Глава 27 Уговоры и монологи

Пётр Алексеевич сидел на скамейке у стены домика, небрежно держа бутылочку коньяка в положенных на ноги руках, так что кисти свисали.

Уже вечерело. Сквозь разрывы в облаках мелькала густеющая синева неба. А рядом стояла обычная керосиновая лампа «летучая мышь», случайно найденная в недрах ящика с инструментами от бронетранспортёра. Узнать, кто её туда засунул и зачем, уже не представляется возможным, но сама по себе она оказалась подарком.

Правда, керосина не нашлось, и сейчас в лампе безбожно чадила обычная солярка, покрывая изнутри стеклянную колбу копотью. Было ещё светло, и огонёк лампы не приносил никакой пользы, лишь вонял горелым нефтепродуктом, но от него на душе становилось как-то спокойнее.

— Что с прапорщиком Сизовым? — тихо спросил генерал, и стоящий в проёме дежурный тут же встрепенулся и стал докладывать.

— Обогнул Керенборг и приближается к базе с севера, через час будет на месте.

— Что с топливом?

— На четыре дня работы генератора хватит. И на два запуска портала. Всё по плану.

Генерал кивнул, принимая информацию к сведению.

А что ещё остаётся? Козырь, что летающие машинки не только смотрят с неба, но ещё и опасны как оружие, скинут на стол. Теперь враг будет осторожнее, но не факт, что дроном-камикадзе вообще получится замочить братьев-божков. Помнится, демона Бестафура в упор добили противотанковой пушкой, и хоть бы хны.

Одно радует: псоглавые сейчас тоже сделают паузу для переосмысления. А пауза сейчас нужна.

Пётр Алексеевич вздохнул и забормотал вслух.

— Ладно, этот везучий Стаканыч таки прорвался сквозь осаду. Дам ему ещё три часа на раскачку, а потом пусть хватает юную крысоловку и ищет бабу в золоте. По итогу его работы буду корректировать план.

Генерал глянул на рацию, снова забурчал:

— Значит, нечисть прикормил кровью, — Пётр Алексеевич задумчиво провёл руками по волосам. — Ладно, будем ставить опыты на себе.

Он встал и громко распорядился:

— Санитара-инструктора ко мне с медкомплектом!

* * *

Небесная Пара уже коснулась горизонта, подкрашивая облака красными, оранжевыми и жёлтыми красками. За открытым окном, в которое украдкой, словно тихий домашний пёс, заглядывал и пыхтел носом ещё не остывший сквозняк, уже загорелись яркие халумарские фонари.

А Шарлотта сидела на краю кровати злая, как все демоны бездны.

— Это всё платье виновато! — всплеснув руками, проговорила она. — Это оно зацепилось за колючки!

— В следующий раз голышом пойдёшь? — произнёс с довольным видом Максимилиан, который вытянулся на кровати во весь рост. Одну руку он заложил за голову, а второй небрежно тренькал по обнажённой шпаге, положенной вдоль матраса и разделяющей парочку, как по струне цитры. — Позови меня, я обязан это видеть.

— А почему ты радуешься⁈ — вспыхнув гневом, вскочила девушка с кровати. — Чему? Я не попала на приём к её могуществу! А ты знаешь, насколько глава совета Магистрата придирчива к тем, кто не исполняет её распоряжения⁈

— Я радуюсь тому, что ты жива, — заложив и вторую руку за голову, ответил баронет. — Тебя могли убить те демоны… или поклоняющиеся им псоглавые.

— Предатель, — прорычала Шарлотта и быстрым шагом подошла к окну. Там внизу ходил часовой халумари, который охранял её, словно она узница, а не гостья.

Девушка едва сдерживалась, чтоб не плюнуть сверху на чужака в зелёном доспехе, а потом быстро подошла к двери, глянув в круглый глазок.

Там тоже сидел вооружённый скорострельным мушкетом охранник.

— Что же делать? — пробубнила девушка, начав ходить по комнате туда-сюда.

— Успокоиться. Скоро всё станет ясно, — протянул баронет, получив новую порцию злых взглядов в свою сторону.

— Успокоиться⁈ Как ты можешь так говорить⁈ Я тебя за это в лягушку превращу!

— Не получится, — скривился Максимилиан.

— Это почему⁈

— Ты же не богиня. Ты просто волшебница, моя дорогая Ли-Ли, — усмехнулся баронет.

