Мика брела по коридору в кабинет директора, обжигая злобным взглядом каждого встречного ученика. Это было несправедливо! Как Эмери хватило наглости заявить, что она вообще не имеет отношения к этим конфетам? И вот, пожалуйста: Мика на пути к срочному исключению. Не говоря уже о том, что может случиться, если директриса обнаружит, что это она украла золотой передник.

У неё развеялись последние сомнения: её подставили самым откровенным и хитрым способом.

– Ну почему всё так несправедливо? – возмущалась Мика. – Это же вышло случайно!

– Жизнь вообще ужасно несправедлива, не так ли? – послышался у Мики за спиной дрожащий голос.

Девочка обернулась так резко, что с головы слетела островерхая шляпа, и оказалась нос к носу с худой ведьмой в длинном буром балахоне и с такой спутанной копной длинных тёмных волос, что из-под них невозможно было толком разглядеть её лицо. На локте у неё висела плетёная корзинка – вроде тех, куда собирают чайные листья. И оттуда исходило странное золотистое сияние.

– Это ты! – воскликнула Мика. – Ты меня сюда зазвала!

– Это я, – ведьма тоже заглянула в корзинку. – Ах, тут у меня грязные золотые передники – иногда им требуется стирка. – Её зубы сверкнули, как острые лучи лунного света. Она облизала губы. – Позволь, я угадаю… ты, наверное, была сейчас в классе у профессора Аклхака?

У Мики вырвался прерывистый вздох.

– Хуже его не бывает! Он как будто проснулся и встал с той ноги, которая превращает его в ракшаса!

Ведьма покачала головой, едва заметно улыбаясь:

– Хуже его не бывает. Вечно всех подозревает, вечно всем завидует. О нём даже говорят…

Мика кивнула, решительно договорив за ведьму:

– Да, что он наказывает учеников, сажая их в темницу и заставляя пить холодный чай.

– Нет, это другое, – что-то шевельнулось в гуще спутанных волос. – Когда он был юным колдуном, вроде тебя, у него был друг. Друг, который владел сильнейшим рецептом – таким сильным, что можно было исцелить любую рану, любой недуг – что угодно. Даже разбитое сердце. Но Аклхак не мог этого вынести.

Мика с трудом сглотнула. Это было очень легко представить: как Аклхак унижает своего друга, утверждая, что ему никогда не стать великим колдуном.

– Что ж, я надеюсь, этот друг сумел отстоять свой рецепт!

– Она не успела, – ведьма громко вздохнула. – Однажды их с Аклхаком отправили в наказание работать на чайную плантацию. И там она пропала.

Она?! От волнения кровь зашумела у Мики в ушах.

– Что с ней случилось?

– Кто знает? Может, это было просто ужасное совпадение, – ведьма грустно покачала головой. – Это было так давно, и от профессора Аклхака ничего не добьёшься… Я просто хотела, чтобы ты знала.

От холодного пота, который тёк у Мики по спине, как-то странно разгорелась кожа. Как будто кто-то за нею следил.

– С-спасибо, – пролепетала Мика. – Спасибо вам…

– Профессор Марипоза, – закончила ведьма и снова вздохнула. – Это большая школа, здесь много учеников и серьёзная конкуренция. Но ты совсем как я. Ты привыкла быть сама по себе, верно? А таким ведьмам, как мы, которые справляются со всем сами, следует присматривать друг за другом, – она наклонилась, подняла с пола истрёпанную шляпу и вернула Мике на голову. – Дай мне знать, если что-то понадобится – посоветоваться, выпить чаю… или помочь. В любое время, хорошо?

И было в профессоре Марипозе что-то такое, что создало у Мики ощущение, будто её понимают. Что внушало ей чувство безопасности. А слово «помощь» прозвучало так, что Мика невольно подумала: а ведь и правда, вдруг она понадобится?

– Хорошо, – медленно кивнула Мика. – Спасибо.

– Что ж, тогда увидимся в классе, – кивнула профессор Марипоза с улыбкой.

И засим удалилась по коридору под руку со своей корзинкой.

Мике не впервой было оказаться в кабинете директора. Обыкновенно в каждой новой школе она попадала туда дважды. Сначала в первый день знакомства и направления в класс, когда очередной директор ещё пребывал в блаженном неведении о её необычной способности создавать аварийные ситуации и верил, что любые слухи о Мике – не более чем слухи, ничего такого, с чем не справится опытный педагог. А потом в день исключения, перед тем, как тётушка Хелен приедет её забирать – и тогда директор становится похожим на медузу Горгону, как будто попал к безумному парикмахеру.

Но директриса Зара оказалась совершенно другим персонажем.

Она напряжённо припала к хрустальному шару на своём рабочем столе и не отрывалась от него ни на секунду. Рядом стояла позабытая чашка чая с бежевым ободком, в тон её шарфу.

Мика покосилась на туалетную комнату, в которой провела ночь накануне, и стала теребить края своего золотого передника. Это происходит снова? Её сейчас исключат? Её судьба висела на волоске. Или хуже того…

– Простите! – начала она. – Пожалуйста, не Глотайте мой фамильный рецепт! Он даже не стоит того…

Директриса подняла палец, требуя ещё тишины, и Мика так и не закончила фразу. Одним резким движением директриса опрокинула чашку в рот, затем поднесла руку к песочным часам, висевшим у неё на шее, и перевернула. Песчинки тут же посыпались вниз.

