Удивительно, но к 16 часам, когда должны были начаться соревнования юниорских спортивных пар в короткой программе, на трибунах уже скопилось довольно много народа. Люди, разгорячённые борьбой фигуристок, не стали расходиться, ведь сейчас должны были начаться настоящие соревнования, в которых парники и танцоры будут демонстрировать настоящие прокаты! Это не унылые фигуры, которые, тем не менее, всё-таки сегодня не были унылыми.

С жеребьёвкой екатинской паре Крестьянинова — Биткеев повезло, и в то же время не повезло: катались они в первой группе участников под вторым стартовым номером. Повезло в том, что не нужно долго ждать своей очереди выступать: отстрелялись и можно идти на трибуны наблюдать за прокатами своих соперников. Не повезло в том, что судьи традиционно могут зажать оценки.

В перерыве между соревнованиями по фигурам у девчонок и короткой программой парников Арина решила заняться воспитанием будущей маман. Необходимо было посоветовать вести себя поприличнее. Вся лихая банда сгруппировалась в одном месте: в самом верхнем ряду гостевой трибуны. Когда Арина поднялась к ним, все участники сидели и дружно перекусывали. У каждого раскрытые кульки с пирогами и беляшами, у ног стоят раскрытые бутылки с газировкой. Аппетитный запах витает по этой части арены. Жуют так, что за ушами трещит, а по губам стекает жир.

— Люська, будешь пирог с печенью? — спросила Анька, жующая кусок пирога, и протянула Арине кулёк. — Очень даже неплохие! Говорят, сюда из какого-то кафе возят.

— Нет, не хочу, я уже перекусила! — заявила Арина и, посмотрев на пирог, невольно сглотнула при его виде, вспомнив унылый бутерброд с дешёвой колбасой Чайной, которым она перекусила в буфете. Это были совсем не те пироги, что лежали в поддонах в кафетерии! Те пироги были запечённые на листе! А эти пироги имели аппетитную поджаренную корочку, похоже, жареные или во фритюре или в сковородке. Естественно, запах от них шёл восхитительный. Арина невольно задвигала челюстями. Конечно, она хотела свежий пирожок! Но ведь она пришла воспитывать несносную будущую маман! Взять пирог, это означало пойти у неё на поводу! Тогда утратится весь воспитательный посыл!

— И где вы набрали этих пирогов? — неожиданно для себя спросила Арина и взяла один пирог. — Я ходила в кафетерий, не видела, чтобы там такие продавались, были печёные на листе, по виду, уже засохшие.

— Надо знать, где брать! — заявила Анька. — Ты знаешь, где ваши родители в прошлый раз квасили?

— Что? Квасили? Это что за слова? Ничего и не знаю! — возразила Арина. — Что ты выдумываешь? О чём ты?

— Когда мы были на чемпионате Свердловской области, после обязательных фигур их начальство позвало на банкет в здешний ресторан «Космос» во Дворце спорта, — объяснила Анька, смачно жующая пирог.

— И что дальше? — поинтересовалась Арина, начав поедать свой пирог. А он действительно, неплох!

— Я пришла в этот ресторан и сказала, что меня зовут Людмила Хмельницкая и я чемпионка Советского Союза по фигурному катанию! — на голубом глазу заявила Анька. — И чтобы они нам отсыпали этих вкусных пирогов. Вот!

Анька пальцами в жиру развернула один из плакатов, на котором была изображена она сама в костюме Люськи для короткой программы в жанре сальса, а ниже была надпись красивыми буквами: «Людмила Хмельницкая. Великая чемпионка!».

Арина хотела бы рассмеяться во весь голос, однако побоялась, что подавится: пирог действительно был вкусен и уминала она его быстро.

— И что, они тебе по первому требованию дали пироги? Как ты столько унесла, да ещё на всех? Кто газировку нёс? — с удивлением спросила Арина.

— Мы впятером ходили! — заявила Анька. — Как видишь, можно сделать всё за пять минут! Потратили, кстати, не так уж и много: всего 10 рублей! В складчину! Но тебе мы пирог подарим и так! Или даже два! Бери ещё один! Ты нас всегда пирожными угощаешь!

Арина взяла ещё один пирог, удручённо покачав головой, и уже совсем забыла о теме, на которую она хотела пообщаться с будущей маман. В очередной раз убедилась в её пробивной силе, которая давала себя знать со столь юного возраста. Ну кто бы вот догадался именно поступить, да ещё с такой наглостью???

