Глава 15 Дела демонические

Ламинара сидела в лесу, забравшись в самую глухую и непроходимую заросль ивняка. А чтоб никто уж точно не смог найти, даже случайно, окутала своё место коконом густого тумана. Который, словно кокон паука, обрамлённый крепежной паутиной, тянулся тоненькими, гибкими и белёсыми нитями к веткам. На этом коконе покоились чары сокрытия: всякий, кто взглянет сюда, невольно скользнёт взглядом мимо. Человек и даже мелкие потусторонние твари пройдут мимо логова и не заметят.

Тут же была и Хлоя, окружённая дюжиной крыс. Было холодно, и волшебница прижимала грызунов к себе, грея руки.

Издалека доносились отголоски какого-то торжества. От приносимого ветром запаха жаренного на костре мяса бежали слюнки.

— Почему мы прячемся здесь? — тихо спросила Хлоя.

— Подземелье слишком приметное. Орденские обязательно сунутся в старое подземелье. И мы уподобились зайцу, который сделал несколько петель и спрятался позади преследователей. У меня ещё нет силы, чтоб противостоять всему ордену. Ведь за ним стоит Небесная Пара и все высшие боги, — ответила демоница своим мягким красивым голосом.

— Будто здесь не найдут, — проронила волшебница.

— Не найдут. Они уже здесь искали. И не станут прикладывать силы, если будут ходить ещё раз.

Ламинара замерла, зашелестела золотой накидкой.

— Как вы, люди, живете с таким обликом? — негромко спросила она, разглядывая свои руки — новые руки.

Вместо длинных многосуставчатых, словно лапки паука, обладающих длинными тёмными когтями, они сейчас были ровные, короткие, с плоскими ногтями. За тысячи лет Ламинара привыкла к своему прежнему облику, и его столь быстрая и неожиданная смена была… нет, не непринятой. Она наводила неловкость. К новому облику приходилось приноравливаться. Оно доставляло неудобство.

— Как-то живём, — сонным голосом отозвалась Хлоя.

— А волосы? Они всегда такие неудобные?

— К ним привыкаешь. А если не можешь состричь, заплети в косы, убери под головной убор.

Ламинара протянула руку, и на смуглую ладонь прыгнуло золотое зеркальце. А когда демоница подняла его, из глубин отражения, помятого неровностями и царапинами на жёлтом металле, на неё посмотрело человеческое лицо. Смуглое, с карими глазами.

Древняя сущность вздохнула, нырнула рукой, которых было по-прежнему шесть, в глубины накидки. И оттуда извлекла тонкую светящуюся нить — память убитой наставницы Хлои.

Пальцы сразу стали бегать по нити, как пальцы музыканта по струне лютни, перебирающие звуки музыки.

— Не думала, что и это пригодится.

— Что именно? — тихо спросила Хлоя. Она уже почти не боялась Ламинару. А с тех пор как та благодаря халумари обрела человеческое лицо, как-то само собой воспринимала почти как человека — как вредную старую матрону, которая мечтает о прошлом, строит гадости, но может и пирогом угостить.

— Память, как заплетать волосы.

Ламинара выпрямилась и откинула капюшон. Пышные белые волосы рассыпались по плащу, доставая до пола.

Через стенку тумана проникла парочка крыс, но не простых, а тех, что демоница превратила в подобия карликов. Они быстро подскочили к повелительнице и замерли, а потом стали неловкими движениями браться за белые пряди.

— Не так, — проронила Хлоя с усмешкой.

— Не отвлекай, а то покараю.

Хлоя смолчала, криво улыбнувшись. Пока она нужна этой твари, не покарает. Но и тянуть за хвост льва не стоит — укусит руки по самые плечи.

Меж тем крысы стали складывать волосы госпожи в две косы. Отвратительно, надо сказать, складывали.

Хлоя им бы даже не дала плести из прутьев ловушки для рыбы.

Но крысы старались.

Розовые лапки-руки брали пряди, делили натрое и складывали меж собой.

Когда заплели, Ламинара встряхнула головой, и волосы неестественным образом тут же распались свободной копной.

Крысы взялись заново, но внезапно демоница замерла, наклонила голову набок.

— Кто-то рядом. Кто-то сильный, — проговорила она.

— А говорила, не найдут.

