— Эй, дружище, ты всё ещё грезишь мечтой полюбоваться на красоток сеньоры Обиньи? — с ленивой задумчивостью спросил Пьетро у Джулиано.

— Конечно, о чём речь! — де Грассо радостно подбросило с тюфяка.

— Я с вами! — проревел Ваноццо, натягивая панталоны на мясистые ляжки.

— Хо-хо, сеньор кабанчик, — Пьетро с сомнением прищурился, — не уверен, что фокус, который подходит нам с Джулиано, годится и для тебя.

— Что ещё за фокус? — поинтересовался де Грассо.

— Видишь ли, — доверительно начал Пьетро, приобнимая юношу за плечи, — просто так никто тебя в школу Обиньи не пустит — матушка при рождении пришила лишнее, — Пьетро небрежно указал рукой на гульфик де Ори. — Но если переодеться в женское платье и сбрить усы, то небольшой шанс у нас есть…

Ваноццо фыркнул и покрутил пальцем у виска. Де Грассо в задумчивости почесал свою шикарную растительность под носом, взвешивая все за и против.

— Не, давай без меня, — решительно заявил он.

Глядя на серьёзные решительные лица приятеля, низенький фехтовальщик не удержался и захохотал.

— Шучу, Ультимо! Будь на тебе хоть трижды платье герцогини, только слепой не распознает в такой орясине благородного дона. Про Ваноццо я вообще молчу, — Пьетро скорчил хитрую мину. — Идёмте, есть у меня идея получше.

Маленький фехтовальщик привёл друзей в свою комнату и, приподняв одну из плиток пола, достал крошечную шкатулку, завёрнутую в невзрачную тряпицу.

— Опять жевать корешки? — с кислым видом поинтересовался Джулиано.

— Лучше! — радостно объявил приятель. — Это Глаза Кипиды. Съешь парочку, и даже матушка родная тебя не узнает.

Распутав ткань и открыв крышку ларчика, Пьетро высыпал на ладонь крупные розоватые ягоды с тёмно-шоколадными бугорками на месте отпавшей завязи.

— Ну-у, не знаю, — с сомнением в голосе протянул Джулиано, — в прошлый раз я от твоей дряни чуть не отправился на встречу с апостолом Петром.

— Не дрейфь! Ягодки лишь накладывают морок: ты останешься собой, но всем будет видеться грудастая нимфа.

— А мой дон Дигидон от этого точно не отвалится? — спросил Ваноццо, задумчиво почёсывая в паху.

— Всё будет в порядке, я уже пробовал, — заверил друзей де Брамини.

— И как долго продлится их действие? — продолжил сомневаться де Грассо.

— По традиции — до полуночи, — Пьетро широко улыбнулся. — С первым ударом колокола знойная красотка превратится в небритого вонючего мужлана!

— Ты не боишься, что за подобные фокусы Псы господни отправят тебя на костёр? — поинтересовался Ваноццо, в задумчивости катая ягодку между большим и указательным пальцем.

— Я никого силком с собою не тащу, — деланно насупился де Брамини. — Если вам не интересно бесплатно посмотреть на толпу голых девок — оставайтесь в школе.

— Ладно, давай свои ягодки, — решился Джулиано.

Пьетро вручил каждому приятелю по две розовые горошины и спрятал оставшиеся обратно в тайник. Переглянувшись, воспитанники де Либерти дружно закинули Глаза Кипиды себе в рот. Сладкий, с кислинкой сок защекотал язык и нёбо.

Подождали.

— Мне кажется, твои ягоды испортились, — пробормотал Джулиано, внимательно оглядывая себя в поисках каких-либо изменений.

— Не может быть, они свежие. Просто ты длинный, и до тебя доходит, как до Писсанской башни.

Джулиано поднял глаза на Пьетро и остолбенел. Перед ним стояла миловидная сеньорита с пышным бюстом и округлыми бёдрами. Одежда на фехтовальщике не изменилась, впрочем, как и длина волос, но все формы сделались плавными и мягкими. Из лица ушла угловатость. Губы налились соками. Хитрые глаза окружили опахала ресниц.

Пьетро тоненько захихикал, указывая миниатюрным пальчиком на Ваноццо:

— Ну ты и корова! — насмешливый голосок приятеля оказался поразительно высоким. — Повезло — родился с колотушкой между ног. Иначе пришлось бы уходить в монастырь. Сомневаюсь, что кто-нибудь позарился бы на такое счастье.

