Памятуя о вчерашней беседе вокруг тлеющих углей жаровни, Джулиано не бросился сразу рассказывать об услышанном налево и направо, а решил хорошенько подумать над открывшимися ему мрачными тайнами Лукки и сеньора де Вико. Кроме того, оставался ещё серьёзный должок за девицами из Обиньи, подло выкравшими у него запрещённую инкунабулу. Если книжица, не приведи господь, попадёт в руки Псов, ему и отцу Бернару несдобровать. Джулиано ни на миг не сомневался, что дьяболловы кошки без зазрения совести продадут его с потрохами, стоит им только увидеть раскалённые щипцы в руках мастера заплечных дел. Пусть предательство и измена останутся на десерт, пока он займётся делами насущными.

Так размышлял Джулиано с утра по дороге в уже ставшую родной школу фехтования сеньора Готфрида, но судьба, как обычно, всё решила за него…

В десятом часу маэстро Майнер пригласил всех учеников во внутренний дворик и объявил, что желающим принять участие в ежегодном кубке Конта требуется в ближайшие пару недель уплатить по пять аргентов в казну городского магистрата. Потому что именно магистрат отвечает за проведение ежегодных состязаний за кубок Истардии среди фехтовальных школ города. И собранные таким образом средства станут основой призового фонд игрищ, который напрямую зависит от количества заявившихся участников.

Большинство воспитанников сеньора Готфрида тут же погрустнело. В их числе оказались и Джулиано с Пьетро.

После собрания приятели вернулись в отведённую им комнату и устроили совет. Под горестные охи и сокрушительные причитания своего слуги Гастона Ваноццо вытряс свой кожаный кошель над перевёрнутой кирасой. Джулиано снял с пальца тонкое золотое кольцо, добытое в библиотечной башне из могилы императора Адриана — единственное сокровище, оставшееся у него после уплаты всех накопившихся долгов. Хмурый Пьетро раздражённо развёл руками, тем самым давая понять, что он снова на мели.

— Что будем делать, друзья? — спросил де Ори, задумчиво разглядывая содержание ржавого доспеха. — Денег у нас более чем на один взнос не хватит. Я, конечно, могу написать отцу, и он вышлет ещё. Вот только пока моё послание дойдёт до родной Силиции, пока кто-нибудь соберётся в Конт… На это может уйти пара месяцев.

Здоровяк вздохнул, с искренним сожалением убирая деньги обратно в кошелёк.

— В прошлом году чёртовы скряги просили всего три монеты, — проворчал де Брамини, задумчиво потирая гладкий подбородок.

Де Ори меланхолично пожал широкими плечами:

— Мы либо соглашаемся и участвуем, либо смотрим с трибун, как другие забирают наши призы.

— Может, получится занять требуемую сумму у кого-нибудь из ростовщиков? — предложил Джулиано.

— Ха. Они не дадут ни одного рамеса под честное слово. Тем более мне, — хмуро сообщил Пьетро, — а заложить у нас нечего. Твой брат нам случайно не поможет?

Пристальный взгляд вишнёвых глаз упёрся в худое лицо Джулиано. Юноша отвернул лицо к окну, неприязненно дёрнув сгорбленным носом.

— Не могу пока у него ничего просить, — неискренне признался Джулиано. — Лукка при каждой нашей встрече припоминает мне, сколько стоило ему моё помилование.

Низенький фехтовальщик и силициец разом трагически вздохнули при этих словах.

— Послушай, Пьетро, — начал де Грассо, пощипывая густой чёрный ус, — не твой ли, случайно, родственник — архитектор де Брамини? Он вроде бы при деньгах.

Пьетро насупился и скрестил короткие руки на груди:

— И что из того?

— Ты мог бы одолжить монеты у него, — предложил Джулиано.

— Нет, — быстро отрезал Пьетро, — мы с папашей не общаемся с тех пор, как я передумал идти по его стопам.

— Жа-аль, — сказал де Ори, возвращая кольцо де Грассо.

— Ерунда, я что-нибудь придумаю, — с этими словами низенький фехтовальщик нахлобучил себе на голову потасканный берет и вышел из комнаты.

Де Брамини вернулся после обеда и сразу с порога довольным голосом объявил:

— Есть возможность неплохо подзаработать. Через час наниматель будет ждать нас в «Прожорливой Кошке». Вы со мной?

