Глава 29 Опять мозги на вынос

— Давно я не была у тебя в гостях, — протянула Николь-Астра, обведя взглядом студиолию — рабочий покой казначейши.

Потолки отделаны молодым белым деревом, расписанным мягкими красками. Стены обиты деревом уже розовым, чей внутренний узор был витиеват и ценился наравне с хорошо обработанной оливой.

На стенах же были и сделанные из серебра подсвечники на пять свечей каждый. А за подсвечниками — слегка выпуклые диски, покрытые сусальным золотом, дабы красиво и мягко рассеивать свет по помещению.

Были и два рабочих стола — один у широкого окна, а второй в глубине. И опять на стене широкий — почти в три локтя в поперечнике — слегка вогнутый и покрытый мелом диск, собирающий свет от десятка свечей на писчем месте.

Стулья обиты пурпурным бархатом, столы из кедра, золотые канцелярские принадлежности. Счёты с драгоценными каменьями вместо костяшек. А на паркете имелись крупные квадраты из горного хрусталя с подложкой из серебра, хорошо отражающего свет свечей — чтоб даже в полумраке было видно, куда идти.

Даже у Николь-Астры не было такой роскоши.

Верховная волшебница опустила взор на казначейшу, потом скосилась на Линду, перекрывшую собой дверь. На случай попытки побега отступницы у Старой Прачки, снаряжённой в половинный доспех, в руках был пистоль и обнажённый фальшион.

А ещё три боевые ведьмы размеренно, со знанием дела, распарывали шелковые подушки на лебяжьем пуху, вываливали в большой мешок содержимое ящичков тех самых дорогих столов. Свитки, конверты, коробочки с тончайшей соколиной почтой — всё это будет прочтено и обдумано.

— На жалование такое не купить, — задумчиво протянув, встала Астра. Она неспешно прошлась, давя рассыпанный по паркету пух и хрустя осколками нечаянно разбитой посуды. А меж тем набор тарелок из тонкого, как крылышки стрекозы, стекла, с прожилками едва заметной внутри проволоки из драгоценного металла стоил немало.

— Накопила, — пробурчала понуро глядящая исподлобья казначейша.

— Кто помог? Покойная бабушка? — усмехнулась Астра и добила: — Или герцогиня да Берта? А может, помогали мои завистницы из восточного крыла?

Казначейша молча опустила глаза, а потом подобрала с пола оброненный кубок. На край мокрого от вина сосуда налипли перья, став розовыми. А сам сосуд немного помялся.

В какой-то момент к Николь-Астре подошла магичка со скомканной бумажкой.

Верховная волшебница нарочито небрежно её развернула и пробежалась взглядом по строкам.

— Забавно. Долговая расписка без даты возврата. По сути, дар на десять тысяч золотом. Но видит Небесная Пара, то, что ты побоялась её сжечь, очень понятно. Придут за долгом, а ты и покажешь, что срок только через тысячу лет. Ждите в приёмной отмеренное время.

Казначейша поджала губы, словно съела кислую-прекислую ягоду.

Когда загромыхало по полу, обе волшебницы обернулись. А то оказался Шон, споткнувшийся о сервиз на полу, на который упала обитая дорогим паучьим шёлком ширма.

— Ваше могущество, — проговорил он, не теряя своего выученного самообладания и неспешного голоса. — Вот, нашли в подкладке корсета. Было вшито, — протянул секретарь и с поклоном протянул тонкую пачку писем.

Казначейша дёрнулась вперёд, но Астра вскинула руку, и невидимая сила откинула изменницу на спинку кресла.

— Сидеть! — рявкнула Николь-Астра и приняла документы. А когда стала читать, то хищно улыбнулась: — Ты в деле интриг гораздо слабее, чем в деле счёта денег. Лучше бы просто воровала. А письмо с заверениями благодетельности и покровительства от главы восточного крыла… Ты неисправимо глупа!

— Это не преступление, — прорычала казначейка.

— Обычно нет. Но особу, которой ты доверилась, недавно казнили за измену. И ты — сообщница. А это уже преступление.

Астра взмахнула запиской словно веером, усмехалась и протянула руку:

— Линда! Припрячь!