Ваноццо закрутился ужом, пытаясь разглядеть себя со стороны. А посмотреть там было на что. Перед Джулиано вертелась пухлая деревенская кладуха с широким тяжёлым лицом-свёклой и массивными икрами. На одну грудь де Ори теперь можно было положить голову, а второй прикрыться.

— Подумаешь, и не таких ещё в жёны берут! — с обидой возмутился де Ори. — Знаешь, сколько у моего отца оронов?

Голос у силицийца остался почти что прежним и звучал как громовой рокот из пустой бочки.

— Ты посмотри на него: только пять минут, как девица, а уже приданое готовит! — захихикал Пьетро.

Внезапно всполошившись не на шутку, Ваноццо полез проверять на месте ли самое ценное. Нащупав искомое, де Ори выдохнул и заулыбался.

— А я на кого похож? — непривычно тонким голосом поинтересовался Джулиано, с любопытством рассматривая округлые холмики, бугрящиеся под тонкой рубашкой на груди. Он попробовал дотронуться до интригующих возвышенностей, но его пальцы свободно прошли сквозь морок и коснулись жилистой грудины.

— Хм, — жгучая брюнетка де Брамини прищурилась, обходя юношу по кругу, — в голодный год под Мальвазию пойдёт!

Воскресный день едва входил в свои права. Летнее солнце лупило с небес яростными лучами-дубинами, походя сбивая наземь некоторых особо чувствительных сеньорит; горело на медных куполах; отражалось от многочисленных распахнутых настежь окон; дробилось в цветных витражах. Горячий воздух поднимался дрожащими потоками над булыжниками улиц и форумов. Бронзовые колокола многочисленных храмов и церквей столицы Истардии слаженно призывали добрых горожан к обедне. Но голоса их почти не трогали сердца истомившихся от адского пекла контийцев. Лишь немногие оставляли блаженную прохладу своих погребов, меняя её на раскалённые сковородки улиц, чтобы после насладиться удушливыми ароматами ладана.

Три женщины, несмотря на жару закутанные в длинные плащи до самых пяток, торопливо пересекли площадь Святого Федерико. Компания учеников Майнера, чёрно-жёлтой стайкой иволг облепившая фонтан грозного Энея[170], повелителя морей, проводила их весёлым свистом и улюлюканьем. Уж слишком колоритна была троица.

— Эй, красавицы, куда путь держите? — худой голенастый крепыш у фонтана не удержался и окрикнул девушек.

— Не твоё дело, мужлан! — прогудел де Ори, входя в роль.

— Разрешите вас проводить, сеньориты? — не отставал настойчивый воспитанник маэстро Майнера.

— Порядочные девицы не знакомятся на улицах со всяким отребьем! — отрезал Пьетро, нагло виляя пышными бёдрами в суконных панталонах.

— Порядочные девицы не носят мужскую одежду! — возмутился худой малый.

Джулиано показал ему неприличный жест, и «девицы» гордо удалились с площади под свист и причмокивание весёлых «птичников»[171].

На покатом Капитолийском холме находился живописный Контийский форум. Сам основатель города — Континус — некогда заложил в этом месте первый камень первого дома. Священная Дорога, вымощенная туфом, по которой в седую старину регулярно проходили пышные религиозные шествия, пересекала холм с запада на восток. Во времена империи больше дюжины прекрасных храмов отверженных и забытых богов украшало форум — их рассыпающиеся остовы до сих пор поднимались из земли, неустанно напоминая об утрате Истардией былого величия. Триумфальные арки первых императоров, колонны и игрипетские обелиски перемежались здесь с первыми истианскими базиликами и церквями. Множество белых колонн и остатков древних строений торчали в художественном беспорядке среди зелёных лужаек.

Чуть в отдалении проступало приземистое здание городского совета. Перед ним лежало кольцо из десятка уцелевших колонн храма Гейи, где много веков назад горело неугасимое пламя, охранявшее империю от зла. Увы, в четвёртом веке император Феодосий — ревностный поклонник новой религии — приказал закрыть сей отвратительный рассадник языческого культа и потушить огонь. В народе ходила легенда, что последняя из дев храма прокляла Феодосия за это, и через год он умер от водянки, а город разграбили фрезийские варвары.

Сразу за храмом стоял дворец гейянок — служительниц Гейи, некогда поддерживавших священный огонь. Палаццо возносилось ввысь на три яруса и имело больше пятидесяти комнат. Перед жилой частью простирался обширный двор с фонтанами и статуями самых знаменитых дев прошлого. Его окружала высокая аркада с заложенными от посторонних глаз кирпичом пролётами. Некогда, в этом месте самые знатные и прекрасные девушки Истардии проводили всю жизнь, принося в жертву богине свою девственность и чистоту. В обмен они получали всеобщий почёт и уважение от граждан старой империи. Правда, отверженная богиня была ревнива и не терпела предательств. Гейянку, нарушившую обет целомудрия, хоронили живьём.

