В воздухе витает сильное предчувствие вторжения. Дороги забиты армейскими фургонами с солдатами. Только что вернулись; провели полдня в Лондоне. Налет, предупреждение о котором мы не услышали, начался возле Уимблдона. Внезапный затор на дороге. Люди исчезли. Но некоторые автомобили продолжали двигаться. Мы решили посетить уборную на холме; она оказалась закрыта. Поэтому Л. справил нужду за деревом. Ливень. Вдалеке слышались выстрелы. Увидели убежище из розового кирпича. Единственная интересная часть нашего путешествия – разговор с мужчиной, женщиной и ребенком, которые там живут. Они попали под бомбежку в Клэпхеме. Их дом пострадал. Поэтому они отправились пешком в Уимблдон. Они предпочли недостроенную огневую точку переполненному беженцами дому. У них была походная лампа и кастрюля, чтобы вскипятить воду. Ночной сторож отказался от их чая – у него свой*. Кто-то пустил их помыться. В одном из домов Уимблдона сейчас живет только смотрительница. Конечно, для нас у них места нет. К ним же она проявила доброту и пустила отдохнуть. Мы все разговорились. Умная дама из среднего класса, направлявшаяся в Эпсом, сожалела, что не может приютить девочку. «Но мы бы с ней не расстались, – сказали они, словоохотливый эмоциональный кельт и спокойная саксонка. – Пока с ней все в порядке, мы не переживаем». Они спят на опилках. Бомбы попали в палату общин. Он маляр. Очень дружелюбный и гостеприимный. Им нравится говорить с теми, кто приходит. Что они будут делать? Мужчина считает, что с Гитлером скоро будет покончено. Дама в шляпке с перьями сказала, что «никогда». Мы уходили дважды. Снова стрельба. Возвращались. Наконец мы двинулись в путь, выискивая глазами убежища и наблюдая за поведением людей. Доехали до отеля Russell [Рассел-сквер, Блумсбери]. Джона нет. Громкая стрельба. Укрылись. Отправились на Макленбург-сквер; встретили Джона, который сказал, что площадь еще закрыта; пообедали в отеле. Быстро, минут за двадцать, решили судьбу издательства – наймем Garden City Press. Налет продолжался. Дошли до Макленбург-сквер. Нас не пустили. Джон рассказал нам, что происходило ночью понедельника. Когда бомбы падают рядом, слышен их свист. Он услышал два свиста. Выглянул. На Гилфорд-сквер полыхал пожар. Попало в газовую магистраль и задело детский приют напротив Стивена. Он решил укрыться. Затем раздался взрыв. Он вышел на площадь и увидел дерево на месте [здания] Байрон-Корт. И огромное облако густой серой пыли. И медленно идущего человека в пижаме. Им было велено покинуть площадь. Позже у какого-то здания суда он встретил девушек с напудренными, как ему показалось, волосами – на самом деле это была пыль. Кого-то спасла железная решетка в подвале. А кого-то, видимо, нет. Они начали смеяться. Он был бледен и дрожал. Оставив его одного под звуки отдаленной стрельбы, они ушли восвояси. На Мэрилебон-Хай-стрит прозвучал отбой. Он постелил на ступеньку тонкий коврик, чтобы я могла сесть. Заглянул офицер. «Готовимся к вторжению», – сказал он, как будто оно произойдет с минуты на минуту.
Бомбы падали все ближе и ближе ко всему, что было дорого Вулфам, неся смерть, от которой, казалось, невозможно было спастись. Бомба разрушила и дом, и издательство – Вулфам пришлось перебраться в Суссекс, в Родмелл, где у них был сельский домик. Они перевезли туда оставшуюся часть книг издательства, уцелевшие вещи и выезжали в Лондон только по крайней необходимости.