Старая Прачка пересекла комнату, взяла стопку и сунула бумаги за пазуху — под кирасу. Там её точно не достанут. Надёжнее только в запертой на заколдованный замок башне.

При этом Прачка улыбалась от уха до уха. Ещё бы, ей оказали честь неимоверного доверия — по сути, судьбу само́й Астры. Это дорого стоит. Может, даже спишет большой долг, спущенный на вино и мальчиков.

Николь-Астра вздохнула и провела пальцем по дорогому столу, а затем по большому овалу из белейшего мела, рассеивающему свет свечей.

— Шон, распорядись отнести столы, осветительные и канцелярские вещи ко мне в покои, а золото и ценности в казну по описи. Они больше нашей коллеге не понадобится.

— Да, ваше могущество, — послушно кивнул секретарь, не переменившись в лице.

— Линда, можешь забрать что-то одно, что хочешь, — довольно вздохнув, протянула Астра.

— Кровать, — усмехалась начальница колдовской стражи, потирая кирасу, под которой документы, пальцами.

Верховная волшебница не успела произнести колкости, как услышала мерное жужжание, которое всё усиливалось. А вскоре в проёме широкого окна с распахнутыми ставнями показался халумарский летающий механизм.

— Это от барона! — воскликнула Николь-Астра, быстро поправив волосы, и торопливо прошла к окну.

Меж тем механизм влетел в помещение, поднимая ветром пух и перья из подушек, словно громадный шмель. И он нёс небольшую сумку.

Что-то клацнуло, и сумка осталась лежать на столе, а механизм быстро взмыл и умчался прочь.

— Шон, раскрывай! Живо! — распорядилась волшебница, взмахнув рукой на принесённую вещь.

Секретарь тотчас же бросился вперёд и принёс распаковывать. В итоге на столешнице оказался большой, блестящий начищенным до зеркального блеска железный сосуд. В сосуде были снизу проделаны ровненькие отверстия, а наверху припаяны медные витки.

А ещё там было письмо.

Волшебница схватила бумагу и неторопливо развернула. И тут же недовольно поджала губы и погасла взглядом. Хотя вернее будет сказать, не погасла, а просто вернулась к суровости и холодности.

— Это не барон. Это крысоловка. Присылает предмет по отданному ей приказу. В секрете Лукреции да Бель разобралась. Артефакт изготовила. Сим артефактом можно кормить халумарский тинифон.

Астра тяжело вздохнула и качнула головой.

— Да, девчонка толковая.

Верховная волшебница вздохнула и села в большое кресло. Но едва разместилась, как из окна снова послышалось жужжание. Астра опять встала и высунулась наружу.

Источник жужжания нашёлся чуть сбоку и сверху. Почти такая же, как до этого штука подлетела к окну башни, где были покои самой Астры, застыла на месте, как это делает зимородок перед нырком в воду, а потом сунулась внутрь.

— Шон! — закричала женщина, не отрывая взора от вещи. — Он меня не заметил! Направь его сюда! Живее!

Секретарь, не теряя драгоценного времени на кивки и поклоны, выскочил из комнаты казначейши. Будь на его щиколотках бубенцы посыльных, звенели бы часто и не переставая. Через момент помощник оказался на Малой Магистратской площади.

— Живее, Шон! Розгами сечь буду! — зарычала Астра, подгоняя его, а тот и так уж запыхался, забегая в соседнюю дверь.

Прошло ещё два момента, и только тогда из окна вылетел механизм пришлых, а секретарь высунулся по пояс и стал пальцем указывать на свою хозяйку.

Механизм отпрянул, словно немного потерялся, а затем полетел к волшебнице.

Пришлось даже посторониться, чтоб пустить.

Но в итоге на столе остался тубус, запечатанный баронской печатью.

Астра схватила его и провела рукой, создавая несильные чары.

Сургуч с сухим хрустом лопнул, и женщина выхватила белоснежную бумагу с неимоверно ровными буквами.

— «Дорогая Николь-Астра», — прочитала женщина вслух, покраснела, поджала губы и стала бегать взглядом по строчкам. — «Он просит о помощи».

