Глава 6 Трудное утро. Часть 3

С утреннего тестирования портала прошло четыре долгих часа, наполненных шуршанием камышей и плеском речной волны. Плавали утки. Одинокий аист-марабу выгадывал добычу, важно вышагивая вдоль берега. При его приближении птицы-утки начинали встревоженно крякать, хлопать крыльями и, шлёпая лапами по воде, убираться к противоположному берегу. Крокодильчики тоже ныряли, чтоб затаиться на дне от громадного хищного клюва и пристальных глаз, карающих нерасторопных смертью.

Между ветвей деревьев застряла восходящая Небесная Пара.

Генерал сидел на пристани и нервно крутил смартфон в руках. Некоторое время спустя он выдохнул и поглядел в небо. Высокие перистые облака казались следами испачканных извёсткой шин на голубом асфальте.

Иногда кажется, что всё продумал, что всё предусмотрел, и тут жизнь подкидывает сюрпризы, проверяя на прочность, смекалку и выдержку. Так и здесь: думал, обойдётся, и Орденский с Волшебной Гильдией преувеличивают, а оно вон как оказалось. Пульс под двести и шок. Шарлотту словно током било. И хорошо, что обошлось. И так весь на иголках.

— Ладно. К чертям собачьим, — проговорил генерал и глянул на важного аиста. — Сейчас возмущённые гости нагрянут. Надо готовиться.

Петро Алексеевич покинул причал и зашёл в превращённую в кабинет спальню маркизы. Там накинул звякнувший медалями китель, поправил и придирчиво осмотрел себя в зеркале, чтоб ни единой пылинки. На голову легла фуражка.

И вовремя.

Издалека послышался перезвон приближающейся повозки с беговыми бычками.

Интересно, кто будет первым? Храм или волшебницы?

Генерал достал из кармана казенную расческу и причесал волосы, а затем прокричал:

— Стаканыч! Готовь завтрак на богатых персон!

— Ужо готовлю, командир! — отозвался Сизов, хромая с охапкой консервов от сарайки до домика. За ним шёл боец с баклажками воды.

Всё это добро легло на траву, а следом из домика вынесли походную газовую печку. Генератор — вещь хорошая, но с бесконечной мощностью, увы, не обладал. Потому приходилось готовить на газу.

Пётр Алексеевич отвёл глаза от сделавшего «пых» газа, который превратился в блёкло-голубой цветок то ли хризантемы, то ли такого волшебного подсолнуха, и поглядел на дорогу. Там всё приближался звон бубенцов, топот копыт и лязг обитых железом колёс.

Когда же появилась карета, генерал прищурился и поджал губы.

— Этим-то что надо? — проронил он, ибо не угадал. Ведь на карете красовался яркий герб маркизы Керенборгской.

— Охренеть, — повторно выругался он и двинулся навстречу.

Вскоре карета с целой шестёркой белых бычков с задранными хвостами выехала на середину поляны и встала. С подножек на землю соскочила парочка телохранительниц, одетых в гербовые цвета, блестящих кирасами и вооружённых до зубов, в том числе шикарными полуторными фламбергами.

Генерал торопливо встал в десяти шагах от дверцы, как того требовал этикет, и дверь открылась.

— Блин, — тихо проронил землянин, — лучше бы сама маркиза.

Меж тем на подножку, а потом и на траву опустилась высокая и тяжёлая особа, похожая по фигуре на профессиональную атлетку по кроссфиту. Короткое платье с курткой имело такое декольте, что шнуровка почти не скрывала объёмную грудь. Набивные воланчики на рукавах были с разрезами, да и в целом наряд щеголял подобием костюма ландскнехтов. Впрочем, на матушке Земле тоже была такая мода.

Генерал через силу подавил в себе желание покачать головой и взамен старательно улыбнулся, продолжая разглядывать прибывшую особу.

На поясе золочёная шпага и два пистоля. На уровень паха свисали уже виденные у Николь-Астры пошлые ножны. Здесь они, вдобавок к ярким красным тонам и большой стеклянной капельке на короткой серебряной цепочке, явно сделанной по столичной моде, на рукоять треугольного тычкового ножа подклеен пучок крашенного в чёрное мышиного меха. Словно лобкового.

Лицо очень похоже на лицо маркизы, будь та лет на двадцать моложе. В общем, перед землянином предстала наследница этих земель, её сиятельство принцепс-маркиза Адель Керенборгская. То бишь местечковая принцесса.

— Да пребудет с вами здоровье, ваше сиятельство! — сняв фуражку с головы, сделал глубокий кивок землянин.

— А-а-а! Дорогой барон! — заголосила низким женским регистром о́тпрыскиня маркизы, распахнув объятия. — Где он⁈ Покажите! Матрэ только и говорит о танке, я сгораю от любопытства!