Пьетро довольно улыбался, и де Грассо показалось, что привычная бодрость и лёгкий нрав снова вернулись к низкорослому фехтовальщику.

— Надеюсь, нам не придётся грабить какого-нибудь бедолагу-купца, отказавшегося уступить товар по сходной цене? — с сомнением уточнил Ваноццо.

— Нет! Как ты мог обо мне так плохо подумать! — возмутился де Брамини. — Это дело, я бы сказал, несколько деликатного рода. Наниматель очень хочет проучить одного заезжего фехтовальщика. Устроим ему показательную порку, и денежки у нас в кармане.

— Звучит обнадёживающе, — усмехнулся де Ори.

— Так чего же мы ждём! — воскликнул Джулиано, пристёгивая ножны к поясу.

Через полчаса они сидели в «Кошке», наслаждаясь теплом, идущим из растопленных очагов. Трактир был небольшой, но уютный: два базальтовых игрипетских льва с человеческими лицами на входе, два чёрных от сажи камина с деревянными статуэтками пум и тигров на широких карнизах, дюжина массивных столов, лесенка на второй этаж. Обеденный зал украшали венки из веточек пиний и остролиста, перевитых золотыми и серебряными лентами. На стойке заказов умывалась большая откормленная кошка совершенно нездорового вида.

Очевидно, что под действием какого-то страшного недуга — стригущего лишая или чесотки — вся шерсть на несчастном животном начисто облезла, и сердобольные хозяева связали для бедолаги алую шерстяную кофту с тремя белыми треугольниками на груди. Кошка недовольно щурилась на пришедших огромными золотистыми глазами, временами подёргивая хлыстом бородавчатого крысиного хвоста.

Наморщив лысую морду, существо вальяжно потянулось и, спрыгнув на пол, направилось к приятелям, чтобы обнюхать новых посетителей.

— А это не заразно? — поинтересовался Джулиано у коренастой подавальщицы, указав глазами на странный образчик из семейства кошачьих. — Глядя на ваше животное, я что-то сам начинаю чесаться.

Женщина окинула его презрительно-ледяным взглядом и проворчала, обращаясь к кошке:

— Клёпа, милая, не подходи к этому сеньору, он блохастый.

Пьетро недобро глянул на приятеля исподлобья, но, обернувшись к подавальщице, мгновенно переменился. Его хмурая гримаса исчезла, сложившись в самую приветливую мину, на которую только было способно лицо фехтовальщика:

— Вина и сыра, прелестная хозяюшка, будьте так добры!

Пристально оглядев всю компанию и неприветливо шмыгнув крупным носом, женщина молча удалилась на кухню. Её не было не менее четверти часа, при том что других посетителей, кроме нашей троицы, в траттории не наблюдалось.

Затем сеньора всё-таки появилась в зале, но с весьма кислым выражением на лице. Она поставила на стол перед приятелями большой поднос с кувшином белого вина и неровно наломанными ломтями пахучего сыра, гордо развернулась и снова пропала.

— Эх ты, деревня, — шепнул Ваноццо на ухо Джулиано, — в следующий раз лучше помалкивай! Это ж любимая порода кошек герцогини Изабеллы — игрипетский свинкс называется.

— Это ты свинкс, — проворчал Пьетро, отправляя белый, истекающий соком кусок сыра в рот, — а это сфинкс — кошка сеньоры Кьянти.

— Что ж поделать, — де Ори нагло подмигнул Джулиано, — с Дьяболловыми кошками нам всем в последнее время что-то не везёт.

— У-гу, — согласился де Грассо, прихлёбывая бледное разбавленное вино.

Время шло. Вино заканчивалось. Зал наполнялся незнакомыми контийцами. Пьетро всё чаще прислушивался к приглушённому звону колоколов в церквушке на соседней улице, размеренно отбивавших четверти.

— Ну и где твой наниматель? — уточнил Ваноццо, заливая в своё лужёное горло последнюю порцию алкоголя. — Сколько нам его ещё ждать?

— Задерживается, — Пьетро неуверенно озвучил и так очевидную для всех истину.