Волшебница обвела помещение взором, выпрямилась и направилась к выходу, отдавая на ходу распоряжения:

— Эту — в темницу, в заговорённые колодки! Вещи и золото как скала ранее! Подать мне лекарку и Альбу!

Астра уже высунулась из студиолии казначейши, как её грубо схватили за руку.

Верховная ведьма вспыхнула гневом, а в кулаке засиял огненный шар, который полагался наглецу или наглячке. Но это оказалась Старая Прачка.

— Николь, — тихо проговорила она, разжимая пальцы. — Будь осторожнее. Барон — халумари. Им доверять нельзя.

— Не твоё дело, — процедила Астра.

— Моё. Я начальница твоей стражи. А ты ведёшь себя словно сопливая девка при виде голого менестреля, — проронила Линда.

— Он спас мне жизнь. Я перед ним в долгу и обязана помочь.

— Я тоже многажды спасала тебе жизнь, но глаза у тебя горят только от письма барона, — пробурчала Прачка.

— Ты забываешься. Впрочем, позже поговорим, — прорычала Астра, смерила свою помощницу взором, она шевельнула рукой, чтоб подать её Прачке для поцелуя милости, но передумала и лишь сжала кулак. — Позже, — повторила она. — Займись пока документами и изменницей.

— Как пожелаешь, — произнесла Прачка, сделав резкий кивок, и нырнула внутрь.

* * *

— Она увидела моё письмо? — глядя на большое халумарское зеркало на внутренней стороне счётной шкатулки — «наубука», переспросила Шарлотта. Наверное, уже в десятый раз за момент.

Сидящий перед раскрытым наубуком тощий зверомуж ничего не понял, продолжая попеременно елозить по столу механической мышью. А в зеркале были видны поля и луга близ Керенборга, но с высоты птичьего полёта. Думается, так же их наблюдают ведьмы-видящие, что ведут послушных своей воле птиц: ворон, соколов и прочих пернатых детей неба.

— Увидела, — прорычал Стаканишт, стоящий тут же и бросающий злые взоры на халумарский настенный хронометр. Шарлотта уже поняла, что время пришлые измеряют по-иному — не так, как принято в Королевстве, и в их речи часто мелькают слова «сутки», «часы», «минуты» и «секунды».

— Точно увидела?

— Точнее не бывает.

Внезапно защебетала вперемешку с шипением лежащая на столе зелёная коробочка с длинным усом. Пришлые звали её «рацио». Стаканишт быстро схватил рацию и стал прислушиваться, а потом кинулся к окну.

— Там что-то не так с патрульным квадрокоптером, — произнёс он, вглядываясь вдаль.

Шарлотта тоже встала, бросила обеспокоенный взгляд на молчащего всё это время Максимилиана и подошла к окну следом за Стакаништом. — Их и так мало осталось, — добавил он еще немного бурчания в копилку слов.

Даже зверомуж-шкатулочник вытянул шею, стараясь углядеть хоть что-то из-за спин.

В лицо юной волшебнице ударил тёплый верченый ветер, качнувший волосы и принёсший запахи асфальта, далёкого дыма и хлебных полей. Небесная Пара очертила полукруг на хрустале неба, вытягивая тени в ожидании вчера, неумолимо надвигающегося, как само время.

Пологие склоны проклятого холма были безлюдны. Батрачки бросили своё неказистое временное жильё, спасаясь бегством от ярости псоглавых и демонов, коим те поклонялись. Сиротливо брошены были и халумарские машины, некоторые из которых так и остались гружёными щебнем, землёй и лесом.

Одинокой серой лентой тянулась к далёкому Керенборгу незаконченная дорога из асфальта.

Лишь проклятый тотем по-прежнему пульсировал тяжким багряным светом.

— Ничего не вижу, — проговаривала девушка.

— Я тоже, — прошептал Стаканишт, а затем вдруг вытянул руку вверх.

Девушка прищурилась, пытаясь хоть что-то разглядеть, и у неё получилось. А меж тем на фоне синевы отчаянно петляла чёрная точка. А за ней, оставляя след из тени, гнался словно вырезанный из самой ночи силуэт, лишь отчасти похожий и на большую птицу, и в чём-то на дракона или даже на южную летучую собаку, опустошающую по ночам виноградники и фруктовые сады.

Но эта тварь была явно недобро настроена.

Она взмыла вверх, изредка взмахивая крыльями, а после сложила их и рухнула на точку. И в той точке уже можно было различить халумарский летающий механизм.

— Так вот как эти падлы соколиную почту перехватывают, — зло прошептал Стаканишт, тоже щурясь. Он шмыгнул носом и подскочил к баронскому писчему столу, быстро выдвинул ящик, за ним другой. И достал из стола оптический прибор — «биноклю».

С этой биноклей он вернулся и стал разглядывать погоню ещё пристальнее.

— Ах ты зараза, — проронил он и покачал головой.

Меж тем точка увернулась от чёрной птицы и стала хаотичными зигзагами двигаться к халумарской крепости.

Чёрная тварь совершила круг и ещё раз попыталась напасть на летающий механизм, но опять промахнулась.

Всё напряжено впились взорами в погоню. Издалека она казалась медленной, однако, чтоб поймать почтового сокола, тварь должна падать на него со скоростью боевой стрелы. Потому воображение добавляло свист ветра на кончиках крыльев и клёкот чудовищного клюва.

— Маневрируй, — шептал Стаканишт. — Ну, маневрируй, зараза.

За спиной что-то оживлённо тараторил зверомуж-шкатулочник, а погоня приближалась.

Шарлотта подалась вперёд настолько, что вот-вот выпадет из окна.

Вскоре раздались выстрелы. Сперва короткие тарахтелки скорострельных мушкетов. Затем что-то часто-часто и громко-громко заревело. А небо распорол поток искорок.

И поток попытался достать эту чёрную тварь.

— О Небесная Пара, помоги, — прошептала девушка, отрывисто проведя перед собой сложенными в святом знаке перстами.

Тварь не обратила внимания, будто была слишком далеко. Но зато искры заставили уже саму чёрную птицу петлять и уворачиваться.

А затем…

…А затем на пластиковый подоконник с шумом крыльев и скользящим цоканьем когтей приземлилась белая птица.

— Ка-а-ар! — громко прокроила она, заставив всех дружно отпрянуть.

— Мать вашу! — выругался Стаканишт, замахнувшись биноклей.

— Смер-р-рд! Прочь! — прокаркала ворона, недобро глянув на халумари.

Шарлотта на мгновение застыла, а взгляд упал на золотое кольцо-печатку на лапке вороны. И герб на кольце был знакомым.

— Ваше могущество! — спохватилась девушка и принялась делать старательный поклон.

Не отставал от неё и Максимилиан, который тоже схватил со стула берет с пером, несколько раз им взмахнул и замер, полусогнутый в изящном пируете и прижатой к груди левой рукой.

Глубоко поклонилась и жрица, которая хмурой тенью притаилась в углу, словно её вовсе и нету, а это статуя, которая подпирает потолок в приёмном покое.

Стаканишт немного попятился, осмысливая происходящее и оборачиваясь на жителей Королевства, а потом вдруг вытянулся по струнке и придурковато прокричал:

— Здравия желаю, товарищ главная ведьма!

Ну а следом отвесил короткий подзатыльник зверомужу-шкатулочнику.

— Встань, — процедил он, искоса глядя на помощника. — Это важная особа.

— А-а-а, — протянула ворона, несколько раз моргнув, — дисциплика. Работа. Тебе предстоит работа.

Шарлотта облегчённо выдохнула и радостно улыбнулась. Ведь про неё не забыли. Она по-прежнему ученица самой Николь-Астры.

— Я всецело готова, ваше могущество!

* * *

— Так. План понемногу шевелится. Астра согласилась помочь. Юная крысоловка — тоже, — произнёс Пётр Алексеевич, он открыл бутылочку коньяка и вздохнул, ибо последняя, потом останется только водка. А водку генерал пил только за компанию.

— Остатки былой роскоши, — усмехнулся он и сделал сдержанный глоточек, чтоб только облущить вкус на языке. Если пить по чайной ложке, то на две недели хватит. А дальше?

