Луиза выскользнула из больничной палаты Поппи ранним утром, около девяти. Ей было паршиво, но впереди ждала куча дел. Ей нужно было увидеть дом. Убедиться во всем своими глазами.

Когда она подъезжала к дому, мимо пронесся золотистый ретривер — он бежал по улице, держа в пасти что-то яркое и болтающееся. Луизе потребовалось время, чтобы понять: это одна из маминых кукол. Луиза медленно выбралась из машины и пошла через двор.

Полицейские уже уехали, но оставили после себя желтую ленту оцепления, привязанную к колоннам крыльца и обмотанную вокруг калитки. Луиза перелезла через забор, стараясь не задеть ленту, и посмотрела на разгром во дворе.

Мамины куклы валялись повсюду — изорванные в клочья разноцветные тряпки покрывали грязь от одного края двора до другого. Дождь окончательно их доконал. Полицейские и медики топтались по ним всю ночь, довершив разрушение. Одни куклы были втоптаны в грязь, другие разорваны на части, из них клочьями лез наполнитель. Самая большая куча лежала лицом вниз в нескольких шагах от ямы, которую выкопали они с Пауком. Полицейские разрыли ее еще сильнее, превратив в огромный котлован.

Все, что создала мама, все, чему она посвятила жизнь, все, что имело для нее значение, — всё было уничтожено. Куклы были маминой жизнью. Папкин был маминой жизнью. И теперь их не стало. Как и самой мамы. Луиза зарыдала.

Она плакала, потому что наконец осознала: время движется только вперед, как бы сильно мы ни хотели обратить его вспять.

«Нечестно», — услышала она протестующий писк Папкина внутри себя.

— Нет, — тихо прошептала Луиза, пока слезы текли по щекам. — Нечестно.

— Простите, — раздался резкий голос за её спиной.

Луиза медленно повернулась. Каждая косточка скрипела и стонала от боли, слезы застилали глаза. На той стороне забора стоял мужчина в жесткой куртке и спортивных штанах, протягивая руку. В ней болталась одна из изуродованных маминых кукол — Мяу-Мяу.

— Не хочу показаться грубым, — буркнул он, — но ваш мусор растащило по всему моему двору.

Луиза смутно узнала в нем одного из новых жильцов старого дома Митчеллов. Какое-то карьерное семейство: то ли финансисты из Уэстчестера, то ли айтишники из Залива. Она выдавила из себя улыбку сквозь слезы.

— Я сейчас всё уберу, — сказала она.

Луиза достала телефон, нашла номер в списке последних вызовов и нажала на него.

— Мистер Агуттер, — произнесла она. — Это Луиза Джойнер... Да... Да, знаю, что рано... Боюсь, наше знакомство началось не лучшим образом... Мы бы очень хотели, чтобы вы приехали как можно скорее... Это было бы замечательно. И еще кое-что: вы занимаетесь расчисткой участков?

Когда врачи разрешили забрать Поппи домой, Луиза спустилась к машине за спортивной сумкой. Она села на край больничной койки Поппи, держа сумку на коленях.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

Поппи одновременно кашлянула и кивнула. Луиза приложила ладонь к ее лбу — так всегда делала мама, когда Луиза болела. Врачи сказали, что легкие Поппи чистые, прописали курс антибиотиков, и Луиза понятия не имела, что из произошедшего помнила дочка. Но возвращение домой было первым шагом.

— Ты рада? — спросила она.

— В Сан-Франциско? — переспросила Поппи.

— В Сан-Франциско, — подтвердила Луиза.

Она расстегнула сумку, достала Хеджи-Хогги и усадила его на кровать напротив Поппи. Затем вытащила Красного Кролика, Буффало Джонса и Дамбо, расставив их в ряд.

— Это мои друзья. Они были со мной, когда я была такого же возраста, как ты, — сказала она.

Поппи уставилась на них.

— Как их зовут? — спросила она, не поднимая глаз.