Съев два пирога и запив их газировкой, Арина посмотрела вокруг. Теперь было понятно, почему Леночка временами отвлекалась от наблюдения за группой поддержки: рядом с ней сидел Егор Савосин. Молодые люди о чём-то активно общались. Ну что ж, дело молодое…

Арина тем временем ощутила большую усталость. Ведь сегодня уже столько времени она находится здесь, а завтра опять тренировка. Да ещё с самого утра: в 7:00 уже надо быть здесь! Причём будут контрольные прокаты, не обычные прыжковые тренировки. Решив, что посмотрит только на Наталью и Данила, Арина переключилась на соревнования, которые уже начались.

После того как информатор объявил о том, что сейчас состоятся соревнования юниоров-парников, он начал перечислять судейский корпус, а после этого объявил начало разминки первой группы участников.

Арина внимательно осмотрела юных спортсменов. Большинству из них было от 13 до 16 лет, при этом партнёрша была намного ниже по росту и весу, чем партнёр. В её времени такое расхождение ростово-весовых характеристик было не столь значительным. Часто попадались пары, в которых партнёрша всего на голову была ниже партнёра, и смотрелись они обычными парнем и девушкой.

Костюмы у всех простенькие, по нынешней фигурнокатательной моде. Все парни в чёрных брюках и либо в рубашках, имитирующих фрак либо костюм, подходящим под классическую музыку, либо нечто тематическое, например просто белая рубашка и брюки, либо нечто вроде комбинезона с узорами, расшитыми блёстками.

Екатинские спортсмены-парники, насколько Арина помнила, катали под арию Каварадосси из оперы Джакомо Пуччини «Тоска». Данил был в чёрных брюках, расшитых блёстками, и белой рубахе с галстуком-шарпеем, имитируя знатного дворянина. Наталья — в белом аккуратном платье, расшитом серебристыми узорами из блёсток. На фоне других фигуристов ребята явно выделялись, хотя их костюм был не так уж и сложен.

Ещё на разминке Люда увидела, что чистотой исполнения элементов они стоят на голову выше своих соперников. Чисто прыгнули параллельный двойной аксель, сделали вращательную поддержку лассо и тодес назад-наружу.

Потом, после того как разминка закончилась и на лёд вызвали катать пару из Новосибирска, назад они никуда не уходили, а стояли с Левковцевым и Викторией, ожидая своей очереди на старт.

Новосибирцы откатали со значительными ошибками, партнёрша упала с двойного сальхова, не сделали параллельное вращение. Оценка была очень низкой для старта такого уровня: 3,5 балла.

— Для исполнения короткой программы на лёд приглашается спортивная пара Наталья Крестьянинова — Даниил Биткеев, город Екатинск, — сказал информатор.

Раздались громкие аплодисменты и пронзительные крики группы поддержки, которые заглушили половину стадиона. Болельщики, сидевшие рядом, радостно засмеялись: никуда не ушли эти весёлые ребята из гостевой трибуны. Продолжают всё так же шалить! Люда неожиданно вспомнила, о чём она хотела поговорить с Анькой: сказать, чтобы она громко не кричала, да и в целом, вела себя поприличнее. Однако забыла, прельстилась пирогами.

Даниил и Наталья, взявшись за руки, проехали вдоль судейского ряда, потом разделились, подъехали к центральному кругу, где Данил встал на колено, на которое спиной опустилась партнёрша, раскинув руки в стороны. Данил склонил голову и положил ей руки на плечи. Такое ощущение, как будто парень горюет над умершей девушкой. Поза была понятной тем, кто знаком с либретто, ведь опера повествовала о трагической любви оперной певицы Флории Тоски и её возлюбленного, художника Марио Каварадосси. Действие происходило в Риме во время наполеоновского завоевания Италии.

Поза была довольно трагичной, и зрители отреагировали громкими аплодисментами. Потом всё стихло.

Заиграла трагичная музыка «Арии Каварадосси». Наталья раскинула руки в стороны, быстро встала на ноги, следом за ней поднялся Данил, и ребята, сделав несколько пируэтов, покатили к правому короткому борту, где Данил взял Наталью за талию и исполнил двойной подкрут. Чисто! Выехали ребята абсолютно параллельно, взяв друг друга за руки и высоко подняв свободную ногу вверх.