Входная дверь траттории снова отворилась, впуская в натопленный зал свежее дыхание зимы и тощего сгорбленного человека с постным невыразительным лицом. Его блестящий череп едва прикрывал видавший виды войлочный колпак. Толстая стёганная куртка вспучивалась пустыми складками на груди. Мужчина быстро окинул трактир колючим цепким взглядом из-под полуприкрытых век и, не задерживаясь, направился к столику, где сидели приятели.

— Мы уже собирались уходить, — недовольно сообщил подошедшему де Брамини.

— Примите мои искренние извинения за опоздание, уважаемые сеньоры, — произнёс сутулый тоном, в котором не сквозило и намёка на раскаяние. — Обстоятельства непреодолимой силы задержали меня на пути сюда, но если вы согласны помочь моему хозяину, я готов немедленно проводить вас к нему.

— Поздно уже сейчас коней погонять, милейший, — сказал Ваноццо, прислонившись спиной к стене с золотистым гобеленом в игрипетском стиле. — Расскажите толком, что вы от нас хотите и сколько заплатите, а мы решим, стоит оно того или нет.

— Хорошо, — тут же согласился человек. Он сел на соседний конец лавки, занимаемой силицийцем, подул на замёрзшие пальцы и продолжил: — один заезжий фехтовальщик повздорил с моим хозяином. Причина не бог весть какая, но отказаться нельзя, да и обидчик не желает идти на мировую. А мой сеньор не хочет рисковать здоровьем и готов заплатить солидную сумму бравым молодчикам за то, что они избавят его от этой головной боли.

— Мы не грязные наёмники! — гордо и чуть более громко, чем следовало, возразил Джулиано.

— Никто и не просит вас его убивать, — заверил юношу слуга, — достаточно устроить ссору и ранить человека, на которого вам укажут, чтобы к назначенному сроку он не смог держать оружие в руках.

— Сколько? — облизав пересохшие губы, уточнил Пьетро.

— Как и договаривались, сеньор де Брамини, тридцать аргентов.

— Не слишком ли много за такую услугу? — усомнился Ваноццо.

— Можете взять меньше — ваше право, — предложил сутулый, криво улыбнувшись. — Мой господин предлагает вам честную цену за риск: дуэли в Конте всё ещё не одобряются святым Престолом.

— Как имя фехтовальщика, которого нам предстоит покалечить? — уточнил Джулиано.

— Вам всё расскажут при личной встрече, — уклончиво ответил слуга.

— Мы согласны! — нетерпеливо воскликнул де Брамини.

Расплатившись, приятели и их сопровождающий вышли на шумную Дель Бабуино, прошли мимо питьевого фонтанчика с уродливой статуей странного мохнатого божества, давшего название улице, и затерялись в сумрачных переулках города. Вскоре Джулиано ощутил запах сырости и нечистот. Компания достигла портовых районов Конта.

Оглядевшись по сторонам, сутулый человек направился к покосившейся двери в старом двухэтажном палаццо с кривой, наполовину обрушившейся башней. Строение выглядело запущенным и необитаемым. Решётки на окнах оплели высохший плющ и паутина. Витые осыпающиеся пилястры, треугольные карнизы, грубый рустовый камень на стенах и встроенная в портал античная арка говорили о солидном возрасте здания.

Прежде чем войти в незапертую дверь, слуга ещё раз пробежался глазами по соседним домам, выискивая что-то в оконных рамах, занавешенных грязными тряпками.

— Если твой хозяин действительно проживает в этом доме, то он нищий разбойник и пройдоха, ради наживы заманивающий к себе неосторожных контийцев под разными благовидными предлогами, — недовольно проворчал Ваноццо, вступая под сень портала, — посему я хотел бы заранее предостеречь тебя от подобных игр с нами. Ибо оружие мы носим не для красы.

— Что вы, сеньор, — откликнулся слуга, ничуть не обидевшись и уверенно ведя вперёд замедлившуюся процессию, — это палаццо давно пустует. Мой хозяин хочет сохранить инкогнито, потому и назначил вам встречу в таком глухом месте.

Негромкие слова провожатого и шаги идущей следом троицы далеко разносило по пустому коридору, заваленному трухлявым хламом, гулкое эхо.

— Подождите здесь, — слуга указал на грязный внутренний дворик, заросший сорной травой и колючками, — я схожу за сеньором. Вот ваш задаток — десять аргентов.