Луиза представила Поппи своих детских друзей.

Она нашла их в доме: они прятались в ее спальне, сбившись под кроватью. Луиза не помнила, видела ли их той ночью, да и не верила, что они способны причинить вред, — они выглядели такими напуганными и одинокими. Она отмыла их — духовную грязь счистила Барб, заверив, что беспокоиться не о чем, а физическую Луиза отмыла мылом «Си-Айленд».

— Теперь они твои друзья, — сказала Луиза. Поппи осторожно протянула руку, потянула Красного Кролика за ухо, прижала к животу и потянулась к Буффало Джонсу. — Но тебе придется о них заботиться. Они никогда не бывали в таких больших городах, как Сан-Франциско.

Когда Луиза была маленькой, мама любила ее безоглядно и безоговорочно. Луизе же это умение — любить кого-то просто так — далось не сразу. На этих мягких игрушках она впервые училась любить тех, кто не всегда может ответить взаимностью. На них она училась заботиться о ком-то, кто полностью от тебя зависит. Они были страховочными колесиками для ее сердца, и теперь настала очередь Поппи.

Теперь Поппи предстояло держать их в чистоте, окружать любовью и теплом, а однажды, возможно, передать своим детям, или крестникам, или детям лучшей подруги. А может, и нет. Может, она перерастет их раньше. Но как бы то ни было, Луиза свой долг выполнила. Теперь черед Поппи.

*

Похороны дяди Фредди состоялись в октябре. Луиза с Поппи прилетели на службу и остановились у тёти Хани, которая была вне себя от радости. Сначала Луиза думала, что душевность тёти Хани — лишь показное радушие, поэтому дождалась ночи, когда Поппи уложили спать, и налила им обеим еще по бокалу вина.

— Я хочу извиниться за то, что произошло в твоей палате той ночью, — начала Луиза.

Тётя Хани фыркнула.

— Да я и не помню ничего! — выдохнула она, маша рукой. — Я же была накачана лекарствами! Давай лучше о чем-нибудь поинтереснее. Ты не думаешь, что Констанс опять беременна? А то мне кажется, что точно беременна. Она же совсем не пьет!

Оформление эксгумации заняло целую вечность. Пришлось выкапывать пустой гроб Фредди и захоранивать его прах, а семейству Джойнер-Кук-Каннон довелось пройти через адскую бюрократию, но наконец, спустя шестьдесят восемь лет после смерти, дядя Фредди обрел покой на кладбище в Стуре — его положили рядом с сестрой.

Все собрались под зеленым тентом возле свежей могилы на семейном участке, и, как ни странно, атмосфера была душевной. Тётя Гейл прочла молитву, Марк зачем-то нанял волынщика, сыгравшего «Amazing Grace» — причину этой идеи никто так и не понял, — и даже Барб пришла.

— Вы только взгляните на нее, ну что за сладкая булочка! — воскликнула Барб, подхватив Поппи на руки и прижавшись к ее щеке. — Так бы и съела!

Луиза видела, что Поппи понятия не имеет, кто такая Барб, но девочке нравилось внимание, так что она с готовностью приняла объятия, сочтя Барб еще одной тётей. Это напомнило Луизе, как легко ее мама принимала чужую любовь и как от этого всем вокруг становилось спокойнее.

Каждый бросил по горсти земли на гроб Фредди. Броди каким-то образом ухитрился поскользнуться и свалиться в яму, хотя, к счастью, ничего себе не сломал. Когда служба закончилась, выяснилось, что в минивэне Констанс припрятан целый ящик яблочного сидра и пара бутылок вина. Напитки потекли рекой, а работники кладбища, похоже, не собирались никого прогонять, так что все остались у открытой могилы, продолжая болтать.