— Да я! Да я!.. — Продолжала девушка, заметавшись взглядом по покоям, словно в поиске подходящих слов.

В груди клокотала обида: она и правда не богиня, но разве это повод насмехаться? Шарлотта сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. А потом она глубоко вздохнула, пытаясь унять злую дрожь в пальцах.

В этот момент дверь беззвучно раскрылась, и в неё с шумом ввалился грязный и окровавленный Стаканишт. Одежда на нём была порвана во многих местах. А изо рта торчала какая-то белая палочка, которой он монотонно двигал, шевеля губами.

За спиной полосатого халумари стояла не менее грязная и окровавленная жрица Агнии — женщина высокая и крепкая. Будь она разбойницей, то повстречаться с ней в узком переулке было бы очень неприятно.

И злость на Максимилиана как-то сама собой ушла от столь неожиданного вторжения, как вода песок. Осталось лишь легкое недовольство, как сырость на том же песке.

— Сейчас, — мотнул головой Стаканишт. Он сделал несколько шагов, прислонился к стене и медленно сполз вдоль неё, оставляя кровавые разводы. — Сейчас отдышусь, — продолжил он и устало взмахнул рукой, приглашая спутницу войти внутрь.

Женщина слегка пригнула голову, входя в баронские покои, а потом встала и молча уставилась на Шарлотту и Максимилиана, который оживился и сел на краю кровати.

Вместе с непрошенными гостями в покоях возник дурной запах пота и крови.

Тем временем Стаканишт сделал глубокий вдох и заговорил:

— Представь себе. Эти психованные канальи использовали стрелы с подпружиненными усиками. Она, значит, попадает внутрь, там раскрывается, и обратно уже не лезет. Либо драть с мясом, либо не драть и помирать от заражения крови. Подлые, однако, гадёныши. И даже если драть, там уже смерть от потери крови. Такое магией не прижжёшь, или же магия стоит запредельно дорого.

— Какие стрелы? — проронила Шарлотта, оглянувшись на Максимилиана, который задрал подбородок и всем видом выражал самодовольство, мол, я же говорил. При этом от взгляда не укрылось, что спутница халумари тоскливо поджала губы и сперва опустила покрасневшие глаза в пол, а потом и отвернулась на окно, словно боялась слёз, которые могут предательски политься по лицу.

А баронет ухмыльнулся и повёл головой, словно живописно приставил описанную стрелу в своём воображении. И результат был… очень неприятным.

— А вот. Дочку её, — указав рукой на жрицу, протянул халумари в ответ на вопрос юной волшебницы, — наши лекари, кои хирурги, уже положили на стол. Сейчас будут резать.

Сизов откинул голову назад, отчего стукнулся затылком о стену, но всё равно был расслабленно спокоен, словно вырвался из лап воинства самой богини смерти, и больше ничего не могло напугать его в этой жизни.

— Пять сек, — произнёс он непонятные слова и снова вздохнул. — Я умоюсь. И мы продолжим разговор.

Стаканишт скривился и с трудом встал с пола, а затем, слегка пошатываясь, побрёл в купальню-уборную, где зашумела вода, застукали полочки.

А Шарлотта оглянулась на Максимилиана, который встал и принялся нарочито медленно и важно надевать свой фамильный красный дублет с вышитыми на нём золотыми лисами.

Затем посмотрела почередно на дверь в уборную и на дверь на выход, но когда она сделала небольшой шаг в сторону выхода, жрица качнулась вбок, перегораживая путь. При её размерах этого было достаточно, чтоб полностью лишить задумку шанса на исполнение. А биться здесь, когда волшебные силы приходится тянуть из воздуха по крупицам, — плохая задумка.

Но затем женщина неспешно, хотя вернее будет, пребывая в глубочайшей усталости, заговорила:

— Ваша умелость, я знаю доброго халумари Стефана совсем немного, но он проделал очень долгий и очень опасный путь ради вас. Прошу, помогите ему. Ради пречистой Небесной Пары и пылкой Агнии.

Шарлотта поджала губы. Она по-прежнему стремилась попасть к Николь-Астре, но и отказывать полосатому халумари, который попал в затруднительное положение, тоже не очень хотелось. Всё же он много ей помогал.