Сутулый человек протянул Джулиано туго набитый кошелёк из чёрного бархата. Пьетро шустро перехватил мешочек и принялся считать монеты.

Слуга ушёл. Пьетро закончил подсчёт и спрятал кошелёк за пазуху. Троица разбрелась по широкому двору, рассматривая потрескавшиеся мраморные статуи танцующих девиц, пересохший фонтан и одинокое земляничное дерево с бурой шелушащейся корой, похожей на сгоревшую под солнцем человеческую кожу. Недоеденные птицами остатки засохших ягод земляничника вспыхивали тревожными красными искрами под порывами бодрящего зимнего ветра.

— Может, уйдём, пока не поздно? — предложил де Ори, чья разыгравшаяся подозрительность сегодня неприятно поражала Джулиано. — Не нравится мне что-то этот тип и место, которое он выбрал для встречи.

— А деньги? — возмутился Пьетро. — Не слишком благородно с нашей стороны обманывать доверившегося нам человека.

— Переживёт, — отмахнулся Ваноццо, — потом вернёшь. Придумаешь что-нибудь в оправдание.

— Если сдрейфил — дверь там. Без тебя как-нибудь справимся, — Пьетро гордо скрестил руки на груди в знак непреклонности своих намерений.

Ваноццо побагровел от возмущения, но окрик де Грассо не дал словесной перепалке вылиться в серьёзный конфликт.

— Друзья, идите ко мне, — позвал спорщиков Джулиано, выглядывая из входной арки большой гостиной, — предлагаю обосноваться тут. Отсюда весь двор как на ладони, и в спину никто не ударит.

Пока де Ори недовольно таращился в узкое окошко, выходившее в пустой тупичок, Пьетро с Джулиано, чтобы согреться и убить время, споро разожгли огонь в закопчённой пасти старого камина. Пламя жадно пожирало бросаемую в топку сломанную мебель и источенные жуками доски расколотых дверей. Клубы сизого дыма с гудением уносились в массивный дымоход. Де Грассо даже отыскал где-то в куче старого хлама чёрную перекрученную кочергу и ловко орудовал ею, вытаскивая на свет божий всё новые и новые предметы интерьера, пригодные для растопки.

Знакомый войлочный колпак слуги мелькнул за вечнозелёным земляничником. Следом проплыло ещё несколько бесформенных шляп и пара беретов, украшенных белыми перьями. Люди безошибочно нашли фехтовальщиков по запаху дыма и треску огня. Шестёрка незнакомцев во главе с сутулым развернулась полукругом, перекрывая отход из дома. Сосредоточенные люди в поношенной одежде без лишних слов обнажили длинные ножи, а двое крайних направили на приятелей тяжёлые мушкеты с дымящимися фитилями. Из-за их спин выступили паскудно ухмыляющиеся Джованни и Валентино.

— Смотрите, сеньор Боргезе, наш деревенщина тут, как я вам и предсказывал, — небрежно проронил ди Лацио, — ничто не манит пчёл так, как мёд. Нищие же всегда охотно идут на блеск оронов.

От слов Валентино по лицу Джулиано прошла короткая нервная судорога.

— Я же говорил, надо уходить, — зло проворчал де Ори, косясь на замершего Пьетро.

— Мы вас не задер-рживаем, сеньоры. Вы двое можете идти куда пожелаете. Нам нужен только он, — Джованни бесцеремонно ткнул пальцем в сторону Джулиано. — С Ультимо у нас сегодня запланир-рован короткий р-разговор…

— Какая странная шпага у вас, сеньор де Грассо, — шутя заметил Валентино, извлекая из ножен дорогой клинок с изящный витой гардой и картинно взмахивая им перед собравшимися.

— Это кочерга, — проворчал Джулиано в усы.

— Вот что, сеньоры, — начал Ваноццо, выступая вперёд и медленно вытягивая из ножен тяжёлый меч, — я бы, конечно, мог подарить вам жизнь, но вы, погрязнув в собственной чванливой глупости, посмели назвать меня — славного потомка барона де Ори — нищим! За это вы, канальи, заплатите кровью!

— К Дьяболле всё, — чуть слышно пробормотал Пьетро с непонятным выражением на лице, — мне так и так конец.