Мерси рассказывала Луизе про очаровательный домик, который она никак не могла продать, потому что хозяева наотрез отказывались признавать, что у них на чердаке живет целая колония летучих мышей. Барб с тётей Хани ходили между надгробий и сплетничали о знакомых покойниках. Констанс и Марк затеяли спор об эволюции, пока Поппи играла в прятки среди могил с остальными детьми. Она наконец подросла настолько, чтобы играть с младшими детьми Констанс и Мерси, и пока их звонкий смех разносился над захоронениями, а тётя Хани предавалась воспоминаниям о детстве Фредди, Луиза отошла от тента и встала чуть отдаль, наблюдая за своей семьей.

— Эй, — сказал Марк, подходя к ней и протягивая банку сидра.

— Эй, — ответила она, забирая банку. — Ты как?

Выглядел он бледным и измученным. Из-за ночных событий у него разошелся операционный шов, и врачам пришлось иссекать отмершую ткань на правой руке. Приятного было мало.

— Немного болит, — сказал он. — Под «немного» я имею в виду «сильно» и «не переставая».

Они стояли плечом к плечу, наблюдая, как тётя Хани держит внимание публики, и слушая детский смех среди надгробий.

— Как думаешь, он счастлив? — спросила Луиза.

— Фредди? — переспросил Марк. — Ну, после всей этой катавасии ему бы лучше им быть.

— А Папкин? — тихо добавила она.

Возле тента тётя Хани громко расхохоталась, и весь круг гостей подхватил её смех.

— Надеюсь, что да, — ответил Марк.

— Как там ремонт? — спросила Луиза.

Мерси предупреждала их не питать иллюзий. По ее словам, дом вряд ли быстро уйдет с молотка.

— На заднем дворе нашли труп, — говорила она. — Теперь каждый покупатель с порога будет требовать скидку в сотню тысяч. Может, нам и повезет найти какого-нибудь глухонемого слепца, который не читает новостей, или денежного мешка из Лос-Анджелеса, но я бы не рассчитывала быстро закрыть сделку.

Марка это не остановило: он взял кредит и затеял ремонт. Он пояснил Луизе, что ему нужно чем-то заняться, а однорукому бармену работу найти непросто.

— Слушай, нам надо поговорить, — сказал Марк.

«О нет, — подумала Луиза. — Только не новые плохие новости, я больше не—»

Поппи сзади врезалась Луизе в ноги — разрумянившаяся, запыхавшаяся, счастливая и смеющаяся.

— Весело тебе? — спросила Луиза.

— Это лучший день в моей жизни! — выпалила Поппи.

Радость переполняла Поппи через край, словно коротила ее детскую нервную систему. Малышку буквально трясло от восторга. Сжав кулачки, она ткнулась лицом в ноги Луизы, тут же оттолкнулась и снова помчалась за кузенами, размахивая руками. Луиза проводила ее взглядом и повернулась к Марку.

— Ну ладно, — произнесла она. — В чем дело?

— Кажется, у нас есть покупатель, — сказал Марк.

— Что? — вылупилась Луиза. — Как?

— Мерси говорит, какой-то программист из Торонто. Ему плевать на историю с Фредди. На следующей неделе прилетает смотреть дом.

— А ремонт? — уточнила Луиза.

— Об этом я и хотел поговорить, — ухмыльнулся Марк. — Всё практически готово.

Он стоял перед ней с видом фокусника, только что успешно завершившего сложный трюк, и ждал аплодисментов. Поппи заложила слишком крутой вираж вокруг надгробия и больно шлепнулась на землю. Луиза сочувственно поморщилась, но девочка уже вскочила и с зелеными пятнами от травы на коленях помчалась догонять остальных.

— Здорово, — сказала Луиза, поворачиваясь к брату. — Правда, здорово. Я искренне.

— Хочешь посмотреть? — спросил он.

Внутри у нее всё похолодело.

— Я... — начала она и увидела, как изменился в лице Марк. — Не знаю. Я там чуть не погибла, Марк. Да и Поппи... это место сослужило нам плохую службу.