Девушка, раздираемая двумя полностью противоречивыми желаниями, надулась, как ребёнок, которого обманули взрослые. А на глаза уже были готовы навернуться слёзы.

И вдруг вся эта болезненная ситуация, будучи где-то внутри души, лопнула и прорвалась наружу детским же капризом.

— Хорошо! — задрав подбородок, выпалила юная волшебница. — Я выслушаю. Если смогу, то помогу. Но мне надо к её могуществу!

И все окунулись в молчание, как природа в тишину перед грозой. А потом из уборной послышался возмущённый крик полосатого халумари. Он долго ругался на своём, но когда вышел, в руках была охапка кинжалов и ножей, среди которых и серебряный стилет Шарлотты.

— Блин, — начал он, удручённо втянув в себя воздух, — это в механическом посудомоечном сундуке не моют. Тем более сунув туда целиком кусок мыла.

Вернувшийся с мокрым лицом и красным от негодования из уборной Стаканишт с лязгом опустил на стол оружие, которое было покрыто тонким налётом ржавчины или просто помутнело, словно валялось в сыром чулане не меньше года.

Рядом с клинками он с лёгким бряцанием положил свой скорострельный мушкет, а потом опустился в баронское кресло и протяжно и шумно выдохнул.

Пришлый долго исподлобья глядел на девушку, и взгляд его был похож на взгляд куклы со стекляшками вместо глаз. Жутко неуютно.

— Хорошо, — наконец проговорил Стаканишт севшим надломленным голосом. — Вы можете идти.

Шарлотта бросила через плечо короткий взгляд на Максимилиана, который замер, оборвав застёгивание многочисленных пуговиц на середине. И во взгляде баронета заиграли хитрые искорки, словно он уже понял, что хочет сделать халумари, но при этом ждал, чем всё это кончится, и не вмешивался.

— В чём подвох? — насупилась Шарлотта. Она знала этот старый трюк. Так подруга матушки вела торговые дела, мол, яси-яси, сделку не заключаем, вы можете идти, но мне вас жаль.

— Подвох? — откинувшись на спинку кресла головой, уточнил Стаканишт.

— Да, подвох. Вы сперва шли сквозь опасности за мной, а теперь говорите, что я могу просто уйти. Так в чём подвох?

— Да нет подвоха, — прикрыл глаза халумари и продолжил злым голосом: — Я просто устал. Я шёл сюда по трупам, заключал сделки с нечистью, а тут вы, юн спажа. Нет чтоб сразу: «Да, добрый Стаканиш, конечно, помогу. Но взамен мне надо то-то и то-то».

— А я обязана вам помогать? — прошипела девушка, сев на край кровати, сложив руки на груди и перекинув ногу на ногу. При этом стала сверлить полосатого халумари злым взором.

— Я, конечно, не ожидал, что вы всё сделаете бескорыстно, как эн-пи-си в ролевухах, но думал, вот приду и предложу, чем заинтересовать. Ведь вы крысоловка. Как с крысоловкой и хотел заключить сделку от имени барона да Лекса.

Шарлотта нервно затрясла ногой. Она пыталась понять ход мыслей Стаканишта, но не очень получалось. Всё слишком сумбурно. А сделка по крысам её сейчас не очень интересовала. И, судя по мельком скривившемуся, словно на зубы попала кислая ягода, собеседнику, он тоже это понял.

— Кто такие ня-пи-сье? Что такое ролявуха? — тихо спросила девушка. Зато Максимилиан расплылся улыбке, словно понял слова, но потом тут же поперхнулся и улыбку подавил, проявив вежливость.

— А зачем вам это? — небрежно проговорил халумари, как о вещи, что не стоила никакого внимания.

Шарлотта надулась, а потом поморщилась и неспешно встала.

— Я могу идти, добрый Стаканишт?

— Да, — с натужной улыбкой кивнул тот. И добавил: — Я у Максимилиана помощи попрошу. Он тоже пригодится.

Баронет удивлённо вскинул брови. Жрица тоже посмотрела на юношу с хмурым и немым любопытством.

А девушка зло насупилась, взяла сумку, перекинула через плечо перевязь со шпагой и нахлобучила на голову шляпу с помятым пером. Она дошла до двери и уже на пороге застыла, обернувшись на халумари.

— Вы не обманываете?

— Нет. Вы свободны.