Вскинув клинок, он молниеносно бросился на ближайшего человека с мушкетом и сильным ударом сбил его оружие в сторону. Запоздало грохнул первый оглушительный выстрел. Никого не задев, пуля вдребезги разнесла остатки стекла в одной из старых оконных рам. Следующим ударом Пьетро вогнал свой меч под рёбра чуть замешкавшегося стрелка.

Почти сразу последовал выстрел из второго мушкета. Тяжёлая свинцовая пуля разнесла руки мраморного Атланта, на которые опиралась каминная полка. Каменный карниз треснул, накренился и обрушился в огонь, наполняя комнату злыми огненными шершнями. Залу заволокло едким пороховым дымом.

Кто-то выругался, закашлял. Сталь зазвенела о сталь.

Не дожидаясь, пока дым рассеется, Джулиано кинулся вперёд и вбок. В ушах неприятно звенело, но юноша не стал обращать на это внимание.

Кривоносый наёмник, выступивший из-за спины второго мушкетёра, вскинул лёгкий арбалет и пустил стальной болт в лицо Джулиано. Юноша дёрнулся и почувствовал стремительное движение воздуха у виска. Острая стрелка болезненно дёрнула его за смоляной вихор. Де Грассо поморщился.

Ещё один стальной болт опасно просвистел в двух пальцах от его плеча.

Размахнувшись на бегу так и не выпущенной из рук увесистой кочергой, де Грассо выбил зубы стоявшему впереди стрелку, спешно перезаряжавшему мушкет.

Слева вскрикнул очередной наёмник, вскользь напоровшись предплечьем на клинок де Брамини.

Джулиано принял удар длинного ножа арбалетчика на закопчённый прут, зацепил крюком его плечо, рывком потянул на себя. Человек потерял равновесие, полетел вперёд, раскинув руки, и наткнулся на острое колено Джулиано, угодившее ему прямо в пах. Арбалетчик скорчился, хватаясь за промежность. Де Грассо стремительно обрушил кочергу ему на спину, сломав мужчине как минимум пару рёбер. Арбалетчик дико взвыл, судорожно корчась на куче ветхого хлама.

Джулиано быстро развернулся, краем глаза отметив, что мушкетёр с окровавленной дырой на месте рта без чувств валяется в паре шагов от воющего мерзавца. Одной рукой стрелок всё ещё сжимал бесполезный мушкет с потухшим запальным шнуром.

Юноша стукнул арбалетчика кочергой по затылку, мгновенно заставив его замолчать. Походя зацепив кремниевое ружьё закопчённым прутом, Джулиано легко отбросил мушкет подальше в сторону.

Взгляд Джулиано скользнул по Де Ори, бесновавшемуся справа.

Двое наёмников, умело размахивая баллоками, теснили его к чадящему камину. Улучив момент, Ваноццо резко сократил разделяющее их расстояние и отвесил одному из нападающих сокрушительный удар гардой в челюсть. Тот покачнулся и сполз по стенке. Второго де Ори с разворота ткнул остриём клинка в бедро. Оба противника де Ори разлетелись в разные стороны, подобно дворовым шавкам, рискнувшим проверить на зуб мощь силицийского медведя.

Пьетро, добивший своего израненного врага, кинулся на помощь к Ваноццо.

Сутулый наёмник в войлочном колпаке попятился к выходу в атриум, опасливо поводя перед собой длинным кинжалом. Из-за его спины снова громыхнуло.

На этот раз звук показался Джулиано слабее — стрелявший находился в открытом дворике.

Вслед за выстрелом правое колено Ваноццо как-то странно подломилось, и он стремительно рухнул рядом с телом своего первого врага, поверженного ударом в челюсть. Пьетро, пригнувшись, набросился на второго противника де Ори, который, скрипя зубами, отползал в дальний угол разгромленной гостиной, зажимая глубокий кровоточащий разрез на ляжке.

Юноша решил, что приятели справятся с последним наёмником без него. Он резво выскочил во двор следом за сутулым и тут же налетел на Джованни, поджидавшего его с отстрелявшей пистолью в одной руке и скьявоной[246] в другой. На лице Боргезе играла мерзкая ухмылка.

Сутулый наёмник попытался заслонить собой сына Папы, но тот грубо отпихнул его с дороги.

— Не лезь, он мой! — отрывисто бросил Джованни, занимая угрожающую стойку.