— Это не орден, — произнесла демоница и отбросила зеркало в сторону, а затем вытянула перед лицом свои шесть рук и сложила многочисленные пальцы в кольцо. В этом кольце воздух сгустился в туман или пар, став непрозрачным, колышущимся на сквозняке шаром.

А затем в нём, словно в круглом окошке, быстро проступили фигуры шести человек, идущих по лесу. И Ламинара замерла, разглядывая непрошеных гостей.

* * *

— Ваше могущество! Вас надо перевязать! Вам надо показаться лекарке! Вам надо прикрыться! — кричал за спиной семенящий Шон, несущий в руках одежду, но Николь-Астра не слушала. Не хотела слушать.

Она шла почти обнажённой по осеннему лесу, шатаясь и держась рукой за прижжённую рану. Размазанная по телу кровь потемнела, превратившись в грязные потёки.

— Николь! — окрикивала её Старая Прачка, идущая рядом. — Не спеши. В бездну их.

Астра остановилась, качнулась, поморщилась от боли и повернулась:

— Меня предали. Кто-то поведал герцогине обо всех моих планах. Конечно же, они заинтересовали да Айрис. Теперь я почти никто.

— Ты не никто, — продолжала Линда. — Ты по-прежнему глава совета гильдии.

— Отстань! Этот совет меня же и предал.

Астра опустила глаза и забегала взором по траве, а потом поглядела на Прачку.

— Про халумарских целителей я говорила только с тобой.

— Николь, — поджала губы Линда, обернувшись на двух боевых магесс — тех самых телохранительниц, что сопровождали их в карете. — Николь, послушай. Это не я. Просто поверь. Зачем мне рассказывать о твоих планах? Просто зачем? Мне и так хорошо.

Астара качнулась, зашипела от боли и оглянулась на Шона.

Тот побледнел и затряс головой.

— Нет, ваше могущество. Это не я. Клянусь, — запричитал секретарь и рухнул на колени. — Это не я. Я не знаю ничего, ваше могущество.

Астра снова опустила глаза и громко прошептала:

— Значит, они подслушивали. И думается, Айрис подслушивала ушами шпионов восточного крыла гильдии. Потому так рьяно зацепились за моё письмо о чёрной магии, кинули главу восточного крыла в темницу. Они её непременно казнят. Им не нужны свидетели.

Волшебница повернулась и пошла дальше, рассуждая на ходу.

— Я перетряхну весь совет. Я найду предателей.

Астра прошла ещё десяток шагов и опять встала. Злость придавала силы, и даже трясло от ярости, как при ознобе, но сил постепенно становилось меньше и меньше. План с железной колеёй и повозками. Задумка с халумарской лечебницей. Всё пропало.

Волшебница вытерла рукой лицо, исказившееся в гримасе душевной боли. На покрасневших глазах предательски навернулись слёзы.

— А-а-а-а-а! — закричала она и взмахнула палочкой. Ближайшую тонкую берёзку срубило невидимым лезвием, явив ровный, почти полированный срез с годичными кольцами. Ствол сперва медленно накренился и скользнул, уткнувшись в землю, а потом ускорился и с треском ломаемых веток рухнул на траву.

— В бе-е-е-ездну-у-у!

И второе деревце толщиной c руку повалилось набок.

Волшебницу прорвало, как худую плотину. Ей хотелось напиться до потери памяти, спрятаться в своей комнате, обдумать произошедшее.

Злость толкала на быстрые расправы, но она же совсем недавно толкнула на глупую дуэль. И хотя всё внутри клокотало от душевной боли, разум изо всех сил запирал в тисках воли поспешность.

Потому что нужен замысел. Потому что нужно всё делать основательно и без глупостей.

— Ваше могущество, — послышался позади голос халумарского барона.

Астра выпрямилась и опять протёрла лицо. Ведь нехорошо быть некрасивой даже в подобной ситуации.

Она выждала мгновением и неспешно обернулась.

— Да, дорогой барон.

И в этот миг заросли камыша, что были в полусотне шагов от волшебницы, словно взорвались. Из них вылетело нечто быстрое, почти бесшумно помчавшееся на волшебницу со звериной грацией. А чёрная коробочка в нагрудном кармане халумари затрещала бешеным сверчком.

— В бой! — закричала Линда, выхватывая клинок.

Достали шпаги и кинулись наперерез внезапно возникшей твари и телохранительницы.

В руках возникали быстро пульсирующие огненные шары.