Генерал аж поперхнулся. Ожидал всего, но не того, чтоб сделанный буквально вчера заказ на технику требовали к утру.

В голове зашуршали шестерёнки мыслей, застучали кулачками эксцентрики мозгового коленвала, выбивая такты решений. Ведь и отказывать нельзя, и грубить себе дороже, и показать нечего.

— О, ваше сиятельство, — еще шире растянул улыбку Пётр Алексеевич. — Гильдия наших оружейников уже получила заказ, но это дело долгое. Сперва надо сделать примерку, раскроить черновик из плохого железа и собрать на пробу, и уж только потом делать искусную поделку. А вдруг вы не влезете, или же он будет неудобен, словно нехорошо подогнанный доспех. Вы же не относитесь к доспехам легкомысленно?

Генерал глянул лукавым взглядом на принцессу. А у той на лице проскочила целая гамма эмоций, и весь мыслительный процесс, быстрый, открытый и не обременённый большинством социальных рамок, читался на счёт раз. По мере раздумий друг друга быстро сменили прищур недоверия, бегающие зрачки соображения и моделирования, улыбка принятого решения.

— Разумеется, барон, — проговорила девушка, возвышаясь над генералом на четверть головы.

Сколько в ней росту? Метр девяносто точно есть, причём вес не столько в тугих грудях, сколько в развитой долгими фехтовальными тренировками мускулатуре. На Земле тоже аристократы были более подготовлены и упитаны, чем чернь и средний класс. Просто потому, что могли отобрать еду у других. Это входило в систему и подкреплялось наследственностью.

— Ну так, когда? Хочу увидеть выкройку на бумаге, — с нетерпением задала она вопрос, тоже улыбнувшись и ожидая подачи со стороны оппонента.

Генерал прищурился. И похоже, от него не отстанут. Он поклонился и вежливо протянул:

— Завтра же обустроим здесь примерочную. Но кроить и мерить даже обычное железо — долго. А там всё сложнее многократно, чем просто доспех. Потребны куда большие знания и умения.

Принцесса облизала губы, отвернулась и пошла по поляне с важным видом. При этом оглядывала земную военную технику. Но это неизбежно. Она здесь хозяйка. Это домик её матери.

Ненадолго засмотревшись на подвешенную на ветке луну, Адель Керенборгская встала у боевой машины десанта и пнула носком сапога гусеницу.

— Это оно?

— Да, похожее, — согласился генерал.

— Да-а-а, тесновато, — проговорила она, затем постучала костяшками пальцев по броне и прислушалась к глухому звону. — Это же не железо?

— Да, ваше сиятельство. Это как сравнивать кольчугу и белые латы. Вот это кольчуга.

— Это понятно, барон. Но я не об этом. Сие не железо. А что тогда?

Генерал ещё раз прищурился.

У наследницы живость ума имеется. Надо передать руководству, чтоб сделали ставку на именно принцессу.

Но, меж тем, как объяснить средневековой даме про алюминий?

— Сие другая материя. Я закажу образец для показа, — проговорил землянин.

— Хорошо, дорогой барон.

Адель ещё раз окинула взглядом бэ-эм-дэ и остановилась на пушке.

— У меня мушкет и то больше калибром. Она чем-то особенная? Я угадала?

Петр Алексеевич перестал лукаво улыбаться и теперь лишь молча смотрел на девушку снизу вверх, соображая, что ответить. Ведь нельзя сообщать все нюансы.

— Да, но она очень сложная. Боюсь, ни в какие сроки подобную изготовить не получится, — выкрутился землянин.

Принцесса усмехнулась и глянула на генерала.

— Не получится или нельзя? Я бы, к примеру, не стала делиться оружейными секретами.

Генерал вздохнул, сделал паузу и только на выдохе ответил:

— Нельзя, ваше сиятельство. Меня посадят на кол.

Принцесса самодовольно упёрла руки в боки. От резкого движения стеклянная капелька на пошлом клинке тихо звякнула о внутренние стороны бёдер, а шнуровка на платье натянулась струной, едва сдерживая бюст.

— Матушка будет недовольна. А я считаю, что посредственное оружие, которое есть, лучше великолепного, которого нет. Я завтра к вам приеду, хочу ознакомиться с выкройкой. И, дорогой барон, утренние огни были весьма красивы. Я бы ещё посмотрела.

Адель быстро развернулась и ловким движением заскочила на подножку кареты, а потом уселась внутрь.

Дверь хлопнула, и телохранительницы заняли места. Пышно разнаряженная возница сразу же щелкнула бичом, и бычки потянули повозку прочь.

Генерал долго еще глядел вслед принцессе, а как только она исчезла из виду, в поле зрения возникла уже знакомая карета Николь-Астры.

Что значило, что утро обещало быть многократно тяжелее, чем думалось изначально.