Потом начали заходить на двойной аксель и прыгнули его достойно, не очень параллельно, зато чисто. После акселя исполнили двойной выброс сальхов, который во времена Арины был супер простейший, с которого начинали тренировать выбросы юные парники. Однако для перворазрядников Советского Союза это был абсолютный топ и ультраси!

После этого исполнили параллельную дорожку шагов, параллельное вращение и поддержку лассо пятой группы, а также тодес назад-наружу. Ни одной ошибки! Всё сделано чисто! Конечно, Арина рассуждала об этом прокате со своей точки зрения, в её времени перворазрядники катались посложнее, прыгали тройные прыжки, подкрут был тоже тройной в большинстве случаев, да и выброс тоже. Однако, глядя именно на этих ребят, никто бы не сказал, что они всего пару-тройку месяцев назад вообще только встали в пару и начали тренировать парные элементы.

Радости Левковцева и Виктории не было предела, когда ребята откатали программу и под грохот аплодисментов подъехали к калитке.

— Молодцы! Огромные молодцы! — заявил Владислав Сергеевич и по очереди обнял сначала Наталью, а потом Данила. — Справились со всем!

Похоже, это были правильные слова, потому что и болельщики, а самое главное, судьи были с ними абсолютно согласны. Ребята получили за прокат оценку в 5,5 баллов, что являлось для юниорского парного катания абсолютным максимумом. Не поскупились судьи на хорошие баллы, несмотря на то что катались ребята под вторым стартовым номером и ещё предстояло откататься шестерым участникам. Увидев, что всё в порядке, Арина решила покинуть соревнования.

— Кто со мной? — спросила она. — Я в общежитие!

— Все с тобой! — единогласно подняли руки члены группы поддержки.

— Ну что там, собираетесь ехать в общагу? — спросила подошедшая Соколовская. Рядом с ней Малинина.

— Поедем! — согласилась Арина. — Я думаю, хватит на сегодня этого боления. Свой долг мы выполнили. Да и наши ребята заняли хорошие места. Сейчас нужно позаботиться о себе: нам завтра ехать на тренировку к 7 утра.

— Надо найти тренера! — заявила Марина. — Спросим его об установках на сегодня и завтра.

Владислав Сергеевич сейчас находился рядом со служебным коридором, внимательно наблюдал за прокатами конкурентов, и, естественно, он и Виктория должны были оставаться до самого конца соревнований, до которого было ещё не так-то и близко.

Узнав, о чём хочет попросить Арина, Левковцев согласно кивнул головой.

— Конечно, езжайте! Чтобы завтра к 6:30 были готовы! Заеду за вами на автобусе. Поедем на тренировку. После неё времени до старта останется ещё много, поэтому вернётесь в общежитие для завтрака и отдыха. Потом приедете. На сегодня всё, свободны, спасибо за то, что приехали и поддержали наших спортсменов!

Арина посмотрела на гостевую трибуну: там уже почти никого не было, кроме юниоров, оставшихся по нужде: после соревнований танцоров было назначено собрание, на котором должны раздать стартовые номера на короткую программу одиночников и произвольную программу парников и танцоров.

Вся тёплая компания, похоже, убежала на стоянку к автобусу, не стала дожидаться разговора Арины и тренера. Осталось только последовать за ними…

…Пока в городе Свердловске на ледовой арене Профсоюзов проходили такие интересные события, в Москве на Старой площади, 6, в городском комитете КПСС, происходили события не менее интересные, которые, возможно, окажут влияние на многих.

Валентин Игоревич Шеховцов, председатель центрального комитета Федерации фигурного катания СССР, долго раздумывал, как же провернуть положительное решение Комитета по физкультуре и спорту Советского Союза о допуске Хмельницкой к зарубежным ледовым шоу. Валентин Игоревич справедливо полагал, что это очень положительно скажется на реноме советского фигурного катания в целом, да ещё накануне важнейшего олимпийского сезона. Очевидно, что на товарища Грамова, который наотрез отказался предоставлять это разрешение, можно было подействовать только через председателя Совета министров СССР Николая Ивановича Рыжкова, его прямого начальника. Однако где он, Шеховцов, а где Рыжков? Фигуры совсем разного уровня влияния, и даже разного круга общения.

