Глава 31 Тяжелая романтика

Николь-Астра в конце пути даже не летела, медленно-медленно скользила над прудом словно сама стала духом ночного ветра. Её босые ноги время от времени касались прохладной водной глади. А ночной воздух ласкал обнажённую кожу.

Испуганные и редкие ночные животные бросались в стороны и только дурной крокодильчик, коего можно было различить в этой тьме только волшебным чутьем, взобравшийся на лист большой кувшинки, глупо таращился на непонятно откуда взявшегося в воздухе человека.

Метла не была привычным атрибутом, и приходилось напрягать всё своё естество, всю свою волю, чуть ли не тужиться, вцепившись руками в деревянную рукоять, чтоб управлять ею. А ещё приходилось следить за незримыми потоками естественных сил, по которым женщина плыла, словно на утлой лодке реке, и нужно собрать в кулак всю волю.

Ведь воля требовала повернуть вправо, а метла, которая была сейчас проводником между женщиной и миром тонких материй, казалась слишком тяжёлой и неповоротливой, как та же лодка, что толкают и направляют шестом, налегая всем телом и упираясь в дно водоёма.

Вроде и давишь всеми силами, а лодка только-только сдвигается с места, а на извилинах норовит бежать по течению, вместо того чтоб сворачивать.

Меж тем впереди уже показался обжитый халумари домик маркизы, вальяжно растолкавший в стороны густые деревья, как жирный боров — камыши на лежбище. А вокруг домика горели редкие белые огни потустороннего света. И ведь они действительно были потусторонние, ибо привнесённые в Королевство с той стороны бытия. Из халумарского мира.

— Стой! Стрелять буду! — послышался крик, в коем угадывался голос барона. А яркий фонарь в руках тёмного силуэта быстро скользил чётко очерченным кру́гом света по волнам и камышам, вычерчивая зигзаги. Казалось, свет вынюхивает ночь, как сторожевой пес — непрошенных гостей.

Николь-Астра улыбнулась и тут же поморщилась, направляя свою волю в метлу, на которой летела в сторону пристани.

Метла упрямилась, и приходилось даже до боли напрягать руки, словно то не рукоять инструмента, а рычаг, каким крутят громадный поворотный механизм с цепью, поднимающий замковый мост.

— Доброй ночи, дорогой друг! — зарычала Астра и тут же зашипела на непослушную метлу, как на своевольного бычка, тянущего колесницу дальше, когда надо остановиться.

При этом было видно, как силуэт замер, а потом обернулся. Послышалась гортанная речь пришлых с обилием странных звуков, к коим женщина до сих пор не привыкла. Изредка мелькали уже знакомые слова, по коим и угадывался смысл сказанного.

Барон приказывал зверомужам не стрелять, но быть настороже.

А вскоре луч халумарского фонаря упёрся прямо в главу магистрата, слепя глаза, словно щель в ставнях в тёмной спальне, куда пробивается дневной свет Небесной Пары.

— Твою дивизию, — донёсся тихий возглас на чужом наречии.

Николь-Астра ещё некоторое время летела над тихой водой, а затем остановилась и коснулась пальцами досок. Стоило же облегчённо выдохнуть, как на привязанном на носу черенка тут же вспыхнули и брызнули в разные стороны радужными искрами осколки заклинания, осветив резкой вспышкой округу, а метла потеряла силу и невесомую лёгкость, отчего женщина словно упала с крохотной высоты.

Доски скрипнули под пошатнувшейся волшебницей.

Она качнулась, удерживая равновесие, затем просто молча встала, глядя на замершего с фонарём барона.

Астра уже проставляла, как долетит, однако, что будет дальше, не знала. Волшебница не дура и понимала, что всё это безрассудная авантюра, но ведь сама по своей природе — авантюристка. Так что жизнь рассудит, права или нет.

— Помоги мне Небесная Пара, — сорвалось с её губ.

И снова навалилась томящая и щемящая сердце тишина, отмеряя свой бег кваканьем древесных лягушек и стрёкотом ночных сверчков.

* * *

Пётр Алексеевич немного неуверенно глядел на высокую, полностью обнажённую гостью, которая гордо держала метлу, словно копьё.

