толком не может. Нет, милочка. Все сама, все сама. Посмотрела ролик в интернете. Там сейчас что угодно можно найти.

Как-то Холли довелось самой менять замок в лавке, следуя инструкциям из видеоролика. И, кстати, вышло неплохо. Правда, воинственно настроенный инспектор дорожного движения и резкий порыв ветра быстро вывели ее из заблуждения насчет собственных технических талантов. В общем, в конце концов она все-таки пригласила мастера. И все же одно дело – механическое устройство вроде замка, и совсем другое – прическа. Холли представить не могла, сколько терпения и сноровки нужно, чтобы уложить волосы, как у Верити.

Она как раз хотела сказать это вслух, когда Джейми провозгласила:

– Итак, дамы и господа! Пора начинать! Поехали!

Запустив лототрон, она протянула руку в ожидании первого шара.

– И наш первый номер сегодня вечером… семьдесят пять – семь пятниц на неделе! Номер семьдесят пять. Это прямо про нашу Холли, правда?

Все засмеялись, а Холли подумала, что в этом названии есть хоть какая-то логика, не то что «дедушкин сосед».

К концу вечера в воздух были запущены две тапки, конфискована одна фляжка с виски и выдвинуто одно обвинение в подлоге: какая-то участница долго не отставала от своего соседа, требуя немедленно вернуть карточку, которую тот якобы подменил, пока женщина ходила в туалет.

Когда наконец пришла медсестра и сообщила, что пора заканчивать, Холли невольно подумала: «Откуда у них столько энергии? Что они принимают? Отсыпьте и мне того же, пожалуйста».

– Холли, детка! – Верити кивнула подбородком, подзывая ее к себе. – Можно тебя на минутку?

Холли оглянулась на Джейми.

– Иди, мне нужно обсудить с Филом бейджики для новичков. Только смотри, если она вдруг попросит попрактиковаться на тебе в макияже, беги, – посоветовала Джейми.

На противоположном конце зала Верити презрительно фыркнула.

– Красота – страшная сила. Правда, некоторым это невдомек, – заметила она, сверкнув глазами. – Вообще-то я хотела попросить расстегнуть мне сзади платье. Эти пуговицы – сплошное мучение. Раньше я бы и сама справилась, а теперь гибкость уже не та, не выходит извернуться. Я бы медсестру попросила, но сегодня на смене Молли. Отличная девушка, умная, а какой голос! Поет как соловей! Но грация как у портового грузчика. Я лучше умру, чем подпущу ее к своему платью.

– Вопрос: что мешало надеть обычную футболку и спортивные штаны? – съехидничала Джейми.

Верити недовольно поморщилась:

– Спортивные штаны? Ничего странного – совет женщины, которая ходит на работу в комбинезоне. Да уж, можно вывезти девушку из деревни…

Чувствуя, что разговор перешел на личности, Холли взяла Верити за локоть и осторожно повела к двери.

– Ничего страшного, я помогу, – успокаивала она старушку, опасаясь, что завтра Верити будет говорить о ней то же самое, что и о бедняжке Молли.

Холли не очень хорошо ориентировалась в здании. На прошлой неделе их приглашали в кухню, где угостили чашкой чая с имбирным печеньем, а по пути в Березовый зал она как-то видела большую гостиную. Однако в комнаты жильцов она не заходила.

Своих бабушек и дедушек она не помнила: они умерли, когда она была совсем крохой. Однако такие комнаты показывают в фильмах: бледно-кремовые стены с потускневшими репродукциями, цветочный узор на ковре, удачно маскирующий любые пятна, застиранное постельное белье… Именно такую комнату ожидала сейчас увидеть Холли. И когда Верити открыла дверь и включила свет, она буквально остолбенела.

Первое, что ее поразило, – цвет стен. Одна – ярко-желтая, остальные – сиренево-синие. При этом ни на одной почти не оставалось свободного пространства: они были увешаны огромными веерами, абстрактными картинами, десятком зеркал разнообразных форм и размеров, а еще фотографиями, сотнями фотографий. Некоторые выцвели от старости, другие завернулись по краям, на белой полосе внизу полароидных снимков стояли имена и даты. Большинство карточек были черно-белыми, хотя выделялись и яркие пятна распечаток современных цифровых изображений. И почти на каждом снимке – Верити.

Одна фотография бросилась Холли в глаза: темные цвета по краям выгорели почти до бурого, светлые почти сливались с белым. Однако время не смогло вытравить эмоции, запечатленные на ней. В центре снимка стояла Верити, слева от нее – еще одна женщина, справа – другая. У каждой по бокалу в руке. Боже, какие наряды, особенно головные уборы! На той, что слева, – котелок, на той, что справа, – бордовый цилиндр. И конечно, ярче всех – Верити в знакомой шляпке с павлиньими перьями.

– Классная была вечеринка! – раздался за спиной почти у самого уха голос пожилой дамы. Холли подпрыгнула от неожиданности. – Пятидесятилетие Феликса Монтекки, если не ошибаюсь. Да, праздновали с размахом. Подробностей, конечно, не помню, но отдельное спасибо фотографу, что снимок не в полный рост. Феликс устроил вечеринку прямо посреди поля, представляешь? Август в Шотландии! Весь день лил дождь. До шатра я хлюпала по щиколотку в грязи. Весь оставшийся вечер пришлось провести без туфель. Те, кто жалуются на натертые ноги, пусть попробуют потанцевать четыре часа кряду в поле босиком. Молились бы тогда на свои шпильки!

Холли слушала вполуха. Ее внимание привлекла еще одна черно-белая фотография. В центре снимка – юная девушка, по бокам от нее – мужчина и женщина постарше. Какой же Верити была красавицей!.. Девушка смотрела прямо на фотографа: идеальная улыбка, веселый блеск в глазах…

Тем временем Верити открыла дверцы шифоньера. Увидев его содержимое, Холли буквально обалдела. Тут же позабыв о фотографиях, она подбежала к шкафу, чтобы хорошенько все рассмотреть.

– Ничего себе!