Глава 20 Потусторонняя жесть

Николь-Астра открыла глаза и вдохнула мягкий, наполненный вкусными ароматами воздух.

Под головой едва слышно зашуршали подушки, а сидящая у кровати служанка, которая еле-еле сдерживалась, чтоб не заснуть, встрепенулась и вскочила с места.

— Ваше могущество, — протараторила она и тут же пододвинула столик с водружённым на него серебряным подносом. На подносе были тарелочки с гренками и большая кружка с тёмным отваром. Рядом ютилась небольшая чаша с чем-то бело-жёлтым. Служанка тут же принялась пояснять: — Халумарский завтрак. Хлеб, яйца всмятку, густое слащёное молоко, напиток под названием какао. Его принято пить либо с молоком, либо вот с этими кубиками. Это сахар.

— Белый? — прошептала волшебница. В королевстве сахар делали из нобийского тростника, и на цвет он был как тёмный мёд. А этот белее белого.

За дверью что-то застучало по дереву, и послышался голос Старой Прачки.

— Пять! Моя фигура ходит на пять ходов!

И она старательно отсчитала своё, тихо постукивая фигуркой по столешнице. Затем послышался звон монеты.

— Ставлю ещё серебряник, что мой гонец с депешей дойдет до конца первой.

— Это хитрая игра, — возразил ей второй голос — одной из боевых ведьм охраны.

— Ты ставь, не смущайся. Такора сейчас на моей стороне, — с усмешкой в голосе протянула Линда.

А ведьма что-то пробурчала в ответ и зазвенела, но не деньгами, а медными монетками из набора игры. — Даю взятку духу лени, чтоб отпустил.

Затем о стол звякнула серебряная сликва — ее звук ни с чем нельзя перепутать.

— Что? — возмутилась Линда. — Откуда у тебя взятка? Ты же все монеты в прошлый ход оставила.

— Все да не все, — проговорила ведьма, заставив Старую Прачку недовольно засопеть.

Опять, поди, проиграет и будет клянчить в долг.

Потом снова застучало, наверное, кости кидают.

Николь-Астра улыбнулась и повернула голову и выглянула из окна. Небесная Пара уже прошла половину пути до полудня, вися на почти чистом небе. Лишь далеко на краю пепельно-голубой бесконечности виднелось небольшое облачко.

Астра потянулась и села поудобнее. Служанка тут же поставила на кровать небольшую подставку, куда и перенесла поднос с едой.

Волшебница легла поздно, успев допросить почти весь совет. Но в итоге открывались лишь мелкие склоки, сплетни, небольшие растраты казённых денег и любовные интрижки. Ничего, что выходило бы из обычного порядка гильдии. Всегда брали заказы на стороне, всегда понемногу воровали, всегда сплетничали и плели интрижки, прячась по тёмным закоулкам оплота Магистрата.

Николь-Астра дождалась, когда служанка постелет большую салфетку, какую использовали для еды в кровати, и стукнула ложечкой по яйцу.

И вспомнилась ночь.

Этой ночью вся цитадель пришлых бурлила, словно вода в котле. Халумари бегали, шумели, орали на своём языке. И даже без шпионских ворон было видно, что вооружённых людей стало больше. У каждого — либо скорострельный мушкет, либо хитрый пистоль. Все до единого в зелёных кирасах и шлемах. В небо часто взмывали охристые огни, а жужжащие летучие механизмы до сих пор кружат, как дозоры, переполошив живущих в палатках и шалашах батрачек.

Астра ещё раз ударила по яйцу, сломав скорлупу.

И в это время послышался голос Шона:

— Её достопочтенность, казначейша гильдии.

— Пригласи, — проронила волшебница и осторожно зачерпнула желток.

В дверь тяжело ввалилась грузная женщина пятидесяти лет. Подёрнутые сединой волосы свисали жидкими косами, перетянутыми золотыми цепочками. Одежда очень богатая: яркие шелка и тонкая золотая вышивка. На руках перстни и кольца с браслетами, кулон с дорогим камнем на запястье, какому позавидуют многие маркизы и герцогини. Такое могут позволить себе разве что самые высшие члены совета… и казначейша. И в движение всего — брезгливый взгляд тёмных глаз, словно навершие на богатом клинке.

