Ради чувства опасности можно покорять горы или участвовать в бое быков, но в случае войны это чувство, смешанное, говорю я, с философией, продлится не дольше нескольких месяцев. Джулиан говорит, что молодые люди становятся коммунистами из-за тяги к совместной деятельности и ради чувства опасности в течение нескольких месяцев. Очень бедный немецкий народ считает, что все лучше, чем их жизнь. Но это не то же чувство, которое было в 1914 году. Вожделение и опасность. Нужно отвлечь их каким-то безобидным делом. Но каким? Требуется фантазия. Я говорю, что многие люди находят жизнь захватывающей и без войны или боя быков. Хоть кому-то от войны становилось лучше?
К зловещей динамике общественной жизни добавились личные горести самого тяжелого свойства. В 1932 году умер Литтон Стрэйчи – английский писатель, биограф и литературный критик, один из старейших членов кружка «Блумсбери» и близкий друг Вирджинии с юных лет, и вместе с ним исчезла целая глава юности Вирджинии. Вскоре за его смертью последовало самоубийство художницы и феминистки, подруги Литтона Стрейчи Доры Кэррингтон, и эта трагедия была воспринята писательницей крайне болезненно – Вирджиния сама часто подумывала о суициде, у нее было даже несколько попыток. В 1934 году умер художник и художественный критик, введший в обиход такое понятие, как постимпрессионизм, тоже старинный член «Блумсбери», Роджер Фрай. Утрата ударила по Вирджинии особенно сильно из-за опустошительного воздействия на ее сестру, а отчасти и потому, что она сама ценила Фрая и как профессионала, и как личность. К началу 1930-х годов Литтон уже несколько лет жил в своем собственном кругу, тогда как Роджер оставался гораздо ближе к тому, что можно было назвать сердцем «Блумсбери», если считать Вирджинию Вулф и Ванессу Белл ядром этого эфемерного образования. Роджер привносил в жизнь друзей доброту и заботу, вечную молодость духа, авантюризм и богатство своего ума, а его смерть обокрала их, сделав существование бесплодным и лишенным прежней смеси веселья, споров и интеллектуальной честности, которую неизменно порождало присутствие Фрая.
Вирджиния Вулф в саду, 1930-е годы
Наконец, в 1935 году Фрэнсис Биррелл, сравнительно молодой человек, был сражен раком мозга и умер. Фрэнки никогда не был близок Вирджинии так, как Литтон и Роджер, но все, кто знал Биррелла, не могли не любить его и не ужасаться жестокости судьбы, лишившей их столь восхитительного человека. Уход Фрэнсиса тронул Вирджинию и в другом смысле, ведь он встретил смерть в трезвом уме и с жизнерадостной философией, проистекавшей не из религиозных убеждений, а из твердого рационализма.
Ко всем горестям неожиданно добавились и не очень лестные оценки критиков – Вирджиния всегда остро переживала по поводу репутации, реакции читателей на свои книги (порой вплоть до приступов болезни). Она, как настоящий модернист и интеллектуал, не желала принимать общественные награды, ставшие следствием растущего признания ее достижений. Должность лектора в Кембридже, почетная степень Манчестерского университета, Орден Кавалеров Почета – от всего этого она вежливо отказывалась. Казалось, что Вирджиния относилась к наградам как к пустякам, но при этом не могла так же легко отмахнуться от враждебных насмешек критиков – недоброжелатели причиняли ей сильную боль (хотя следует отметить, особенно с высоты сегодняшнего дня, что высказывания Вирджинии порой могли быть бесцеремонными, грубыми и даже жестокими – некоторые современные критики считают ее взгляды элитарными, не без оснований, но без скидок на время).
Но Вирджиния обладала удивительным свойством в трудных ситуациях собирать свою волю в кулак и не поддаваться обстоятельствам, а иначе она не стала бы тем, кем была. К примеру, она нашла утешение в лондонских цветах: