Месяц назад

Харуто наполнил из бумажного чайника две бумажные чашки, которые так же хорошо удерживали чай, как и любые чашки из глины. Подняв взгляд от чашек, он улыбнулся Тошио.

– Жаль, что ты не предупредил меня о своем приходе. Я захватил бы рисовых пирожков, которые прислала мне мама.

– Извини, что заскочил без предупреждения, – ответил Тошио, – я и сам не осознавал, что собираюсь заскочить сюда, пока не оказался рядом с твоей мастерской. Если бы ты не вышел из бамбуковой рощи, я был бы уже на пути домой.

– Почему? Ты знаешь, что тебе здесь всегда рады. Ты для меня как отец.

– Хотелось бы мне, чтобы это было не так.

– Почему? – недоуменно спросил Харуто.

– Потому что настоящий отец никогда не попросил бы о том, о чем я собираюсь просить тебя.

– Я не понимаю… У тебя возникли сложности? Тебе нужна помощь?

– Давно не секрет то, что случилось с моей женой, матерью Ханы.

– Каждому ребенку рассказывают ее историю. Шиикуин позаботились о том, чтобы никто и никогда не забыл о наказании за ее преступление.

Тошио встал и подошел к окну. Выглянув в рощу, он поглядел по сторонам, проверяя, нет ли поблизости любопытных ушей.

– Что ты делаешь? – спросил Харуто.

– Мне нужно убедиться, что мы одни.

– Посетители музея никогда сюда не заглядывают. Пока я работаю, только журавлики составляют мне компанию.

– Тогда нам нужно поговорить в другом месте, потому что то, что я собираюсь сказать, предназначено только для твоих ушей.

– Ладно, теперь скажешь, в чем дело? – едва шагнув из бумажной двери в свой дом, спросил Харуто. – Уверяю, здесь мы совершенно одни.

– Я полагаю, что моя жена жива, – глубоко вздохнув, заявил Тошио.

– Что?

– Я видел ее во сне, как раз перед переходом на утреннюю сторону моста. Услышал, что кто-то зовет меня, и открыл глаза. А когда оглянулся, увидел ее на другой стороне.

– Это невозможно, – покачал головой Харуто, – мертвых не пускают на мост Полуночного Часа. Ты, должно быть, ошибся. Наверное, ты видел кого-то похожего на нее.

– Именно так я сначала сказал себе, – согласился Тошио, – пока не увидел ее опять следующей ночью. И следующей тоже. Обе ночи она звала меня, едва я вступал в рассвет.

– Но мертвецы нам не снятся.

– Поэтому я и считаю, что она должна быть жива, – сказал Тошио. – По-моему, Шиикуин солгали мне о ее смерти.

– Зачем им лгать?

– Не знаю. Но знаю одно: есть только один способ узнать всю правду. Мне необходимо увидеть, что в действительности произошло в ломбарде в тот день, когда они пришли и забрали ее у меня… – голос Тошио сорвался, – и у Ханы.

– Хана знает, что ты здесь?

– Я не хочу вовлекать ее в это. Слишком опасно.

– Но хочешь вовлечь меня, – усмехнулся Харуто, – потому что на самом деле я не твой сын.

– Ты же понимаешь, что это не так. Ты член нашей семьи, Харуто. Я бы не просил тебя о помощи, если бы имелся другой способ. Но его нет. И я решился доверить тебе этот секрет, потому что ты не такой, как Хана. Она слишком похожа на свою мать: импульсивная, любопытная. Свободная. Она пытается бороться со своей природой ради меня, но это у нее в крови. Если бы она верила, что ее мать жива, она принялась бы искать ее, не обращая внимания на Шиикуин, чего бы ей это ни стоило, – сказал Тошио. – А ты не посмел бы.

– Ты просишь меня солгать ей.

– Ради ее безопасности.

– А тебя не волнует собственная безопасность?

– Я думал о своей безопасности, когда позволил Шиикуин забрать мою жену без борьбы, – сказал Тошио. – Больше не думаю.

– Тогда ты думал и о своей новорожденной дочери.

– Так я говорил сам себе, но теперь уже не уверен в этом. Я струсил. Не пытался возражать, ничего не сделал. Просто стоял и смотрел, как они забирают мою жену, – признался Тошио. – Но я видел не все происходившее. Поэтому мне нужна твоя помощь.

– Чем же я могу помочь?

– У тебя есть дар, Харуто. Каждый день твои руки создают журавликов из секунд и минут другого мира.

– Я складываю бумагу.

– Ты складываешь время, – уточнил Тошио. – И я верю, что ты способен свернуть время назад, к тому утру, когда забрали мою жену.

– Вера и действительность – разные вещи. Ты знаешь не хуже меня, какое время мы собираем в музее и что нам приходится делать для его изъятия. Но ты хочешь, чтобы я свернул годы – а это уже совсем другая история. Они принадлежат нашему миру, а в этом мире все принадлежит Шиикуин. Я не могу сложить такое время, не став вором.

Тошио вытащил из сумки закупоренную бутылку. Ее содержимое сияло ярким синим светом.

– Поэтому я уже украл то, что тебе нужно.

– Что ты сделал? – разинув рот, Харуто уставился на бутылку.

Тошио вытащил пробку из бутылки и вылил ее содержимое в маленькую глазированную чашу. На самом дне чаши лежали три светящихся гранулы, и Тошио дважды старательно пересчитал их. Кости Шиикуин было почти невозможно найти, их местонахождение терялось в лабиринте ложных слухов и баек. Несколько лет назад на Ночном Рынке Тошио подслушал тихий разговор об измельченных костях, но тогда у него не было причин их искать. Пока ему не приснилась покойная жена.

Версий о том, как и где были спрятаны кости, было куда больше, чем самих костей. Одни шептались, что эти кости могут до краев наполнить чашку для саке. Другие – что сохранилось всего несколько зерен. Он не удивился. Кости Шиикуин были достаточно ценны, чтобы заставить осмелеть даже самого послушного. Или глупого. Тошио не питал иллюзий о том, что он был кем-то иным, кроме последнего.

– Как ты их достал? – спросил Харуто.

– Ты удивишься, узнав, сколько людей верят, что в их интересах оказать услугу ломбарду.

– И они не ошибаются. Каждый в этом мире в большом долгу у вас, – заметил Харуто. – И я обязан тебе больше многих.

– Тогда помоги мне, – Тошио протянул чашу, – пожалуйста. Думаешь, их достаточно? Это все, что я смог найти.

Харуто взял у него чашу и осмотрел кости.

– Я не знаю. У меня нет опыта в изготовлении бумаги из чего-либо, кроме бамбуковой массы и времени другого мира. Что вообще значат три фрагмента костей Шиикуин? Вмещают ли эти кости историю одной жизни? Или десяти?

– Кости Шиикуин содержат воспоминания всех Шиикуин от древних времен до наших дней, все, что они видели, каждое произнесенное или услышанное ими слово, – сказал Тошио. – Но никто не знает, насколько они могущественны и на что способны.

Харуто уставился на чашу.

– Потому что из всех историй о тех, кто пытался использовать кости, сохранились лишь истории тех, чьи попытки закончились провалом.