— Ваше могущество, — едва заметно склонив голову, произнесла женщина, окинув нутро вагона и замерев с платком в руках, который медленно-медленно и размеренно, словно церковные чётки, тёрла пальцами.

Николь-Астра не стала кланяться в ответ и сразу показала на вещицу пришлых.

— Положи на неё руку. Коль будешь нечестна, этот артефакт убьёт тебя, — в который раз за последний день и ночь проговорила волшебница.

— Это безделушка, — скосив взгляд на вещицу, протянула казначейша.

— Ты уверена? — совершенно не сменившись в лице, проговорила Астра.

Даже если блеф раскрылся, надо играть до конца. Как говорится, не впервой. И дело даже не в артефакте, а в людях, которые могут верить, а могут и не верить во что-то.

— Да. Это безделушка.

— Тогда тебе тем более нечего бояться. Прикоснись, — улыбнулась верховная волшебница и добавила: — И отвечай на мои вопросы.

А внутри вопреки улыбке разгоралась щемящая обида. Ведь она же сама пригрела эту гиену под подолом.

— Я не буду. Это глупости, — поклонилась казначейша, прижав руки с платком к животу. — Я и так на всё отвечу.

Это заставило Николь-Астру внутренне ухмыльнуться. Потому что казначейша тоже блефовала. Но блеф Астры оказался чуточку сильнее.

— Прикоснись, — повторила волшебница с нажимом и поглядела за спину гостье, где Старая Прачка отложила в сторону доску с фигурками и встала, опустила ладонь на рукоять клинка.

— Позвольте, не буду, ваше могущество. Я и так верна вам. Зачем испытания?

Николь-Астра медленно отложила ложечку, не сводя с гостьи пристального взгляда.

— Ты думаешь, я стану церемониться? — мягко, но с угрозой произнесла она, продолжая игру. И блеф перешёл в угрозы. — Либо ты кладёшь руку и отвечаешь, либо руки тебе отрубят. А то как дитя, буду не буду. Ты послушай, что лепечешь. Хотя бы прояви свою знаменитую хватку.

Астра набрала воздуха в грудь и со звоном швырнула ложечку на поднос.

— Клади! Руку!

Казначейша побледнела, но тут же вскинула подбородок:

— Я требую честного суда перед советом гильдии!

— Я и есть для тебя суд гильдии! — воскликнула Астра, откинула одеяло, под которым лежали волшебная палочка, пистоль, стилет с посеребрённым остриём и небольшой кулачный щит.

И только с виду она была голая, а на самом деле на ней был корсет, подбитый железными пластинками, как бригантный доспех. И в свете Небесной Пары заблестели заклёпки на пурпурном бархате.

А ниже была короткая кольчужная юбка.

Астра схватила щит левой рукой, а в правую взяла стилет — ибо не шпагой же в узком помещении размахивать.

— Взять! — выкрикнула верховная волшебница.

И в этот миг казначейша сорвала с запястья кулон.

Она сжала его в кулаке, и сквозь пальцы просочился яркий белый свет.

Волна невидимой силы ударила по комнате.

В стороны отбросило служанку и мелкую мебель с посудой. Выбило стекло на окне, которое со звоном осколков хлынуло вниз, на щебень, коим подсыпана халумарская железная колея.

Астру прижало к подушке. А Линду и боевую ведьму сбило с ног, оставив на полу трясти головой, словно по ней ударили булавой.

В ушах встал противный свист, а перед глазами — густая пелена бессмыслицы, сквозь которую не сразу доходил смысл происходящего.

Волшебница лишь видела, как казначейша опрометью бросилась к выходу, и сама, сильно шатаясь и хватаясь за края столов и спинки стульев, бросилась следом.

— Взять её, — шептали непослушные губы. Перед взором поплыло.

Оказавшись на подножке, Астра видела, как беглянка кинулась сперва в сторону своей кареты, но беговые бычки почему-то испуганно замычали, затопали на месте и под вопли возницы «Стой! Стой!» с грохотом понесли повозку прочь.

А казначейша вдруг попятилась, почти присев, словно увидала привидение, и её охватил ужас, и помчалась в противоположную сторону.

У самого края вагонов она зачем-то заметалась, словно оказалась в ловушке. Но гран момента спустя кинулась в сторону крепости пришлых.