Сейчас палаццо гейянок занимала школа Луизы де Обиньи. К счастью, маэстро не требовала от своих подопечных соблюдения обетов отверженной церковью богини. Теперь любая состоятельная девица в возрасте от двенадцати до двадцати пяти лет, выбирая между замужеством и монастырём, могла предпочесть им школу сеньоры Луизы. И если маэстро находила её достойной своего внимания, помимо умения держать в руках рапиру, девица получала здесь недурное классическое образование: обучалась философии, праву, медицине и некоторым гуманитарным дисциплинам. Сеньориты, окончившие сей весьма закрытый и изолированный от посторонних глаз пансионат, имели большой спрос по всей ойкумене в качестве личных телохранительниц монарших особ женского пола. Большинство фрейлин её высочества в последние годы набирались исключительно из девушек сеньоры Обиньи.

— Ты уверен, что остаться в мужском платье — верное решение? — в который раз переспросил Джулиано, задумчиво переминаясь с ноги на ногу под дверью палаццо школы Обиньи. — Мне кажется, в женском у нас больше шансов.

— Глупости! — возмутилась маленькая брюнетка, театрально всплёскивая руками. — Все ученицы маэстро Обиньи носят мужские костюмы. Неужели мы хуже? К тому же на нас и так все косятся. Ни одна юбка не скроет твою походку пьяного кирасира. Пусть лучше добрые горожане сразу видят, что замужество нам не светит. Что мы, лишённые иллюзий, прибыли в Конт только для того, чтобы целиком и полностью посвятить себя служению шпаге в стенах обители маэстро Луизы. К тому же у меня нет ни одной знакомой девицы со столь внушительными объёмами, как у Ваноццо, где, по-твоему, я достану на него чехол для бегемота?

— Стучись уже, — прогудела грудастая девица, — не терпится стать первым мужчиной, проникшим в этот асиманский цветник.

— Хм, — брюнетка окинула подругу пристальным взглядом, — вот что, Ваноцца, с таким голосом не стоит тебе лишний раз открывать рот. Предоставь мне право вести все переговоры.

— Конечно, приятель! — толстуха легко согласилась, размашисто хлопнув брюнетку по спине.

— Вот, курица! — возмутился Пьетро, манерно поправляя сбившийся волан рукава. — Какой я тебе приятель?

— Ах, точно, — сдавленно пискнул де Ори, — совсем забыла! Прости, подруга.

— И запомните, девочки, в полночь всё вернётся на круги своя. Постарайтесь к этому времени покинуть школу сеньоры Луизы.

— Ладно, не дураки, — согласился Джулиано, пытаясь нащупать под носом пропавшие усы.

Пьетро разочарованно покачал головой и отвесил приятелю звонкую затрещину.

— Ай, — Джулиано обиженно потёр затылок.

— Сосредоточьтесь, сеньориты, если вас поймают, мне даже представить страшно, что с вами сделают эти фурии!

Ещё раз оценивающе оглядев друзей, Пьетро громко постучал в массивную дверь, обитую скрещёнными полосами железа. Тяжёлая створка бесшумно отворилась, демонстрируя остроносое лицо суровой морщинистой старухи в белом платке. Бледные увядшие губы презрительно скривились, но тут же разгладились, когда женщина повнимательнее разглядела стоящих у ворот посетительниц.

— Новенькие? — спросила она, прищурив пронзительно голубые, по-молодому яркие глаза.

— Ага, — радостно поддакнули друзья.

— Ну, проходите-проходите, красавицы, — закудахтала старуха, пристально осматривая пустой форум за спинами нашей троицы, словно ожидая увидеть на нём толпу рвущихся в палаццо горячих молодчиков с эрегированными фаллосами наперевес. — Постойте вот тут, у фонтана, а я покамест сыщу сеньору Луизу.

Ещё раз подозрительно оглядев залитый знойной тишиной форум, бабка затворила деверь и шаркающей старческой походкой удалилась внутрь здания.

Новенькие остались одни в просторном внутреннем дворе, прямо у центрального блюдца фонтана с полногрудой мраморной сиреной. Впрочем, их одиночество скоро закончилось. Из ближайших дверей, верхних ярусов и арок выглянули любопытные девичьи личики. Двор наполнили весёлые шёпотки, смешки и пересуды. Вскоре из распахнутой настежь двери фехтовального зала выпорхнула стайка сеньорит постарше. Раскрасневшиеся, коротко стриженные девушки в тонких блузах и парусиновых штанах, облепивших разгорячённые молодые тела, плотным кольцом обступили вновь прибывших.

— День добрый, сестрички, — окликнула троицу знойная блондинка в почти прозрачной от пота рубашке с разрезом до самого пупка, из которого соблазнительно выпирали её упругие загорелые груди.

Де Ори громко сглотнул.

— Я умер и попал в рай, — едва слышно пробормотал он, дико оглядываясь по сторонам.

— Чего-чего? — переспросила блондинка, наморщив чуть вытянутый носик.

Пьетро больно ткнул Ваноццо кулаком в бок.

— Сеньорита просто на седьмом небе от счастья! — пропел де Брамини, счастливо хлопая пышными ресницами.

— А-а, понятно, — легко согласилась подошедшая русоволосая девица, уперев изящные кулачки в бока. — Издалека к нам?

— Из Силиции, — игнорируя страшные глаза Пьетро, прогудел Ваноццо. Казалось, он внезапно поглупел, начисто забыв о недавних уговорах с товарищами.

— М-м-м, как интересно, — сообщила кучерявая брюнетка, обходя друзей по кругу и внимательно разглядывая. — А ты, дылда?

Кучерявая кивнула в сторону Джулиано.

— Моя подруга из Себильи, — ответил за растерявшегося приятеля Пьетро.

— Она разве немая? — спросила блондинка, поднимаясь на цыпочки, чтобы заглянуть де Грассо в глаза.

— Нет, просто Себилья — это такая глухомань! Джулиана слегка не в себе от красот столичной жизни, — вальяжно обмахиваясь растопыренной пятерней, сообщил де Брамини.

— Ага, — невнятно помычал Джулиано, откровенно поедая глазами округлые прелести фехтовальщиц, тяжело вздымающиеся под тонким льном и шёлком рубашек.

— Вы хоть меч-то держать умеете? Или просто пришли на нас поглазеть? — насмешливо поинтересовалась чёрненькая.

— Конечно, умеем! — возмутился никогда не теряющий присутствия духа Пьетро.

— Проверим, — согласилась блондинка, протягивая Джулиано тренировочную шпагу. Юноша неуверенно принял оружие.

Сеньорита развернулась, заняла среднюю стойку и насмешливо поманила юношу к себе пальцами левой руки.

— Погоди, Аврора, пусть сначала разденутся, — возразила черноволосая, подмигивая приятельнице, — может на этом всё и закончится.

— Это так необходимо? — удивился Джулиано.

— Обязательно! Драться голышом — основополагающее правило нашей школы! — блондинка коварно улыбнулась. — Прошу!

— Только после вас, — юноша попытался отсрочить неизбежное.

— Ну что вы, я уступаю гостье.

— Ладно, — де Грассо послушно скинул плащ и стянул холщовую рубашку, оставшись в одних бриджах. — Достаточно?

Повисла неловкая тишина. Джулиано огляделся. Лица девушек погрустнели, кто-то даже махнул рукой и покинул дворик. Пьетро и Ваноццо украдкой прикрывали глаза, стараясь не сильно таращиться на бледные полукружья и топорщившиеся на слабом ветерке матовые соски вполне аппетитных грудей «подруги».

Джулиано поперхнулся и закашлялся, стыдливо пряча внезапно обретённые вполне натуральные прелести за растопыренной ладонью и витиеватой чашкой шпаги. Благо, он вовремя вспомнил, что касаться иллюзии не стоит — пальцы пройдут сквозь морок, и их обман тут же раскроется.

Аврора разочарованно хмыкнула и лениво сняла блузу, заставив де Ори перекреститься от счастья. Джулиано, как заворожённый, не мог оторвать глаз от тяжёлых упругих девичьих грудей и, конечно, пропустил первый угол в ребра.

— Ай, — промычал де Грассо, потирая ощутимо саднящий бок.

— Не зевай, подруга! — окликнула его русоволосая.

— Давай, Джу, соберись! — поддержал её Пьетро.

— Мы с тобой! — гудел разошедшийся де Ори.

Джулиано встряхнулся, прогоняя из головы манящие образы, и отшагнул назад. Лёгкая шпага девушки пронеслась в двух пальцах от его настоящей груди, легко пройдя сквозь морок. Аврора нахмурилась, но продолжила атаку.

Сталь ударилась о сталь. Шпаги легко порхали в руках дерущихся. Вскоре Джулиано по достоинству оценил мастерство и скорость светловолосой фехтовальщицы. Аврора наседала, метя острием в сердце противницы. Де Грассо защищался, изредка огрызаясь короткими и мощными атаками. Если бы не мягко покачивающийся перед глазами аппетитный бюст девицы, пожалуй, у юноши был бы шанс разойтись вничью. Увы, волнующие колыхания и затвердевшие вишни сосков в шоколадном ореоле делали своё чёрное дело, мешая полностью сосредоточиться.

— Довольно, сеньориты, — чей-то властный голос заставил дерущихся опустить оружие. — Я вижу, что наша гостья настроена серьёзно.

Говорившей оказалась высокая женщина средних лет с густой копной рыжеватых волос и сталью в глазах. Её правую щеку пересекал кривоватый шрам, а во рту не доставало верхнего зуба, что, впрочем, лишь добавляло маэстро Луизе самоуверенности и некоторого своеобразного шарма.

— Девушки, теперь ваша очередь, — маэстро жестом пригласила оставшихся новеньких занять место их «подружки».

Пьетро с готовностью скинул рубашку. Ваноццо, несколько стесняясь, повторил его действия. Теперь уже Джулиано не знал, куда спрятать глаза, чтобы не таращиться на нелепо топорщившиеся припухлости своих товарищей. Особенно дико смотрелась большая грудь на крепком бочкообразном торсе молодого силицийца. Кучерявая брюнетка протянула перевёртышам шпаги. Свежеобнажённые девицы в нерешительности застыли перед сеньорой Обиньи, сжимая клинки в руках.

— Что же вы, красавицы, la bataille[172]! — скомандовала маэстро.

— Я предпочла бы подраться с кем-нибудь из воспитанниц вашей школы, маэстро, — сообщил де Брамини.

— Зачем же? Мне достанет умения оценить ваше искусство и так.

Пьетро изящно пожал плечиками и без предупреждения атаковал Ваноццо. Де Ори резко развернулся и присел, пропуская лезвие противника над головой. Пудовые груди-мороки вполне натурально взлетели и опали, точно уши марассийской борзой. Послышались негромкие смешки. Сеньора Луиза поспешно спрятала улыбку в кулак.

Слегка покрасневший де Ори яростно полоснул Пьетро в бок. Юркий фехтовальщик легко парировал его удар и перешёл в контрнаступление. Обе полуголые противницы, сосредоточенно сопя, пытались смотреть друг другу только в глаза. Клинки зазвенели, высекая искры. Нелепая пара несколько скованно кружилась по широкому двору, весело размахивая титьками и оружием.

— Прекрасно, сеньориты, спасибо! Вы можете одеваться, — маэстро Обиньи, едва сдерживающая улыбку, кивнула Пьетро.

— А вас я, пожалуй, ещё испытаю, — сеньора Луиза ткнула длинным пальцем в широкую грудь Ваноццо.

— Лучия, принеси нам мечи.

Кучерявая брюнетка улыбнулась и заманчиво покачивая бёдрами пошла к распахнутым дверям фехтовального зала.

— Предпочитаешь девочек? — спросила Луиза де Обиньи, проследив за взглядом Ваноццо.

— Угу, — брякнул он, не подумав.

Пьетро возвёл очи горе и в отчаянии мазнул рукой по лицу, разглаживая следы возмущения.

— Что ж, я тоже люблю крепких селянок, — осклабилась сеньора Луиза, принимая у Лучии принесённый меч.

Джулиано, не удержавшись, хохотнул. Юноше было приятно, что сегодня лавры записного деревенщины пожинает не он, а де Ори.

Одевшись и заполучив привычное оружие, Ваноццо значительно повеселел. Примеряясь к новому весу, он закрутил перед собой восьмёрку и занял угрожающую стойку. Маэстро Луиза улыбнулась и пошла в атаку. Жилистые, привыкшие к постоянным нагрузкам предплечья женщины, торчавшие из-под закатанных рукавов рубашки, вздёрнули меч высоко над головой, в попытке задеть плечо противницы. Де Ори попёр вперёд, ныряя под клинок и отводя его в сторону. Фехтовальщицы быстро закружились по широкому двору, откалывая мраморную крошку с беззащитных статуй гейянок и щедро орошая друг дружку водой из низких фонтанов, которой случайно касались ткущие замысловатую вязь лезвия. Было видно, что маэстро Луиза дерётся не в полную силу, а лишь забавляется с Ваноццо, словно дикая камышовая кошка с раскормленной амбарной мышью. Наконец, когда сеньоре Обиньи надоело играться, она прижала запыхавшегося де Ори к колонне и, глядя в большие мокрые глаза силицийца через перекрестье клинков, спросила, криво ухмыляясь:

— Это ваш баллок или вы так рады моим объятьям?