Сейчас он не понимал, как себя вести: ночь, монстры и голая женщина, прилетевшая из ночного мрака, как сова при свете фар.

Конечно, Астра и ранее выкидывала подобные фокусы, как недавно в храме, но сейчас уже явный перебор. Мозг просто не мог выбрать нужную стратегию поведения.

Но при этом землянин был рад её видеть.

Генерал ещё несколько мгновений ошарашенно стоял, а затем шестерёнки в голове с тихим, почти физически слышным щелчком встали на место, приводя в чувство. Начальник окинул хмурым взором поляну у домика с не менее растерянными подчинёнными.

— Что встали⁈ — закричал он. — Бабу голую не видели⁈ У самих, поди, смартфоны под заявку порнухой забиты!

Народ засуетился, всё равно бросая кроткие взгляды на красивую гостью, но уже не так открыто.

А Пётр Алексеевич скинул с себя китель и зашагал вперёд, быстро накинув одежду на плечи Астры.

— Что ж вы стоите, ваше могущество, — проговорил он и указал рукой на домик. — Пройдёмте. Там тепло, светло и стол, как подобает.

А сам отметил, что баба ладная, да слишком высокая — ваше него самого, и генеральский китель почти не скрывал красивый зад.

— Повар! Чаю! И паёк разогрей! — прокричал генерал уже на входе.

Затем завёл гостью в импровизированный кабинет, разгороженный на части ширмой из повешенных на бельевую верёвку серых простыней, достатых из комплекта казённых спальных мешков. Для человека технически прогрессивной Земли в помещении было темновато, потому что освещался он только керосиновой лампой. А вот для местных средневековых жителей, думается, в самый раз.

— Вот сюда, — произнёс генерал и усадил за широкий стол, подвинув в сторону выключенный для экономии электричества ноутбук и канцелярские принадлежности. А важные документы и так уже в сейфе, ибо генерал не имел привычки бросать их, даже когда выходил всего на пару секунд.

Усадил, между прочим, в своё генеральское кресло.

Когда Астра уселась, и сам приземлился на стульчик попроще на другом конце стола, как того требовал того местный этикет.

Почти сразу же в кабинет со скрипом армейских ботинок, быстрым, как скороговорка, «разрешите» и украдкими взглядами на полуголую волшебницу проскочил боец-повар. Он поставил на пол походную плитку. Чиркнул спичками. Поставил полный чайник. И выскочил.

И опять пространство заполнило затяжное молчание, разбавленное лишь шипением горящего газа. Но на сейчас раз Пётр Алексеевич не стал терять инициативы и принялся за осторожные расспросы.

— Ваше могущество, позвольте полюбопытствовать. Уж простите, но не люблю, как у нас говорят, ходить вокруг да около. Но вы по казённым вопросам или по какой-то личной причине? Электричество? Вы уж простите, но сейчас не до него? Демоны? Пока сами в смятении, что с ними делать. Деньги? Их, к сожалению, ныне немного.

Астра усмехнулась, откинувшись в кресле, отчего китель распахнулся, давая разглядеть высокую грудь с тёмными сосками и едва заметный животик, характерный для женщин за тридцать. А рука сжимала небольшой кожаный мешок — не то кошель с монетами, не то чехол для волшебного шара, не то подсумок для гранаты.

— Дорогой барон, — протянула она, тога как ее пальцы потерли мешочек, словно оберег.

Причём держалась женщина так, словно на ней не какой-то случайно одеяние, а роскошное светское платье. И отданный китель, хоть и был маловат в росте, только подчёркивал стройную фигуру и непростой характер.

Между тем волшебница продолжила:

— Для меня гильдия — это личное. Интерес со стороны короны — личное. И непонятное иниктричество — дело личное. Как и мой визит к вам, дорогой друг. Он тоже личный, — улыбнулась Николь-Астра, бросив на землянина взгляд из-под бровей.

И это был не из тех случайных взглядов, что можно поймать на улице. И не робкий взор интересной дамы на фуршете.

Нет, это был взгляд, наполненный искренним любопытством и прожигающий внутреннюю броню, словно невидимый кумулятивный боеприпас.

Генерал почувствовал, как слегка краснеет.