— Если этот парень решится, — надавил Марк, — они оформят всё за считаные дни. Другого шанса у тебя может не быть.

— А у тебя есть фотографии? — спросила Луиза.

— Забудь, всё нормально, — отмахнулся Марк, и по его тону Луиза поняла, как сильно он разочарован.

— Знаешь что? — сжалилась она. — Давай просто проедем мимо. Если Поппи не испугается, я бы с удовольствием посмотрела, что ты там натворил.

Луиза и Поппи стояли в прихожей дома, где прошло детство Луизы, держась за руки и разглядывая новое перестроенное пространство.

— У меня отличный вкус, — похвастался Марк. — То есть Мерси, конечно, помогала, но концепция в основном моя.

Он заметно нервничал, но гордился собой и очень ждал её похвалы.

— Признаю, — вымолвила Луиза, — выглядит действительно здорово.

Поппи потянула её за рукав, и Луиза опустила взгляд.

— Можно мне посмотреть твою комнату? — спросила дочка.

— Конечно, — ответила Луиза. — Помнишь, где она?

Поппи кивнула и, прижимая к боку Красного Кролика, протопала по коридору в бывшую детскую Луизы.

— Восторги были бы весьма к месту, — заметил Марк. — Я тут вообще-то жилы рвал.

Луиза послушно поохала над новой просторной ванной, паркетом в гостиной, мягким ковролином в спальнях и стильными жалюзи.

— Очень стильно, — признала она.

Он действительно справился на отлично. Луиза попыталась мысленно наложить свои воспоминания о той последней, исполненной ужаса ночи на кухонные гарнитуры из ИКЕА и мраморные столешницы, но они не накладывались. Это был совсем другой дом.

— Мерси зовет меня помочь с еще одним объектом, — сказал Марк, пока они шли к спальне родителей. — Может, соглашусь. В этом что-то есть, мне даже понравилось.

Они застали Поппи посреди бывшей родительской спальни. Марк снес отцовский гардероб, за счет чего расширил ванную и сделал большую гардеробную. Луиза с трудом узнавала это место.

— Всё пропало, — тихо произнесла Поппи.

Луиза кивнула.

— Да, — ответила она. — И больше никогда не вернется.

— И бабушка с дедушкой тоже? — спросила Поппи.

Луиза помедлила секунду и тихо ответила:

— И они тоже.

Она ждала, что глаза Поппи нальются слезами, подбородок задрожит и начнется истерика.

— А, — протянула Поппи, немного подумав. — Понятно.

Она поудобнее перехватила Красного Кролика и снова взяла Луизу за руку.

Марк повел их на кухню, наперебой рассказывая, как выбирал мрамор и как удачно сэкономил на технике из нержавейки. Тут Поппи попросилась в туалет и захотела, чтобы ее проводил именно Марк, поэтому он повел её по коридору.

— В общем, — сказал он, вернувшись. — Мы еще кое-что не обсудили... Новую цену.

Сердце Луизы упало. Ну вот. Пошли плохие новости. Мерси же предупреждала, что из-за истории с Фредди придется сильно сбивать цену.

— И какая цена? — спросила она.

Он назвал сумму. Она оказалась огромной. Куда больше, чем Луиза смела надеяться.

— Половина твоя, — сказал он. — Это обеспечит Поппи прекрасное будущее.

Луизе потребовалось время, чтобы переварить его слова.

— Спасибо, — наконец выговорила она. — Правда. Это твоя заслуга, и ты потрясающий.

И тут сквозь въедливый запах свежей краски и нового ковролина она уловила иной аромат — что-то теплое, сладкое, поджаристое. Луиза подумала, не забыл ли Марк выключить духовку или, может, прибег к риелторской уловке с испеченным печеньем перед показом дома, хотя покупатель ждался только на следующей неделе. Она снова втянула носом воздух. Запах становился гуще.

Пахло домашней выпечкой. Пахло штолленом.