Ваноццо отразил её улыбку и, с силой оттолкнув маэстро, продолжил бой.

— Пойдёмте, сеньориты, — Аврора поманила к себе Пьетро и Джулиано, — я покажу вам нашу школу. О подруге пока забудьте. Маэстро Луиза может долго так развлекаться.

Ещё раз оглянувшись на раскрасневшегося от жаркого боя Ваноццо, друзья последовали за девушкой в сопровождении Авроры, Лучии и неназванной русоволосой красавицы. Ученицы поднялись на второй этаж и распахнули перед гостями длинную галерею, уставленную портретами и мраморными бюстами почётных выпускниц школы. В центре, на порфировом пьедестале, озарённые солнечными лучами, хитроумно перекрещёнными с помощью системы зеркал, стояли кубки и награды фехтовальщиц Обиньи. Среди них на подушечке красного бархата покоился позлащённый лавровый венок.

— Это сама сеньора Луиза получила восемь лет назад за победу в общем турнире меч-меч, — указывая на реликвию, гордо завила златокудрая Аврора.

— Впечатляет, — кивнув, согласился Пьетро.

— Я думал…а-а, — протянул Джулиано, незаметно выдирая носок сапога из-под пятки Пьетро, — думала, что девушки не участвуют в общем зачёте.

— С чего бы? — Лучия оскорблённо насупилась, скрестив руки на груди.

— Девицы слабее мужчин, — уверенно заявил Джулиано, — они не могут биться наравне.

— Неправда! — возмутился Пьетро, театрально всплеснув руками. — Мы сильные, красивые и независимые. Мы всё можем!

— Мяу! — подала голос маленькая пёстрая кошечка, потёршаяся вздыбленной спинкой о ноги Пьетро. Вторая наглая усатая морда тут же высунулась из-за порфирового пьедестала и широко зевнула, показывая всем коралловый шершавый язычок.

— Аврора, это ты впустила сюда кошек?! — гневно накинулась на подругу Лучия. — Они опять что-нибудь расколотят или погрызут венок и загадят тумбу.

— Делать мне нечего, только следить за твоим блохастым выводком, — фыркнула блондинка.

— Ах, теперь это оказывается мой выводок!? — возмутилась Лучия.

— Ну не я же их притащила в школу, чтобы выслужиться перед Луизой!

— Девочки, успокойтесь! — примирительно начала безымянная девица. — Что о вас подумают наши гостьи?

Тем временем рыжий кот, выбравшийся из-за тумбы, грациозно вскочил на неё и вальяжно разлёгся между сверкающих кубков и наград, положив плутоватую морду на край бархатной подушечки.

— Зуппа, брысь! — воскликнула Лучия. — Пошёл вон, засранец!

Кот невозмутимо махнул полосатым хвостом и сшиб на пол позолоченную статуэтку в виде женщины, держащей в руках копьё и щит.

— Ну, погоди у меня, вот поймаю и сдам в Академию на опыты! — посулила животному раздосадованная девушка.

Кот, игнорируя хозяйку, принялся демонстративно вылизываться, задрав к потолку длинную заднюю лапу с розовыми подушечками.

— Так, значит? — возмутилась Лучия, притопывая белым сапожком. — Ладно!

Девушка пригнулась и, крадучись, поспешила к центру. Оставшиеся ученицы последовали её примеру. Де Брамини и Джулиано замерли, желая насладиться разворачивающейся комедией на расстоянии.

— Кис-кис-кис, — ласково защебетала Аврора.

Зуппа нагло перевалился на другой бок, занявшись вылизыванием лоснящегося полосатого брюха. Пёстренькая кошечка перебежала к ногам Джулиано.

— Хватай его! — скомандовала Лучия, делая быстрый рывок в сторону рыжего.

Взвившийся, как на пружинах, кот ласточкой ушёл под потолок. Кубки и наградные статуэтки, сбитые по дороге ударами его мощных лап, звонким водопадом рассыпались по всему полу. Ошалевшая от грохота кошечка пулей взлетела по Джулиано. Использовав его в качестве трамплина, животное скрылось в коридоре, оставив на теле де Грассо весьма чувствительные царапины. Шум спугнул ещё парочку дремавших за тумбами котов, и, обрадованные внезапным развлечением чёрно-белые меховые шары принялись бездумно носиться по галерее славы маэстро Обиньи так, словно в них разом вселилась тысяча чертей. Больше всех, конечно, старался рыжая молния Зуппа. Его мощные дикие прыжки повергали в прах гранитные постаменты и гипсовые головы, скидывали на пол драгоценные гобелены и вазы с засохшими цветами.