Послышался голос зверомужа, который на халумарском языке кричал что-то вроде: «Стой! Трылять буду!»

Затем раздался залп частых и мерных выстрелов.

Астра замерла и тряхнула головой, приходя в чувство.

За спиной с громким топотом возникла в двери Прачка.

— О, Небесная Пара, спаси и сохрани, — быстро осенив себя знаком, проговорила Линда. Она смотрела куда-то вдаль.

Астра проследила за её взглядом.

А там по полю, огибая кучи щебня и немного неестественно раскачиваясь, шла громадная, закованная в чернёную сталь нечеловеческая фигура.

Осенила себя знаком и Астра, но тут же опомнилась и заорала:

— Шон! Палочку!

Меж тем громадная фигура встала. В руках у неё был длинный и толстый посох, заострённый снизу. Таким, как волшебный тотем, пользуются нобийские ведьмы. Разве что размеры больше подошли бы тонкому бревну для частокола.

Фигура, не обращая ни на кого внимания, подняла столб-тотем, басовито прорычала и вогнала его в землю.

Земля дрогнула. Ко всем звукам, которые заполняли долину у подножия проклятого холма, дополнилось тяжёлое и мерное биение. Словно удары кузнечного молота.

И было видно, что даже ласточки, кружившиеся над землёй, создали широкий круг пустоты, избегая приближаться. А на верхушке вспыхивали и гасли всполохи багрового огня, роняя в траву тяжёлые фиолетовые искры.

Фигура некоторое время просто молча стояла, сжимая руки на столбе, а потом окинула взглядом халумарские вагоны и Астру, поднимающую тучи пыли карету казначейши, испуганных батрачек и крепость пришлых.

Рабочие бабы замерли и стали часто-часто осенять себя знаком Небесной Пары. Со стороны крепости пришлых послышалось на халумарском что-то вроде «ни крена себе».

Меж тем фигура грузно развернулась и двинулась прочь, и даже здесь был слышен хруст камешков под закованными в сталь ногами.

Пройдя две дюжины шагов, громадина опустилась на четвереньки и двинулась, лишаясь последней капли похожести на человека, опираясь на костяшки латных перчаток, на коих были толстые, как кастеты, накладки для ходьбы по-звериному. Стали заметны украшенные толстым алым бархатом ягодицы — совсем как у нобийских обезьянцев-павианов.

Было бы смешно, если на месте этого создания, источающего силу и смертельную опасность, был не псоглавец-великан. Это всё равно что смеяться над драконом — он либо вовсе не заметит, либо просто сожрёт.

Фигура же, немного погодя, беззвучно растаяла в воздухе.

— Это же был Крираан, — произнесла немного растерянная Линда за спиной.

Николь-Астра кивнула, а Старая Прачка спрыгнула на землю и пошла вдоль вагона. Свернула за него, а немного погодя выволокла под локоть испуганно трясущуюся казначейшу.

— В темницу её, — обронила Астра и добавила: — Позже поговорим.

Волшебница поглядела на свой стилет.

Крираан по прозвищу Курган из тысячи мечей — божок набегов и войны очень большого племени псоглавых, что обитает на землях по соседству с королевством, и ни кинжала, ни палочки, ни даже баллисты с окованным серебром дротиком не будет достаточно, чтоб сразить это создание.

И что же ему надобно?

Астра покачала головой.

Не к добру это.

Не к добру.

* * *

— Заводи! — громко отдал команду Пётр Алексеевич.

Утро было светлым, наполненным птичьим щебетом и запахом свежести. Вчерашний дождь смыл с этого мира пыль и, казалось, обновил его до заводских настроек.

Пахло подгорелой кашей и пролитой нечаянно соляркой. Мерно потрескивал датчик магии, фоново извещая о всяком потустороннем, но параметры были в пределах условной нормы, которую вывели методом научного тыка: если трещит так или тише — нечисть рядом мелкая, а колдовство слабое. Если громче и чище — надо будет уже насторожиться.

А еще над головой, словно жирная муха, кружился дозорный квадрокоптер.

Генерал облизал пересохшие губы и оглядел поляну, словно прощаясь.

С наступлением рассвета личный состав готовил машины к убытию, складывал вещи в кузов Урала, сворачивал палатки и рабочие места.

И вот сейчас настал час «Ч», и точкой отсчёта была команда генерала.