Пётр Алексеевич сел в кресло и неспешно повернулся к большому открытому окну, где за составленной в рядок боевой техникой шелестела на лёгком ветру местная зелень. И двойная звезда с официальным названием пары Шана-ун-Сол пробивалась сквозь листву, роняя блики на броню и траву, на мокрые от пота спины раздетых по пояс солдат, на сырую землю окопов и мерно мелькающие штыки лопат.

Ветер продувал помещение насквозь, влетая в окно и выходя через распаханную дверь. Он пах берёзами и ягодами, близкой рекой и земной соляркой. Донёс пение птиц и размеренное вгрызание металла в грунт.

— Мы сейчас для Земли в целом и Москвы в частности, как кот Шрёдингера. Связи нет, но и подтверждения смерти тоже нет, — пробормотал он размышления, держа в руке стеклянную бутылку. — Что бы я сделал, будь на той стороне и пропали товарищи? Организовал бы круглосуточное дежурство у неработающего портала. Ждал. А через год объявил всех без вести пропавшими. Портал бы попробовали запустить снова, но не факт, что получится пробиться именно сюда. Миров много, и этот лишь очень удачный вариант, на который вышли совершенно случайно. Могут быть и подобные другие, но Марсу и Венере, то есть совершенно непригодные для жизни.

Генерал оттолкнулся ногой и совершил оборот в кресле вокруг оси, опять уставившись на зелёный мир за окном.

— План Земли не предусматривал долгое автономное существование. Лишь отсрочку на случай ожидания спасательной операции. А что дальше?

Он вздохнул.

— А дальше сами по себе, и спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Кучка Робинзонов в параллельном мире. Значит, исходим из того, что мы одни. От кого ждать помощи? Ни от кого.

Пётр Алексеевич горько усмехнулся, а перед глазами всплыла Николь-Астра. Красивое лицо с лёгкими морщинками женщины за сорок. Красивая грудь и благородная стать.

— К чёрту, — прошептал он. — Я для неё чужак. Как только поймёт, что за мной больше не стоит громадная империя, забудет на два счёта. Я — пустышка.

За спиной послышалось тихое шуршание.

Землянин обернулся и увидел идущую по столу фею. Она деловито подошла к тарелке с галетами, придирчиво оглядела, а потом взяла одну и, тяжело жужжа нагруженными хитиновыми крыльями, полетела к окну.

Этому миру будет всё равно. Он будет жить дальше, и даже псоглавый демон — лишь череда естественных событий.

— Товарищ генерал, — послышался голос со стороны двери.

— Да.

В помещение неловко, как это умеют только интеллигенты до мозга костей, заскочил капитан-портальщик. Поправив очки, он протянул листок с написанными от руки сведениями.

Генерал приказал экономить ресурс всего, чего только можно, и даже принтер теперь был артефактом далёкой высокоразвитой цивилизации. В бабьем царстве воспроизвести его ближайшие четыре века просто не получится: нет ни знаний, ни промышленной базы, ни нужных ресурсов.

Пётр Алексеевич приосанился в кресле и пробежался по строкам. Как говорится, люди военные готовы выполнять задачу даже в критической ситуации, и сейчас на бумаге был изложен анализ работы портала во время последних его испытаний.

— Как занятно, — привстал с места начальник и ещё раз пробежался взглядом по написанному, помогая себе ориентироваться пальцем. — Даже очень. Это надо использовать. Непременно. И заодно это объясняет странности поведения саламандры.

Генерал положил выписку на стол и глянул на капитана:

— Спасибо, можешь идти.

Как только подчинённый исчез, в двери появился новый — старлей со сломанной рукой.

— Товарищ генерал, мы готовы к испытаниям совместимости пепла и столба.

— Хорошо.

— И разрешите доложить, — продолжил старлей, — у нас сбит квадрокоптер. Та же самая сущность, что охотилась на дроны возле базы.

— Ясно.

Пётр Алексеевич встал и вышел из помещения мимо посторонившегося офицера, а затем занял место в укрытии: окопе, который был оборудован так, что между ним и столбом разместился бронетранспортёр, созерцая нечто вроде бронированной смотровой щели — ведь взгляд был направлен с уровня земли и проходил под днищем машины между колёсами.

— Начинайте по готовности, — распорядился он.