Шарлотта положила руку на дверную ручку, повернула и толкнула дверь. Когда открылась, зверомуж-стражник отошёл в сторону, пропуская.

Юная волшебница вздохнула, гордо вздёрнула подбородок и сделала шаг.

— Только Астре доставить ваши труды можно гораздо быстрее, чем пешком, — послышалось из покоев.

Шарлотта остановилась и уставилась в длинный, устланный красной дорожкой коридор, стиснув при этом руку на эфесе шпаги. Видит Небесная Пара, Стаканишт нарочно ждал до последнего. И это и был подвох. Уйти и долго мучиться, пробираясь мимо демонов. Остаться и сделать всё быстро.

Юная волшебница вздохнула и повернулась, молча уставившись на хитрого халумари.

А тот облегчённо выдохнул и указал рукой на кровать, предлагая присесть.

Волшебница насупилась, но если потратит на разговор немного времени, ничего ведь не потеряет. Потому Шарлотта, деловито изображая из себя недовольство и спесь, прошагала и опустилась на мягкую халумарскую кровать, где опять сложила руки на груди. И всем видом показала, что готова выслушать, но вот верить не готова. А ведь она и в самом деле не обязана верить чужакам. Ещё матушка учила: чужак — это тот, кто не считает тебя достойным доверия. А значит, и в ответ можно не доверять.

Но даже если нет веры, всё равно лучше быть честной, если, конечно, ложь не сулит очень больших прибылей сейчас, но грозит убытками потом, когда обман вскроется.

Игра в гляделки затянулась на несколько гранов момента, а потом Стаканишт начал объяснять. Говорил и про демона псоглавых, и про некую потустороннюю женщину в золотых одеяниях, и про осаду домика с бароном.

Говорил долго.

Иногда заставлял юную волшебницу улыбаться, а иногда хмуриться, но в любом случае рассказчиком Стаканишт был хорошим, и перебивать его не хотелось. Хотя и возникло ощущение, что он недоговаривает, особенно когда девушка спросила, почему бы не позвать подмогу из страны халумари. Тогда Стаканишт прервался, кисло усмехнулся и почесал в затылке, но не ответил.

Меж тем жрица стояла истуканом, зыркая исподлобья, и лишь разок медленно дотронулась до бока и поморщилась.

— Я не понимаю, — произнесла Шарлотта, когда халумари замолк, — зачем нужна демоница в золотом, если она проиграла бой? Зачем нужен слабый?

Полосатый Стаканишт развёл плечами.

— Я это… не буду спорить, но барон говорит, что важнее здесь не победа, а понимание возможностей. Но в целом не знаю, но раз барон говорит, надо, значит, надо.

— Тогда два вопроса, добрый Стаканишт, — проговорила Шарлотта. Она постаралась вспомнить, как её учила торговаться матушка, и для этого даже повела плечами, чтоб сделать тело более расслабленным, и стала говорить медленно, нарастяг, и разгибая при этом пальцы из кулака, словно считала тюки товара. Но у матушки получалось как-то очень живо, а в себе юная волшебница чувствовала некую фальшь. Но ведь не зря говорят: дорогу осилит идущий, книгу осилит читающий, истинное умение получит тот, кто не выпускает из рук шпагу.

Шарлотта отвела взор и, разогнув указательный палец, проговорила:

— Как вы поможете мне? И второй, — она разогнула средний, — как мои чары крысоловки помогут вам?

Стаканишт махнул рукой.

— С первым как раз очень просто. Вы, юная госпожа, готовите, что должны передать Николь-Астре, а мы используем наши летающие механизмы, чтоб доставить. А со вторым сложнее. Но барон считает, что Золотая баба связана с волшебными крысами. По крысам её найти и надо.

Девушка встала и снова схватила вещи, намереваясь уйти.

— Что опять не так⁈ — искренне возмутился Стаканишт, приподнявшись в кресле.

— У вас ничего не выйдет. Мне нужно в Керенборг или в резиденцию Магистра, чтоб взять всё необходимое для Николь-Астры, — ответила юная волшебница.

— Да твою ж ты мать, — тихо на своём языке процедил пришлый, а затем перешёл на общекоролевский: — Что вам, юн спажа, нужно?

— Многое, — ответила девушка.

— Вы пока напишите список, а я приведу себя в порядок. И Мирабелле тоже не помешает помыться после кровавых полей.