Притом он привык всю свою сознательную жизнь держать себя в руках, и сие чувство было лишь небольшой заминкой в разговоре.

И всё же…

…И всё же внутри шевельнулся спрятанный в каждом вояке поручик Ржевский, готовый броситься в авантюры ради женского пола. Пока недоверчиво оглядывающийся, приглаживающий придуманные усы с загнутыми концами и подбирающий подходящую диспозицию. Всё равно терять уже нечего — ситуация хуже некуда, а бравада помогает расслабиться.

— Личное так личное, — протянул генерал. — Просто немного не вовремя.

— Волшебница не приходит не вовремя, — снова улыбнулась Астра и продолжила: — Волшебница приходит тогда, когда это нужно.

Генерал немного насупился, потому что фраза была до боли знакома из старой книги про хоббитов и их приключения.

В этот момент на плите протяжно и противно засвистел чайник, а Николь-Астра звонко засмеялась.

— Видели бы своё лицо, дорогой барон, — воскликнула женщина. Она привстала и подошла поближе, давая рассмотреть себя целиком. И на обнажённое тело падал двойной свет — от керосиновой лампы и от горящего под свистящим чайником газа, словно от пресловутой местной Небесной Пары.

Меж тем Астра продолжила:

— Эту фразу услышали от ваших же людей мои помощницы. Мне понравилось. И теперь пригодилось.

Генерал усмехнулся и не удержался от того, чтоб опустить глаза на темнеющий лобок женщины, а потом опомнился и неспешно, но деловито бормоча, подошёл к плитке, погасив её.

— Да что вы сразу бронебойно-подкалиберным в меня бьёте?

— Что? — не поняла Астра, оказавшись на этот раз в роли догоняющего смысл.

— Ядро такое пушечное. Всё пробивает. И вы мою душу сейчас пробили таким ядром.

Генерал выпрямился, вернулся к столу и поставил чайник на стол. А затем скользнул взором по упругим грудям, и чёрт дёрнул его проронить и показать рукой на обнажённые женские соки.

— Точнее, двумя. Навылет. Со свистом.

Астра опять улыбнулась и принялась водить пальцем по столу. Долго и витиевато.

Пётр Алексеевич не сразу понял, что происходит, и дошло, только когда волшебница положила ладонь на середину столешницы и резко подняла на полметра вверх.

На столе вспыхнули беловатые линии и знаки, которые оторвались от покрытия стола и зависли в воздухе.

Затем Астра щёлкнула пальцами, и нити хлопнулись в яркую точку, которая так и осталась висеть в воздухе, словно вырванный из фонарика светодиод. А еще немного света вырвалось через горловину мешочка подтвердив догадку о волшебном шаре.

— Сочту это за куртуазный комплимент. И тоже не буду ходить, как корова по пастбищу, — произнесла женщина и облизала губы. — Что вы станете делать, если вырветесь из осады псоглавого божка, но путь домой останется закрыт?

Генерал задумался, держа в руках две кружки для чая. Он постоянно откладывал этот вопрос на потом, но, видимо, пришло время. И разговор хотя бы позволит замыслу немного уплотниться и обрести реальные черты с поправкой на местный ветер.

— Не бойтесь. Это чары тишины, — поняла по-своему затянувшееся молчание волшебница.

— Я не боюсь. Я просто не готов ответить. Всё слишком сложно, ваше могущество.

Астра опять облизала губы, а в её глазах заблестели огоньки:

— В резиденции Магистрата сегодня освободились покои. И хотелось бы, чтобы их смог занять умный и благовоспитанный человек, которому можно доверить дела.

Генерал вздохнул, пожал плечами.

Волшебница тоже вздохнула, замерла на мгновение и довершила речь голосом, немного севшим, но старательно притворяющимся бархатным:

— И с которым можно разделить ложе.

Землянин молча посмотрел в лицо женщине, которое было не насмешливым, а напротив, очень серьёзным. Даже губы плотно сжаты, а не призывно раскрыты, как в кино про романтику. Да и взор ведьмы был прищуренный и цепкий. Виднелись морщинки по уголкам глаз, а в волосах затесались очень редкие и тщательно скрываемые седые ниточки.