Коты громили святая-святых школы маэстро Луизы. Девицы метались между ними в отчаянной попытке ухватить за шкирку хоть кого-нибудь из обезумевших демонов, кричали и ругались словно портовые грузчики. Джулиано медленно отступал к двери. Пьетро в обнимку с чьим-то объёмистым мраморным бюстом, спасённым им от падения, вжался в нишу у ближайшей стены.

Очень быстро эта забава наскучила пушистым засранцам и они, гордо подрагивая задранными хвостами, покинули разорённое помещение с видом глубоко оскорблённой невинности.

— У-у, дьяболловы отродья! — Лучия в бессильной злобе погрозила кулаком вслед убегающим котам.

— Эх, опять убираться, — вздохнула русоволосая.

— Ой, как будто в первый раз, — улыбнулась кучерявая брюнетка, отряхивая от мраморной пыли короткие серые бриджи. — Сеньориты, вы же нам поможете?

— К-конечно, — неуверенно согласился Джулиано.

— А вас не накажут за это? — поинтересовался Пьетро, обводя широким жестом кошмарные последствия кошачьего урагана.

— Ерунда, сеньора Обиньи и не такое прощала своим полосатым любимцам — она в них души не чает! — отмахнулась Лучия.

Больше двух часов ушло у пятерых человек, чтобы вернуть галерее славы хотя бы намёк на былое великолепие. Опрокинутые постаменты подняли. Кубки и награды водрузили на положенные места. Мелкий сор и осколки смели в ведро, крупные разложили на широком обеденном столе в трапезной и принялись соединять при помощи рыбьего клея. Джулиано, задумавшись о чем-то, приладил к лицу великой герцогини Изабеллы чей-то мраморный нос картошкой, чем поверг девиц в смешливое настроение. Лукаво погрозив шалунье пальцем, Лучия отобрала у юноши бюст и переклеила компрометирующую деталь.

К компании присоединилось ещё несколько учениц маэстро Луизы и нашкодившие коты. Они вальяжно прошлись по комнате, брезгливо обнюхав осколки своих преступлений, и, изобразив саму невинность, принялись клянчить у девиц угощение. Аврора почесала Зуппу за ухом. В ответ меховой засранец коротко муркнул и прикусил её пальцы.

— Знаешь, почему мы так любим кошек? — задумчиво спросила девушка у де Грассо.

— Наверное, потому что они мягкие и пушистые, — Джулиано пожал плечами. — Лично я их не очень-то жалую.

— Не-ет, они, конечно, милашки, не спорю, но основная причина скрыта в том, что мы чувствуем в этих животных родственную душу, — Аврора ласково улыбнулась, показывая кулак наглой рыжей морде. — Кошки, в отличие от тех же собак или хорьков, охотясь, часто убивают просто так, не для еды, а исключительно для собственного удовольствия, как и мы — люди.

Джулиано задумчиво почесал невидимые усы.

Чтобы развлечь девиц во время заклейки бюстов, Пьетро рассказал трагическую историю своего ухода из отчего дома. Фехтовальщик в красках поведал, как он, теряя туфельки, сбежал из-под венца с плешивым и кривым бароном N, как развратная аббатиса G пустила отчаявшуюся бедняжку на порог своей распутной обители, где её той же ночью попытался соблазнить чуть ли не сам кардинал Франциск, как старик-отец, наконец, сжалившись над несчастной дочерью, разрешил страдалице попытать счастья в стенах школы маэстро Обиньи. Под конец этой душещипательной истории никто из присутствующих девушек не смог удержаться от невольных слёз.

Следом и Джулиано пришлось изложить свою, более простецкую небылицу о восьми старших сёстрах и том, как отец, всю жизнь мечтавший о наследнике, скрепя сердце послал девятую дочь в Конт к сеньоре Луизе.

За работой и непринуждённой болтовнёй незаметно наступил тёплый вечер. Слуги прибрали лишние осколки бюстов, инструмент и, накрыв столы белоснежными скатертями, внесли ароматное жаркое из барашка со спаржей, не забыв также поставить несколько подносов с горячим хлебом, покрытым золотистой корочкой. Сладкое вино, напоенное дыханьем туманных осенних рассветов, полилось в бокалы, наполняя молодые сердца приятной негой, а головы — лёгкостью. На столах зажглись свечи. Наслаждаясь приятной компанией весёлых красавиц, Джулиано почти забыл о Ваноццо и времени в целом.