* * *

Небесная Пара ещё не успела вырваться из пут древесных ветвей и подняться над их кронами, а кареты друг друга. Повозка главной ведьмы этого королевства остановилась в точности на том же месте, где и предыдущая, и даже состав свиты был такой же: две телохранительницы на подножках по бокам и возница на козлах. Разве что волшебницу сопровождал секретарь Шон.

Генерал вздохнул и встал на этикетном расстоянии, ожидая, когда новая гостья сойдёт на бренную землю. Но Николь-Астра, красивый и гордый профиль которой виднелся в окне, сидела и смотрела перед собой, словно не осознавала, что уже приехали. Лишь несколько мгновений спустя она вдруг подсобралась, и на угрюмом лице быстро возникла усталая и благожелательная улыбка, словно волшебница нацепила незримую маску, как аватарку на страничку социальной сети.

Она открыла дверь, карета качнулась, и ноги в дорогой, не предназначенной для пыльной поездки обуви коснулись травы.

— Ваше могущество! — поклонился Пётр Алексеевич.

Волшебница молча, с улыбкой протянула руку для поцелуя, и землянину пришлось изображать этот чёртов местный этикет.

— Рада вас видеть, — проговорила она, а глаза были красные, словно плакала.

Неужели из-за утреннего импульса? В прошлый раз она вроде бы держалась лучше. Хотя могла в этот раз оказаться поближе. Ту же Шарлотту скрутило пополам, почти что в припадке эпилептика, что тоже большая проблема. Если ехать и привлекать с собой бабьё из гильдии для защиты от тварей и злых чар, надо этот фактор учитывать.

— Вы из-за утреннего представления? — сразу же осведомился Пётр Алексеевич, внимательно наблюдая за реакцией волшебницы.

А взгляд её был неподвижный, даже неживой.

— Барон, — начала она, затем вдруг вздохнула, поджав губы и на мгновение уставившись в никуда. Но женщина тут же взяла себя в руки. — Скажите, вы возводите железный путь. Как быстро повозка может по нему доставить в Коруну и обратно?

Генерал мысленно усмехнулся. Как говорится, кто о чём, а вшивый о бане.

— Быстро. Утром выезжаете, ужинаете уже в столице, — ответил землянин.

Волшебница слегка улыбнулась и проговорила:

— Я бы хотела, чтоб такой путь не завершался у вашей твердыни, а дотягивался до самой цитадели гильдии. И надеюсь, барон, вы не соврали, что вы умеете лечить и чуму, и оспу.

— Болезни лечим, это правда. Что до пути, то я обещаю, что передам вашу просьбу своему сюзерену.

— Это хорошо, но обсудим позже, — произнесла волшебница и выпрямилась, и приосанилась, а до этого словно груз был на плечах. Непомерно тяжкий. Многотонный. — Хочу попросить у вас ещё два волшебных зеркала. Для своих сыновей. Я слышала ваш голос. Слышала голос юной крысоловки. А мне хочется услышать голоса своих детей. Не откажете ли в просьбе?

Генерал потупил взор. Под ногами бегали, не обращая на великанских человеков никакого внимания, мураши. Они тащили мелкий строительный мусор и букашек, добытых на столько мелкой, как они сами, охоте. Они даже не задумываются о скоротечности жизни.

А вот Астра задумалась.

— Разумеется, — произнёс землянин. — Я распоряжусь немедля.

Астра едва заметно выдохнула, и маска сползла с её лица. Нет, улыбка осталась, но мелкие морщинки вокруг глаз и облегчённо-грустный блеск в зрачках создавал впечатление, что сейчас на лице не театральная маска, что перед Петром Алексеевичем настоящая Николь-Астра. Что это именно её лицо.

И как-то разом из всемогущей стервы она превратилась в живую женщину. Облечённую силой и властью, но женщину. Да и сам Пётр Алексеевич недалёк от неё — связался с этой девчонкой-крысоловкой не столько из пользы, сколько из сентиментальности. А сейчас бы понять, что с этим делать.

— Да? — вмиг сменила Астра тон грусти на энергию амбиций. — Тогда о делах.

Генерал едва сдержался, чтоб не выругаться. А что тогда до этого было?

— У меня есть нужда в поимке того демона, что напал на меня. Я буду признательна, если поможете по мере сил, — низким бархатным голосом проговорила волшебница.

И оба они, и землянин, и верховная ведьма, пристально уставились друг на друга. Пётр Алексеевич — с холодным прищуром исподлобья и сдерживаемым только усилием воли скрежетом зубов. И Николь-Астра с говорящей фамилией да Феррис, которую можно перевести на русский язык как «Железная» или «Жестяная». Взгляд которой был не менее жестяным, чем фамилия, и при этом оценивающим. Ведьма проверяла пределы того, как глубоко в душу пришлого может запустить цепкие пальцы.