– Так-то лучше, – директриса подняла взгляд, и алые от помады губы сложились в улыбку. Затем она пощёлкала наманикюренным ноготком по чаше, и та наполнилась до краёв свежим напитком. – Во-первых, точным термином будет заимствование, а не это нелепое Глотание, или какое там смешное детское прозвище вы успели придумать. Я наделена редким и часто обременительным даром временно заимствовать рецепты – или была наделена… В мире волшебства может быть лишь одна ведьма-занимашка, и на сегодняшний день это, определённо, не я. Но с этого чайника лучше не снимать крышку, – добавила она и подмигнула. – Я предпочитаю, чтобы враги держались от меня подальше.

«Может быть лишь одна ведьма ведьма-занимашка». Директриса поправила свой шарф на голове – безупречную пару с простой бежевой туникой. Простой, но элегантной. Даже без дара Глотать.

– А во-вторых, – продолжала она, – я впечатлена. Не каждому дано вот так ошарашить профессора Аклхака.

У Мики отвисла челюсть.

– Представляешь, когда-то он явился в эту школу юным начинающим колдуном, – директриса в задумчивости поднесла палец к губам. – Такое впечатление, что только вчера он сидел на той самой парте, принимая на себя вину за то безобразие, которое учиняла его подруга… – она умолкла, смешно задрав брови домиком.

Мика тоже задумалась, немного растерявшись. Неужели директриса ничего не знает о профессоре Аклхаке? Как там сказала профессор Марипоза? «Кто знает? Может, это было просто ужасное совпадение».

– Ты напугана? – заметила директриса. – Скажи, почему?

Мика прикусила губу.

– Этот профессор Аклхак, – начала она, – я слышала, он может быть немного… опасным?

– Опасным? – веки директрисы сморщились, как свежий чайный пакетик. – Дорогая моя, я бы доверила профессору Аклхаку свою жизнь. Да что там – я бы доверила ему свой фамильный рецепт!

Мика с облегчением перевела дух. Может, профессор Марипоза всё-таки ошиблась. И тем не менее он явно не станет кандидатом на включение в список её любимых преподавателей.

– Тем не менее, если до тебя дошли такие тревожные слухи, я непременно разберусь. Не сомневайся, для меня нет более серьёзного вопроса, чем безопасность учеников, – она умолкла и выпрямилась в кресле, как перед началом этого трудного разговора. – А теперь вернёмся к главной теме нашей встречи.

Мика напряглась. Начинается! Сейчас это случится. Неизбежное последствие очередной чайнастрофы. Неловкими пальцами она ухватилась за завязки передника, собираясь его снять.

– Скажи мне, как ты себя чувствуешь на новом месте? – спросила директриса. – Похоже, у тебя возникло что-то вроде семейной вражды с кем-то из учеников, недавно принятых в академию Маргариты. Это может мешать учёбе.

Мика опять застыла с открытым ртом. Постойте, её что, не выгоняют? Она встряхнула головой и туго затянула на талии передник.

– Вы говорите об Эмери, – кивнула Мика, стараясь не испытывать неловкость. – Она та ещё штучка. Она считает себя лучше всех, и я думаю, что это она испортила мой чай!

– Ай, как нехорошо, – директриса прищёлкнула языком. – Это серьёзная проблема. Ты бы хотела, чтобы я перевела тебя в другой класс? Чтобы больше не сталкиваться с ней, – тут она лукаво улыбнулась и добавила: – А ещё мы можем вообще отослать её в другую школу!

Мика невольно охнула. Директриса сказала именно то, что Мика услышала? Никогда не встречаться с Эмери? Вот так просто избавиться от необходимости с ней соревноваться? Она уже представляла себе, как Эмери узнаёт новость и катит свой чемодан в горошек по длинным коридорам наружу, к парадному входу. Но вместо того, чтобы радоваться победе, Мика загрустила. Как будто глоток чая встал поперёк горла.

Тем временем песчинки в часах образовали на дне капсулы острую горку, и она вроде бы даже увидела, как несколько песчинок закружились в танце, словно их подхватил порыв ветра. Мика засмотрелась на них, едва дыша.

– Нет, не нужно.

Как бы ей ни хотелось одолеть Эмери, как бы ни хотелось приготовить чай лучше, чем у неё, это было бы неправильно. Слишком лёгкий выход.

Директриса пожала плечами и снова обратила внимание на свой хрустальный шар, и Мика не могла понять, рада она или разочарована.

– Что ж, хорошо, что этот вопрос мы решили. Могу ли я ещё чем-то помочь тебе на первых порах в твоём путешествии вместе с Академией чаеварения Маргариты?

Мика закусила губу, и перед её мысленным взором возникли сверкающие глаза. Сверкающие глаза пугала и скрытый в нём сглаз… Мика схватилась за косичку. Стоит ли рассказать директрисе? И тут Мика подумала, о чём ей говорила профессор Марипоза.

Да, в этот раз ей повезло, но если об этом кто-то узнает – о том, что её сглазили – исключение из школы будет не самым худшим результатом. Нет, Мика не может никому ничего говорить. Сглаз – исключительно её проблема, и она избавится от него точно так же, как справлялась до этого: самостоятельно. И даже директриса Зара, какой бы хорошей она ни была, её не поймёт.

– Нет, спасибо, всё хорошо, – Мика покачала головой.

Вернувшись с небес на землю, она направилась к двери.

– Ну, как скажешь, – ответила директриса. – Да, и ещё, Мика…

– Слушаю… – Мика напряжённо застыла.

Директриса подняла к губам чашку с чаем.

– У тебя симпатичный передник, – у Мики сердце обмерло в груди, а директриса сдержанно улыбнулась. – Носи его с честью, чтобы мы гордились, – и на этом она закрыла глаза и наклонила чашку так, чтобы выпить весь чай до капли.