Тварь неслась молча, лишь поднимая клочья листьев и шурша шагами. Хищники, вопреки расхожему мнению, никогда не нападают с рёвом и криками. Им некогда. Им надо беречь дыхание. Им надо не раскрыть себя раньше времени.

Линда метнула яркий рыжий шар вперёд. Он был небольшой, не больше яблока, но яркий, как пушечное ядро, раскалённое в кузнечном горне до нестерпимого жара и вынутое щипцами на воздух ночью.

Следом и боевые ведьмы швырнули свои.

Зверь увернулся, заскользив ногами по лесной густой подстилке и сдирая её, как клочья гнилого ковра. В руках сверкнул кинжал, словно выкованный из чёрной, как ночь, стали.

— Небесная Пара! — заголосил испуганный Шон за спиной.

Часто-часто загрохотал халумарский пистоль в руке барона.

Всего гран момента, и зверь оказался рядом.

Он в длинном, похожем на полёт прыжке вонзил свой клинок в горло ближайшей телохранительнице.

— Аор пунго! — вскинула палочку Астра, отступая от зверя и его бьющейся в агонии жертвы.

Тугая волна воздуха ударила демона, отбросила на полдюжины шагов, подобно тому как бык бьёт рогами тощую шавку.

Но это лишь ненадолго его притормозило.

— Де целло фульгур! — прокричала Астра заклинание, подняв руку с палочкой вверх.

Лес разорвался громом. Молния угодила прямиком в тварь.

Нет, не убила, но заставила зареветь от боли, как ревут поджаренные заживо леопарды, и пойти чёрным дымом от пятнистой шкуры. Обычное существо бы уже пало мёртвым, а это жило.

Жило и готовилось кинуться заново.

Когда в него попал огненный шар Линды, то ловко извернулось, словно ужаленная под хвост кошка, опять помчало на свою цель — на Астру.

Что такое для леопарда десяток шагов?

Он одолеет его в одно мгновение.

Астра даже не успела понять, что случилось, когда перед ней, прикрывая собой от зверя, встал халумарский барон, который стиснул в кулаке зелёный жестяной шар.

А потом пространство вдруг из лёгкой прозрачной дымки мгновенно побелело до молочной густоты.

Да так резко, словно кто-то беззвучно выстрелил из мушкета, и это белый пороховой дым. И в этом тумане демон увяз, став неестественно медленным, как муха, которая попадёт в густое желе.

Халумарский барон быстро заозирался и метнул жестяной шар подальше. А когда тот взорвался, стало понятно, что это такая хитрая гренада.

А потом он выхватил из кармана коробочку. Нет, не ту, что сейчас трещала сумасшедшим сверчком, а другую. И стал что-то кричать на своём языке.

Тем временем Линда и оставшаяся в живых боевая ведьма ударили по демону огненными шарами.

Та же телохранительница, которую пронзили кинжалом, лежала на траве, едва заметно подрагивая. Кровь из распоротого горла уже почти перестала бить. А взгляд остекленел.

Что-то заревело вдалеке.

А затем лес насквозь прошило чем-то очень быстрым.

Меж деревьев прокатился частый и тяжёлый грохот пушечной стрельбы.

«Да-да-да-да».

Из застывшего в тумане демона начало вырывать клочья потусторонней плоти. Клочья тут же вспыхивали на воздухе зелёным огнём. Так вспыхивает копна сена, которую кидают на жаркие угли костра.

По ветру полетели обильные зелёные искры.

Спустя несколько гранов момента, показавшихся неимоверно долгими, демон заполыхал весь.

Затем туман растаял, словно и не бывало.

На траву упали переломанные кости, принадлежащие большой кошке вперемешку с костями человека.

Упал с глухим стуком блестящий чёрный нож.

Упала на колени и обессиленная Астра.

— Надо вернуться к домику, — произнёс барон, взволнованно озираясь. Его взгляд шарил по округе, пока не зацепился за что-то, заставив нахмуриться.

— Я не вернусь, — проговорила волшебница.

На пару с халумари вмешалась и Линда:

— В гильдию надо. В гильдию. Тут недалеко. За полчаса успеем. Я помогу.

— Не хочу! — оттолкнула от себя начальницу стражи волшебница. — Я видеть не хочу все эти мерзкие предательские рожи!

Снова взял слово барон:

— Могу предложить свою крепость.

— А вам какое дело? Вы же хотели жениться на графине!