Когда люди пребывают в конфликте, то поэтично описывают искрящий воздух и высокое напряжение. Здесь же с обеих сторон слышался шелест счётных механизмов, направляемых волей владельцев. Шла оценка игры на два… три… пять ходов вперёд.

Стоит ли улыбнуться и отказать, или же показать рассерженность, но согласиться? Стоит ли надавить ещё? Не сломается ли оппонент? Какое слово выбрать из списка для соблюдения этикета?

И всё это под блеск зрачков, подобный перестрелке лазерами. А за парой словесных дуэлянтов наблюдали десятки пар глаз. То были и солдаты с тряпками и вёдрами у завершивших утренние запуски машин, и Стаканыч с тазиком шашлыков и белым вафельным полотенцем на плече, и стоящие у кареты телохранительницы, и секретарь Шон, притворившийся безмолвной тенью позади госпожи.

Стоит проявить слабость, неуважение, опрометчивость, не рассчитать силы — и уже через час все косточки будут перемыты, а сплетни пробегутся по народу, как волны по глади пруда от брошенного в него камня.

— Ваше могущество, — удручённо вздохнул генерал. — Я бы рад, но сейчас из-за утреннего шума обязательно нагрянет кто-то из храма.

— Не нагрянет, — тут же парировала с улыбкой ведьма. А когда генерал в искреннем удивлении приподнял бровь, пояснила: — У них молебен по кончине королевы. Просят Небесную Пару принять владычицу в белые чертоги на званый пир.

Петр Алексеевич покачал головой.

— Даже если и так. Но всякие непонятные твари портят вещи, которые бы пригодились при поиске демона.

Астра совершила глубокий кивок, изобразив на лице волнение, и огляделась.

— А где крысоловка, которая осталась при вас? Я обещала, что научу её разным хитростям.

— В постели. Утром приступ случился.

Волшебница замерла и о чём-то задумалась, поджав губы.

— То есть, чем ближе к вам, тем боль сильнее?

— Да, — скорбно склонил голову генерал.

А Николь-Астра театрально вздохнула и обратила взор на приоткрытое окно той комнаты, где лежала молодая волшебница. И ненадолго прикрыла глаза, но даже так было заметно закатившиеся зрачки и сменившие их белки, словно ведьма на краткий миг вошла в транс. И буквально через несколько мгновений ухмыльнулась, повела рукой и неспешно, громко и чётко проговаривая каждое слово, будто хотела быть уверенной, что её услышат, произнесла надменным голосом:

— Пусть крысоловка этим займётся. Если не справится, значит, не достойна чести быть моей ученицей. Тогда отправлю кого-нибудь из гильдейской гвардии сообразно нужным усилиям и подобающе по чину. Женщина будет с грамотой о том, что прислана по моему велению. — Волшебница замолчала, выдержала паузу и продолжила: — А послезавтра жду вас в гости. Приглашаю от лица совета гильдии.

Николь-Астра протянула руку для поцелуя, давая знать, что разговор окончен и ей пора ехать.

Пётр Алексеевич вздохнул и нехотя, с натянутой улыбкой исполнил этикет, сделав напоследок короткий, то есть без всяких выкрутасов, но глубокий поклон и пируэт генеральской фуражкой, нахлобучив потом ту на голову и заложив руки за спину. На стиснутых кулаках захрустели костяшки пальцев.

Глава совета Магистрата развернулась, щёлкнула пальцами, словно кастаньетами, и села в покачнувшуюся карету. За ней последовал Шон.

— Гони в храм, на молебен! — прокричала Астра.

Когда и телохранительницы вскочили на подножки и ухватились за специальные ручки над боковыми окошками, возница взмахнула бичом. Бычки послушно зазвенели бубенцами на рогах и потянули транспорт прочь.

И только сейчас Небесная Пара показалась над кронами деревьев, уронив свет на холодный металл чуждых этому миру машин, на домик маркизы, поляну, людей, пристань и пруд с камышами. Показалась, но не давала никакого ответа на то, как будут решены проблемы насущные и будут ли проблемы новые.

И не потому, что светоносные божества злы, нет, отнюдь. Просто Небесная Пара не разменивается на отдельно взятого смертного, как человек не делит пчелиный улей на отдельно взятую пчелу. Для богов важны те, кто влияют на весь рой — цари и царицы, сильнейшие полководцы, самые богатые купцы и влиятельные вельможи, великие учёные и лидеры духовного мира. Остальные подвергаются статистике — сколько сотен пчёл-ремесленниц на восковых сотах и сколько сотен пчёл-крестьянок на цветах. Сколько пчёл-солдаток в строю.

Так было, так есть и так будет всегда.

Когда повозка скрылась из виду, генерал тяжело вздохнул и достал из внутреннего кармана блокнот со списком дел. А дел предстояло много.