Не сбавляя скорости, Джулиано вклинился в защиту Джованни, стремительно выгнулся, нависая над оппонентом, зацепил кочергой витую гарду противника и рванул его короткий меч в сторону.

Описав дугу, скьявона, сплетённая с орудием истопника, брякнулась в заросли колючек.

Джулиано с хищным шелестом выхватил свой меч из ножен и сделал глубокий выпад в сторону обезоруженного противника. Джованни резко скакнул назад, но Джулиано оказался быстрее. Его меч пропорол глубокую борозду на правом плече заклятого врага, разрезав рукав дорогого камзола и выпустив на волю алых змей Джованни. Боргезе зашипел, отступая за спину Валентино. Он схватился за плечо, пошатнулся и был подхвачен под локоть сутулым наёмником, который тут же настойчиво потянул его к выходу.

Джулиано замер, словно налетел на стеклянную стену, и медленно попятился, заметив в руке ди Лацио тяжёлую пистоль с дымящимся запальным шнуром, нацеленную в грудь юноше.

— Кармина просила тебе кое-что передать! — усмехнувшись, сказал ди Лацио, вытянул руку в сторону де Грассо и нажал на курок.

Громыхнуло. Тело полоснуло болью.

Джулиано схватился за бок и сильно пригнулся, стремясь разглядеть двор через завесу порохового дыма. Пальцы ощутили рваные обрывки колета и липкую горячую влагу. Хвала всевышнему, пуля прошла по касательной, и кишки пока не собирались растекаться по бриджам, а рёбра не торчали развороченной розочкой.

Справа в воздухе промелькнула неясная тень. Валентино странно дёрнулся и повалился на землю.

Когда пороховой дым развеялся, Джулиано опасливо приблизился к земляничному дереву, где среди жухлых алых ягод, поверх подбитого светлым мехом короткого плаща, похожего сейчас на распахнутые крылья ангела, распростёрся Валентино. Его голова была повёрнута насторону. Из пробитого виска на затылок тонкой струйкой сочилась густая патока крови, стекая по золотисто-медовым прядям — так похожим на волосы сестры. Рядом лежал увесистый осколок гранита, испачканный в тёмной руде. Ни у кого не вызывало сомнений, что ди Лацио приложили по голове именно этим снарядом.

Джованни и сутулого наёмника нигде не было видно.

— Дружище, ты живой? — спросил подбежавший де Брамини, вытирая карминовый бисер, проступавший из тонкого пореза на щеке, разодранным рукавом дублета.

Джулиано рассеянно кивнул, разглядывая поверженного врага.

— Хорошо его Ваноццо приложил, — сказал Пьетро, пиная бесчувственного Валентино в бедро.

Из разваленного прохода в обеденную залу показался прихрамывающий силициец. Он мрачно оглядел двор и не спеша приковылял к приятелям. Его широкие бордовые штаны с левого бока потемнели от крови.

— Ультимо, проверь, дышит он там или мне придётся заказывать мессу за упокой его грешной души? — попросил Ваноццо, тяжело приваливаясь к пьедесталу обезглавленной женской статуи, задорно приподнявшей упитанную ляжку.

Джулиано склонился над телом Валентино, положив ладонь ему на грудь.

— Саттана его разберёт, — проворчал он растерянно.

— Пусти-ка, — низкорослый фехтовальщик оттеснил юношу в сторону и попытался нащупать яремную вену на шее ди Лацио.

Внезапно де Брамини как-то сразу расслабился и вытер замаранную кровью Валентино руку о светлый мех его плаща.

— Дьяболлова кошка! Кажется, он покойник, — тихо пробормотал Пьетро.

Джулиано рассеянно коснулся нательного креста:

— А другие раненые?

— Я своих добил, — сообщил довольный собой де Ори.

— Я тоже. И про оставшихся не забыл, — де Брамини со значением покосился на Джулиано. — Сутулый и Джованни сбежали. Они могут привести подмогу. Пора нам уносить ноги, — высказал общее желание Пьетро.

— А я тебе о чём говорил ещё полчаса назад?! Вот послушались бы меня и не погрязли в этом дерьме, — пробасил Ваноццо.

Пьетро отвёл глаза и досадливо поморщился. Как и всякий маленький, но гордый человек, он не любил, когда ему в открытую указывали на его просчёты.