Она оглядела холодную, пустую кухню: духовка была выключена, на цифровом табло привычно мигали цифры 12:00. А вокруг разливался густой аромат топленого масла и горячей глазури. Луиза глубоко вдохнула, позволяя ему закружить голову. Запах цукатов, теплого сахара. Запах пышного дрожжевого теста.

Она взглянула на Марка: у того было странное выражение лица, будто он прислушивался к далекой, едва слышной музыке. Он встретился с ней взглядом.

— Что за...? — начал он.

— Знаешь, — прошептала Луиза, — когда в доме пахло папиной выпечкой, мне всегда казалось, что всё будет хорошо.

— Я... — вымолвил Марк и умолк, замерев посреди кухни и растворяясь в аромате отцовского штоллена.

В коридоре зашумела вода в бачке, и в кухню вошла Поппи с Красным Кроликом в руках.

— Пахнет печеньками, — сказала она.

— Да, — улыбнулась Луиза.

Она не знала, что это было — остаточная энергия, призрачные вибрации, воспоминания или папа, посылавший им свое последнее прости. Это не имело значения. На несколько мгновений, в самый последний раз, Марк и Луиза стояли в доме своего детства и дышали ароматом папиного штоллена.

Наконец Луиза произнесла:

— Нам пора.

Марк повернулся к ней с сокрушенным видом.

— Лулу, — сдавленно проговорил он. — Всё остальное было Фредди, Папкиным или черт знает чем еще... Но это... Это правда папа...

Она качнула головой.

— Пора идти, — повторила она.

Он тяжело сглотнул. Потом кивнул. И они вышли из дома — Марк, Луиза, Поппи и Красный Кролик, — плотно прикрыв за собой дверь.

И через некоторое время аромат штоллена рассеялся.

К Луизе это ощущение то возвращалось, то исчезало снова. Иногда накатывало раз в несколько лет, а иногда било под дых без предупреждения. Накрывало сильнее всего, когда снилось, будто родители все еще живы, а весь этот ужас был лишь кошмарной ошибкой. В этих снах ей всё так же исполнилось тридцать девять, и когда Марк позвонил ей, она набрала родительский дом, и на этот раз трубку снял отец. Она поболтала с ним, потом с мамой и проснулась с легким, счастливым сердцем. Она открывала глаза, садилась на кровати, полная сил, тянулась к телефону... и тут воспоминания обрушивались на нее с той же беспощадной силой, что и в первый день.

В такие минуты в груди вспыхивала острая боль, словно ребра раздробили топором. И тогда ей нужно было сделать лишь одно — набрать единственный номер человека, который точно знал, каково это: своего брата.

Об авторе

Автор бестселлеров по версии New York Times Грейди Хендрикс написал такие романы, как «Horrorstör», «Экзорцизм моей лучшей подруги», «Мы продали свои души», «Руководство Южного книжного клуба по убийству вампиров» и «Группа поддержки финальной девушки». Он также является автором книги «Paperbacks from Hell» — истории о буме ужасов в мягкой обложке семидесятых и восьмидесятых годов, которая получила премию Брэма Стокера за «Выдающееся достижение в нон-фикшне»; он также номинировался на премию Ширли Джексон и премию «Локус». Грейди пишет в твиттере: @grady_hendrix

Для получения дополнительной информации о фантастической литературе, встречах с авторами,

эксклюзивных отрывках, конкурсах, лимитированных изданиях и многом другом

ПОСЕТИТЕ НАШ ВЕБ-САЙТ

titanbooks.com

ПОДПИШИТЕСЬ НА НАС В FACEBOOK

facebook.com/titanbooks

ПОДПИШИТЕСЬ НА НАС В TWITTER И INSTAGRAM

@TitanBooks

НАПИШИТЕ НАМ ПО ЭЛЕКТРОННОЙ ПОЧТЕ

readerfeedback@titanemail.com