— У тебя что-то под носом, — чуть заплетающимся языком заявила Аврора, осуждающе уперев прелестный пальчик в лицо де Грассо.

Джулиано инстинктивно прикрыл рукой верхнюю губу и, чуть скосив хмельные глаза, с ужасом обнаружил, что на гладкой поверхности морока начинают проступать отдельные чёрные волоски. Иллюзия сползала с лица юноши, подобно дешёвому гриму провинциального актёра.

— Ага, прямо там, — подтвердила улыбающаяся блондинка.

Де Грассо быстро пнул под столом Пьетро в ногу. Тот, едва скользнув по приятелю взглядом, сразу всё понял и поспешно встал.

— Прошу простить нас с Джулианой, но девочкам пора в уборную, — громко сообщил он собравшимся.

— Как выйдете, сверните направо и потом прямо, — полетело ему в спину запоздалое напутствие Лучии.

— Спасибо-спасибо! — прощебетал де Брамини, ловко выталкивая слегка растерявшегося юношу из-за стола.

— А как же де Ори? — спросил де Грассо, почти вплотную прижимаясь губами к уху «подруги».

— Идём, — нервно процедил Пьетро, — нам пора. Я всех предупреждал про полночь. Раз Ваноццо такой болван, что всё забыл при виде пары сочных сисек маэстро — пусть сам выбирается из этого дерьма.

— Но ещё нет и десяти! — возмутился Джулиано, мельком взглянув на часы, мерно отсчитывающие неумолимый ход времени на покосившейся башне городского совета.

— Я не виноват, что ты у нас особенный, — буркнул Пьетро, с силой таща приятеля за собой к выходу из двора палаццо.

Джулиано всё-таки уговорил Пьетро дождаться Ваноццо. Приятели спрятались за обломками колонн храма Гейи и честно караулили его там ещё два часа, но силициец как в воду канул. Друзьям не оставалось ничего иного, как вернуться в стены родной школы и лечь спать.

На другой день Де Ори всё ещё отсутствовал. Он пропустил традиционную утреннюю перекличку и представление новичков, чем вызвал скупое неодобрительное замечание маэстро и обещание выбить эту дурь из головы легкомысленного силицийца путём долгого облагораживающего труда в школьном цветнике.

После обеда Пьетро с обречённым видом стал собирать проверенных товарищей, чтобы идти на приступ глухих стен дворца гейянок и силой вырвать несчастного Ваноццо из цепких женских лап. Воспитанники де Либерти с мрачными лицами принялись точить и чистить оружие, незаметно переоблачаясь в парадные камзолы. Из пыльных мешков извлекались позолоченные перевязи, а поношенная обувь приобретала давно забытый блеск. Но тут их сдержанному предвкушению настал неожиданный конец — объявился сам виновник случившегося переполоха. Взлохмаченный, помятый и слегка исцарапанный Ваноццо походил на мартовского кота, до икоты обожравшегося жирных золотистых сливок. На его довольном лице блуждала мечтательная улыбка.

— Куда ты пропал, дружище? — поинтересовался Пьетро с кислой миной. — Мы тут почти что армию собрали, чтобы идти выручать тебя из когтей фрезийской кошки.

— Я был у Обиньи, — сообщил Ваноццо, лениво потирая тяжёлый подбородок.

— Надеюсь, сеньориты обращались с тобой достойно? — поинтересовался Джулиано.

— Более чем, — счастливый де Ори упёр руки в бока, — сеньора Луиза оказалась той ещё штучкой! Она сразу смекнула кто мы. Ну и я ей, видать, приглянулся. Так что ночка выдалась горячей.

— Она же старше тебя лет на десять! — удивился Джулиано, которому сеньора Луиза годилась в матери.

— И что с того? — Ваноццо вальяжно зевнул. — Может, я её лебединая песня, луч света в царстве Гадэса.

Не сдержавшись, Пьетро гаденько захихикал:

— Ага-ага, вставай в очередь в конце имперского легиона. Зная репутацию сеньоры Обиньи, могу заверить, что она таких, как ты, возами глотает и выплёвывает. Маэстро Луиза так же неутомима в любовных делах, как и её обожаемая меховая банда.

После обидных слов приятеля Ваноццо заметно сник и нахмурился.