<…> Мы поехали в Лондон: Л. в Лондонскую библиотеку, а я в Days. Мы прогулялись по Грин-парку. На Сент-Джеймс-стрит раздался жуткий взрыв: люди выбегали из клубов, останавливались и глазели по сторонам. Однако не было ни цепеллина, ни аэроплана – вероятно, просто лопнула большая шина. Но у меня, да и у большинства людей, полагаю, есть инстинкт, из-за которого любой внезапный шум кажется взрывом, а темный объект в небе – немецким аэропланом. И всегда не верится, что кто-то мог пострадать. <…>
Грин-парк расположен всего в нескольких шагах от Букингемского дворца и Пикадилли – и это маленький оазис спокойствия в беспокойном центре города. Когда-то в этом месте протекала река Тайберн и находилось болотистое кладбище для прокаженных. Пустырь был благоустроен усилиями короля Генриха II, который в 1668 году получил эту землю во владение и решил, что ему нужно больше гулять – но из соображений безопасности по собственной территории, от Гайд-парка до Сент-Джеймсского парка. Генрих проложил дорожки, построил ледник для охлаждения напитков в жару. Он очень полюбил свой зеленый уголок за тишину и уединенность и гулял в нем ежедневно. Грин-парк, в отличие от других королевских парков, мало украшен – в нем нет клумб и куртин; согласно легенде, вырвать все цветы приказала королева-консорт Екатерина Брагансская, застав короля Карла II за составлением букета для другой женщины. Парк прославился и экстремальными развлечениями – в XVIII–XIX веках в нем запускали фейерверки и воздушные шары, а также стрелялись на дуэлях аристократы. В 1840 году тихий парк стал местом покушения на королеву Викторию.
Война никогда не проходит бесследно – в феврале 1915 года Вирджинию накрыл очередной приступ болезни с тревогой, голосами в голове, бессонницей – родственникам пришлось обратиться к профессионалам, Леонард не мог управиться с женой самостоятельно. Болезнь продлилась почти год – снова писать и радоваться жизни Вирджиния смогла только в 1917 году, уже в Лондоне конца Первой мировой войны, в новом доме на Хогарт-хаус. Переезд в Хогарт-хаус, чье название впоследствии стало названием издательства, существующего до сих пор, пришелся на один из самых несчастных и неустроенных периодов в жизни Леонарда и Вирджинии.
В новой дневниковой тетради, начатой после болезни, Вирджиния описывает обычный, но счастливый день: они с Леонардом ходят по магазинам и она покупает самое любимое – бумагу и ручки. Они проходят по Гоф-сквер, мимо музея английского писателя и лексикографа Сэмюэла Джонсона, где он жил с 1748 по 1759 год и написал «Словарь английского языка», а на железнодорожной станции (увы, сегодня она уже не существует, закрыта в 1929 году), встречают журналиста, редактора литературного приложения Times сэра Брюса Литтелтона Ричмонда (1871–1964). Встреча для Вирджинии знаковая – ее рецензия на сборник Ф. М. Достоевского «Игрок и другие рассказы» как раз ожидала публикации в литературном приложении.