Командир взвода, стоящий у открытого шлагбаума, поднял руку, выждал секунду и сделал размашистый круг ладонью.

Сразу же заревел двигателем бронетранспортёр. За ним, выпуская клубы дизельных выхлопов, зарычали остальные.

«Циркулярно! Вперёд! Вперёд!» — раздалось через лёгкое шипение из рации.

Бронетранспортёр дёрнулся и мягко покатился по траве, стараясь обогнуть воткнутый посередине дороги столб псоглавых по широкой дуге.

Жалобно затрещали ветки. Зашуршали под шинами, словно под стопами восьмилапого зверя, мелкие камушки. Так и представился громадный зелёный гиппопотам, бредущий напролом через заросли.

Пётр Алексеевич потёр красные от усталости и бессонной ночи глаза. Прикорнуть в кресле получилось не больше трёх часиков.

Долго-долго сочинял доклад о причинах прекращения задачи, приводил аргументы, доступные для человека, никогда не бывавшего в мире волшебства и реверса. Придирчиво правил фразы, порой по многу минут таращась на монитор без движения, будто старый ящер на солнышке. Лишь глаза бегали по строчкам.

И теперь наступила кульминация. Ведь на базе проще отбиться от псоглавых, чем, будучи на отшибе.

Генерал вздохнул и прикрыл глаза, а сквозь веки пробивался свет Небесной Пары, погружая землянина в сплошную серо-розовую пелену.

Из состояния оцепенения его вывел громкий и противный писк датчика магии.

А когда открыл глаза, то взору предстала следующая картина: вогнанный в землю столб стал пульсировать чаще и к тому же ронять ярко-красные искры, словно фейерверк на палочке.

Вскоре его пульсация стала быстрой, как мельтешение крыльев мелкой птицы.

До Петра Алексеевича не сразу дошло, что столб повторяет за ритмом двигателя бронетранспортёра. Дизель поддаст обороты, и столб вспыхивает чаще, скидывает — и столб тоже.

Он словно синхронизировался.

Генерал замер на мгновение, стараясь поскорее осмыслить происходящее, и столкнулся с нахмуренным в неумении взглядом взводника — то есть это не только ему одному показалось, это видели все. А потом интуиция рванула из глубин подсознания рукоятку стоп-крана, формируясь в команды.

— Назад! Твою мать! Назад его! Остальные — стой! — заорал, срывая голос, Пётр Алексеевич.

Взводник тут же задрал руки вверх и силой их опустил, дублируя приказ уставным жестом.

Клюнула мордой тормозящая боевая машина десанта. Остановился, невольно рыча холостыми оборотами, тягач с порталом.

А столб псоглавых вдруг ярко вспыхнул и сразу же погас, оставив лишь тусклое мерное тление на верхушке. Вместе с ним синхронно заглох и бронетранспортёр.

Генерал опять застыл, уставился на бронемашину, из командирского люка которой вылез качающийся и вялый, как сонная муха, сержант. Он сделал несколько шагов поверху, а потом опустился на броню, сев на колени. Его тут же вырвало.

Кто-то шмыгнул, удручённо втянул воздух носом, словно пытаясь уловить запах грядущих неприятностей.

Ещё полсекунды спустя послышался звук стартера и кашлянье движка в попытке его повторно завести, но всё было тщетно.

— Цепляй тросом! — пронёсся по поляне чей-то выкрик.

Солдаты засуетились, загромыхали железом.

Взяли торчавшую по эту сторону пепельного барьера корму бронетранспортёра на гибкую сцепку и подцепили к БМД. Гусеничная машина зарычала, срывая траками дёрн и затягивая товарищей обратно.

А генерал снял с головы фуражку, пригладил волосы и уставился в траву под ногами.

— Ловушка, твою дивизию. Мы угодили в очень хитрую ловушку.

Внезапно зашипела рация, висящая на лямках на хребтине дежурного связиста. Он прижал рукой наушник к уху, а потом быстро подбежал к начальнику.

— Товарищ генерал, с базы докладывают, портал не работает. И связи с Землёй нет.

— Охренеть, — только и выдавил из себя Пётр Алексеевич, поглядел на столб псоглавых, мерно горящий в тени нависших над лесной дорогой деревьев.

Больше слов у него не нашлось. Ибо и не могло найтись.