Самым – каким? – впечатляющим зрелищем в Лондоне в пятницу была очередь, состоявшая в основном из детей с чемоданами, возле станции метро «Уоррен-стрит». Это было примерно в 11:30. Мы подумали, что они эвакуируются и ждут автобуса. Но это была гораздо более длинная очередь из мужчин и женщин с большим количеством сумок и одеял, и в три часа они все еще сидели там. Выстроилась очередь в убежище на время ночного налета, который, конечно же, состоялся. Таким образом, если они покидали метро в шесть утра (в четверг был ужасный налет), то возвращались обратно к одиннадцати. Мы добрались до Тависток-сквер. Со вздохом облегчения увидели руины. Три дома, по-моему, просто исчезли. Все подвалы завалило. Остались только старый плетеный стул (купленный, когда я еще жила на Фицрой-сквер) и табличка Penman «Сдается в аренду». В остальном – кирпичи и деревянные щепки. Одна стеклянная дверь в соседнем доме уцелела. Виднелся лишь кусок стены моего кабинета, а в остальном – развалины, где я написала так много книг. Площадь под открытым небом, где мы провели столько вечеров; место, где мы устраивали вечеринки. Отель не тронут. Дошли до Макленбург-сквер. Снова мусор, стекло, черная мелкая пыль, штукатурка. Мисс Талбот и мисс Эдвардс в брюках, комбинезонах и тюрбанах подметают. Я заметила, что у мисс Т. такой же тремор, как и у мисс Перкинс. Конечно, они чрезвычайно дружелюбны и радушны. Оживленная бессодержательная беседа. Из пустого в порожнее. «Так жаль, что у нас не было ее визитки… чтобы избавить вас от шока. Это ужасно…» Наверху она подперла для нас покосившийся книжный шкаф. Весь пол в столовой усыпан книгами. Моя гостиная усыпана стеклом из секретера миссис Хантер и т. д. Только в общей гостиной уцелели почти все окна. Через них задувал ветер. Я начала искать дневники. Что мы смогли вывезти на своем маленьком автомобиле? Дарвина, серебро, немного стеклянной и фарфоровой посуды.

* * *

Роуз Талбот и мисс Эдвардс работали клерками в офисе Dollman & Pritchard, фирмы, арендовавшей офис в том же доме на Макленбург-сквер. Мэри Хантер (1857–1933) вышла замуж за Чарльза Хантера, богатого угольщика, и после его смерти в 1916 году растратила огромное наследство на роскошные развлечения, на писателей, музыкантов и художников, особенно на Джона Сарджента. Расточительство погубило ее. Вирджиния Вулф купила «большой старинный секретер из розового и атласного дерева» на распродаже ее имущества.