В голове генерала чехардой закувыркались мысли и их обрывки, смешанные с хаотичными образами и кусками эмоций, с трудом приходя к единому знаменателю. Казалось они звенели и скрипели, как битое стекло и гнутые гвозди, брошенные в работающую бетономешалку. Барабан крутится, и мысли бряцают и крошатся в единое месиво.

Сперва было пришло недоумение. Вот так просто? На ложе? А в чём подвох?

Он, конечно, не против, но веру в бескорыстность потерял ещё в молодости.

Затем по рассудку с небольшим запозданием тяжёлым катком прошлись эмоции, то выплёскивая в кровь кипящий адреналин и тестостерон, то отдавая нотками опаски попасть в ловушку, которую не видно.

И только потом перед внутренним взором, словно старая чёрно-белая фотография на бумаге, залитой проявителем в кроваво-красном свете особой лампы, проступил более-менее внятный контур ситуации.

Во-первых, будучи отрезанными от родного мира, земляне становятся носителями эксклюзивных знаний и навыков. И здесь кто первый, тот всё и получит.

Во-вторых, генерал, имеющий здесь титул барона, считался человеком богатым. Но за ним больше не стоят опасные для политики силы.

В этом случае срабатывает классическая средневековая доктрина: выгодная партия. К тому же бабье царство вывернуто наизнанку, и здесь принято проявлять инициативу именно дамам, а не кавалерам, так что всё нормально и логично.

Значит, надо выдохнуть. Да и баба ладная, хоть и немного стервозная. Но не привыкать. У самого первая жена была такая же — с язвинкой.

Пётр Алексеевич опустил глаза и потёр подушечками пальцев край столешницы, давая рассудку время окончательно взять верх над ситуацией.

— А если откроется? — тихо спросил он.

— Вы всё равно будете желанным гостем, — прошептала Астра в ответ.

— Можно мне немного подумать, — тихо проговорил он, а затем пристально посмотрел на гостью, которая сейчас фактически сваталась.

Волшебница вежливо улыбнулась и мягко кивнула.

А генерал задал ещё один вопрос:

— Ваше могущество сейчас убудет домой?

— Нет, — покачала головой Астра. — Полёт на метле — это путь по краю дозволенного. Иначе бы небо было переполнено голыми девицами днём и ночью. Но увы, я заключила сделку с духами ночи, обещая потом большие подношения, а Небесная Пара слишком ревнива и наверняка уже нашептала верховной жрице, чтоб та обратила внимание в мою сторону. В прошлый раз обошлось долгими молитвами на голых камнях и самобичеванием, не говоря о щедром пожертвовании. С тех пор не люблю настоятельницу — она слишком придирчива и исполнительна. Я била себя плёткой по спине через плечо, а она стояла рядом и громко отсчитывала, да ещё и приговаривала: «Сильнее! Ещё сильнее! Этот удар не считается!»

— Но здесь опасно, — проговорил Пётр Алексеевич.

Астра усмехнулась и опять покачала головой.

— Я не бегу от опасностей. Как говорится, не время беречь стрелы, дорогой барон. Я помогу вам, если обещаете не сразу отказываться от моего предложения.

В этот миг скрипнула дверь, и послышался голос повара:

— Разрешите, я пайки погрел!

Астра быстро, и даже не глянув, вскинула руку с растопыренной пятернёй в сторону. Охнувшего бойца выкинула из комнаты невидимой силой, а дверь сама собой захлопнулась.

Пётр Алексеевич ухмыльнулся и задрал лицо к потолку. Как-то всё слишком много несуразного свалилось на него.

Так и стоял он, слушая кашу из противоречий внутри, занявшую место тяжких дум. И вглядываясь во мрак закрытых глаз.

Но потом ощутил осторожно касавшихся его лица пальцев. Вслед за пальцами почувствовал, как к нему прижалось тёплое обнажённое тело волшебницы.

И даже не успел понять, да и не хотел понимать, как его собственные руки поднялись и скользнули под накинутый на плечи высокой женщины китель. Меж тем руки жадно стиснули волшебницу, и онп, непривыкшая к силе, немного растерялась: местные-то мужичонки не чета землянам.

А ещё казалось, что пальцы, скользнувшие по спине Астры, нащупали едва заметные шрамы от церковных плетей.