Сразу после этого в воздух с жужжанием взмыл один из двух оставшихся в живых квадрокоптеров и направился к тотему псоглавых. Там он завис ненадолго, а затем клацнул захватами, и вниз посыпался, образуя небольшое облако, белый пепел.

Генерал зажмурился, ожидая худшего, но ничего сложного не произошло. Всего лишь засверкали золотистые искорки, словно догорающий бенгальский огонь. Что-то зашипело, и тотем погас.

— И всё? — усмехнулся Пётр Алексеевич.

Между солдатами пронёсся шепоток. А затем один, ближайший, вылез из окопа и осторожно двинулся к периметру, и к его портупее была привязана в качестве страховочного троса длинная нейлоновая верёвка. Огляделся и переступил через пепельный светораздел.

Все затаили дыхание.

Боец огляделся и сделал несколько шагов к потухшему столбу.

И опять ничего.

Солдат поднял руку и осторожно попятился, чтоб вернуться, держа автомат на изготовке к бою.

— Да уж, — пробормотал генерал, — больше шуму из ничего.

Когда до пепельной границы остался всего шаг, боец внезапно выругался и упал. Все встрепенулись.

— Нет-нет-нет! — заорал боец, и что-то быстро потянуло его в лес, оставляя чистый след на присыпанной палой листвой дороге.

— Помогите! — истошно закричал солдат.

— Держите! Мать вашу!

И поляна наполнилась криками. Солдаты схватили быстро уносящийся прочь конец верёвки, который жёг им руки, раздирал до крови, но отпускать его не хотели. А на белом нейлоне остались алые разводы.

— Помогите! — орал солдат, и в какой-то момент верёвка натянулась настолько, что две силы уравновесились. Бойца подняло на метровую высоту, где он закачался, как грузик на пружинке.

— Тяните! — орали товарищи. Один успел накинуть конец на буксирный крюк грузовика, накрутил несколько мотков и упёрся ногой в железо бампера.

— Не надо! — донеслось из потухающего в сумерках леса.

Меж деревьев промелькнула тяжёлая фигура, и на открытое место выскочил громадный павиан с ярко раскрашенной мордой: братец бога войны псоглавых. За ним с визгами вылетел целый десяток обезьянцев, средь коих показался и шаман с посохом.

Меж тем божок утробно завопил, ухватил человека за шею своими широкими лапами и одним махом отсёк у него макушку, словно лихач — горлышко у бутылки шампанского. Было видно, как часть черепа с волосами отлетела в сторону в сполохе кровавых брызг.

— Огонь! — заорал Пётр Алексеевич. — Огонь, твою дивизию!

Но все и так уже вскинули оружие.

Когда раздался грохот выстрелов, прикрывая собой остальных, из кустов на поляну выпрыгнул рослый павиан из простых смертных, но с огромным вытянутым щитом, на котором светились фиолетовые закорючки непонятных, но явно магических знаков. И пули не попали в сородичей. Задело лишь одного, что был в стороне, и он, молча дёрнувшись, рухнул в траву. Но остальные даже не удосужились его осмотреть.

Они, словно фанатики, окружили своего бога и жаждали похвалы. Ловили взглядом каждое его движение.

А божок поднял обмякшего человека, размахнулся свободной рукой вверх, замер на мгновение и быстро сунул кисть в голову, прямо в мозг, как если бы ловил голыми руками скользкую рыбу.

Когда же стал вынимать, то за пальцами, будто из шляпы фокусника, потянулись длинные и тонкие нити, светящиеся разными цветами. Они лезли меж пальцев, как земляные червяки. Натягивались струной, но не захотели поддаваться, оставаясь концами в голове. Парочка из них лопнула и тут же растаяла, а остальные, в итоге, оторвались от раздавленных в кашу мозгов и повисли в руке, тихо раскаиваясь и вздрагивая.

— Ха-ха-ха! — завопил божок и небрежно бросил охапку нитей подскочившему в священном экстазе шаману. Тот подхватил и кинулся вприпрыжку прочь, держа над головой.

Вскоре вся эта мерзко вопящая кавалькада исчезла в лесу, оставив на дороге неподвижное человеческое тело.

А генерал лишь молча глядел им вслед. Потому что события опять пошли не по плану.