— Ничего я не хотел! Но надо на… — он проронил слово, знакомое из докладов шпионских ворон: — … на базу. Вы сейчас очень слабы.

Слово значило всё ту же халумарскую крепость.

— Не хочу. Там душно. Там плохо, — покачала головой Астра. — Отстаньте! Я сама!

Астра застыла, устремив опустевший от усталости взор в пустоту между деревьями. Силы были уже на исходе. Лицо стало бледным. Начала пробирать до костей своим холодом осенняя морось.

Но она всё должна сама. Она обязана. Она — главная волшебница королевства. Она не может быть слабой.

Не имеет права на это.

— Николь, — мягко прошептал барон, и женщина ощутила мужские руки на своих плечах. — Тогда я знаю, что предложить. Я сейчас пришлю самоходную повозку, вас отвезут. Это место посередине между остальными. Там тихо. Там спокойно. Там никого нет. Я только провожу важных гостей и присоединюсь. Там я всё и объясню.

Астра кивнула. Закрыла глаза.

И даже не заметила, как провалилась в черное небытие беспамятства.

* * *

— Зачем? — медленно проговорила Хлоя, пристально рассматривая Ламинару.

Демоница сидела с ничего не выражающей маской отрешённости на лице и глядела на свои новые, слегка подрагивающие человеческие руки.

— Что зачем? — тихо проговорила она, едва заметно шевеля губами. Было видно, что она старалась отчетливо произносить каждый слог, но рот не всегда слушался, как того хотелось.

— Я не понимаю. То ты натравливаешь демона, то сдерживаешь его, как цепного пса. Зачем? — повторила вопрос Хлоя.

Ламинара подняла взор на свою пленницу-спутницу и медленно подняла две верхние руки, которыми коснулась уголков губ. Затем она осторожно надавила. Уголки под нажимом поползли вверх. Получилось подобие улыбки.

— Зачем вы, люди, улыбаетесь? — проговорила демоница вместо ответа, убрав руки и потянувшись за зеркалом. И долго всматривалась в отражение.

— Я… — Хлоя запнулась и сама дотронулась пальцами до своего лица. — Когда нам хорошо, когда хотим кому-то понравиться, когда хотим показать доброту. Из-за всего этого, думаю.

— Непривычно иметь улыбку. Я раньше не улыбалась. Хотя раньше и вовсе не имела лица.

Ламинара повернулась к волшебнице, немного поиграв бровями и уголками губ, словно пытаясь понять, как хорошо они могут двигаться. И только немного погодя ответила на заданный вопрос:

— Демон-охотник был нужен, чтоб отвлечь внимание. Он гнался за верховной ведьмой. Сейчас он не нужен. А барон пришлых нужен. И раз он закрыл собой цель охотника, пришлось натянуть цепь, на которой он сидит.

— Цепь? — приподняла брови Хлоя. — Они его убили.

— Рано или поздно это бы случилось. Но придётся приглядывать за пришлыми повнимательнее, чтоб опять какая-то гадость, вроде моей падшей сестры, не попыталась сожрать раньше времени.

А потом они замерли, потому как над головами, за пределами сотканного из тумана кокона, послышалось натужное жужжание, словно то витал рой громадных пчёл.

— Надо уходить, — проронила Ламинара. — Чары отвода глаз не действуют на халумарские механизмы.

— Куда? Нам больше некуда идти. Руины под надзором. Старую мельницу обсмотрели и сожгли.

— Есть одно место, — проронила демоница и взмахнула рукой. Кокон мгновенно растаял, а слагающий его туман хлынул на землю, словно вода из большой кадки.

Над головами показалось летающее создание с четырьмя дымчатыми колёсами и большим немигающим оком. Оно совершило медленный круг над местом, где укрылась Ламинара, Хлоя и крысы.

Демоница повела одной из рук, и опавший туман словно прыгнул вверх, вытягиваясь и превращаясь в длинный и тонкий бич. И бич ударил летающее создание, да так, что оно развалилось на несколько частей прямо в воздухе.

Хлоя на мгновение удивлённо застыла, глядя на шестерни и винтики — это действительно оказался механизм.

— Идём, — произнесла древняя сущность в золотом одеянии.

Она быстрым, но исполненным достоинства шагом направилась прочь.

Перед ней, словно стража и лакеи, побежали крысы.

Следом пошла и Хлоя.