Однако, естественно, Шеховцов знал обо всех раскладах и тайных течениях в советской номенклатурной верхушке и о том, что Борис Николаевич Ельцин, является протеже председателя Совета министров, и о том, что у него довольно близкие, доверительные отношения и с Соколовской, и с Хмельницкой. Поэтому и созрел вопрос о личной встрече с Ельциным, чтобы обсудить текущие дела. Будучи народным депутатом Московского горсовета, для Шеховцова записаться на личный приём к московскому градоначальнику не составило большой проблемы. Ельцин, благоволивший фигурному катанию, похоже, догадался, что речь пойдёт о чём-то важном. Принял сразу.

— А я о вас, товарищ Шеховцов, даже вспоминал! — заявил Ельцин, расхаживая по своему кабинету.

— Вспоминали? И в каком же ключе? В положительном или отрицательном? — осторожно спросил Шеховцов, пробуя номенклатурный чай с лимоном из стакана в серебряном подстаканнике.

— Исключительно в положительном ключе, понимаешь, — заявил Ельцин. — За последний месяц вы вывели наше женское фигурное катание на очень высокий уровень. От меня лично вам большая благодарность. Ну и, естественно, я догадываюсь, что вы пришли не просто так.

— Не просто так, — согласился Шеховцов. — Когда мы выступали в Америке, Людмила Хмельницкая и Марина Соколовская произвели настоящий фурор на американских, и в целом, на зарубежных зрителей. Они стали буквально плакатами Советского Союза, нашего образа жизни, нашего спорта и искусства. Им тотчас поступило предложение об участии в зарубежном турне, которое состоится в конце весны, начале лета, по Северной Америке, возможно, и по всему миру. У меня попросили подтверждение того, что наши девчонки смогут в нем участвовать. Однако я не имею полномочий давать положительное решение, поэтому обратился к своему непосредственному начальнику, Марату Владимировичу Громову.

— Я думаю, скорее всего, вы получили отказ! — весело спросил Ельцин.

— Совершенно верно, — согласился Шеховцов, недоумевая, чему же веселится Ельцин. — Товарищ Грамов — человек старой закалки, который считает, что советские спортсмены не должны участвовать в развлекательных мероприятиях. Я не добился положительного решения по этому вопросу.

— Вы знаете, девушки обращались ко мне напрямую с этим разрешением, — заявил Ельцин. — И они это разрешение от меня получили. Честно сказать, я не думал, что кто-то будет препятствовать ему. Партия однозначно хочет, чтобы и Людмила, и Марина представляли Советский Союз на всех уровнях зарубежного спорта. А сейчас что же получается, товарищ Шеховцов? Значит, я соврал нашим великолепным спортсменкам! А это очень нехорошо! Хорошо, что вы ко мне пришли и сказали об этой проблеме. Уверяю вас, она будет решена в самое ближайшее время. Тем более, время у нас ещё есть, времени до весны много, и я сумею воздействовать на Совет министров, чтобы получить положительное решение по этому вопросу. Какие-то ещё будут просьбы?

— Нет, просьб никаких, — быстро сказал Шеховцов, не веря в свою удачу. — Мы получаем от партии, от советского правительства полную поддержку, финансирование в полном объёме, нам ничего не надо, товарищ Ельцин.

Поговорив ещё немного, собеседники, довольные собой, разошлись. Ельцин остался в своём кабинете и, недолго думая, взял телефон правительственной связи с председателем Совета министров СССР Николаем Рыжковым. Предстоял серьёзный разговор. Нужно было, чтобы Рыжков подействовал на своего подчинённого.

Несмотря на то что Ельцин сказал Шеховцову о том, что дело это практически решённое, на самом деле это было не так. Ельцин хорошо помнил свой последний разговор с председателем Совета министров и о его недовольстве большими преференциями для Хмельницкой и Соколовской. И вот сейчас придётся опять наступать на эти же грабли и затевать абсолютно такой же разговор. Конечно, будь Ельцин генеральным секретарём, это не составило бы никакой проблемы. Но сейчас статус первого секретаря Московского горкома и кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС, стоял намного ниже, чем статус предсовмина Рыжкова, второго человека в Советском Союзе, и здесь Борис Николаевич по-прежнему оставался в роли просителя…