На экране ПДА застыл черно-белый кадр из видеозаписи. Он увеличен, и качество плохое. На нем – мужчина среднего телосложения с рюкзаком на спине. Он стоит боком, и лица его не видно. На плече отчетливо проглядывается повязка с надписью PRIBOI.

Снизу подпись:

«Сталкер по кличке Митяй».

Земснаряд Червя

Дверь старого судна жалобно скрипнула, будто ее ржавые петли вот-вот развалятся. В проеме застыл Жорик – его куртка облепила тело, вода стекала на пол ручьями.

– Ну что там? – Червь оторвался от своих записей в журнале.

Охранник шумно швырнул промокшую куртку на ящик, отряхнулся, как пес.

– Хуже некуда. Ветер дует так, что деревья ломает.

– А тропа?

– Размыло.

Торгаш ударил кулаком по стойке, так что задрожали стаканы.

– Елки-моталки, твою ж мать! Опять никого не будет… Не придет твой проводник, – буркнул Червь посетителю. – С такой погодой – сиди до утра.

Тишина. Только дождь барабанил по крыше, а Жорик, прикорнув у входа, уже похрапывал.

Перебинтованный наклонился вперед, голос его прозвучал хрипло:

– И что – значит, Сорока начал поиски Митяя?

– Вроде того.

– К тебе обращался?

Червь медленно поднял взгляд. В его глазах читалась не то усталость, не то досада.

– Зачем ко мне? Митяй засветился среди копателей в той заднице мира, что на юго-востоке Болот. Рыжие топи. Да я бы и не смог ему ничем помочь, по правде говоря…

– А я думал, ты всех сталкеров знаешь, – подметил гость.

Лицо торгаша налилось красным:

– Митяй – не… – Он сжал кулак так, что кости хрустнули. – Знаком я с ним! Будь моя воля – я бы его своими руками… Тип он мутный и крайне неприятный. Как змееныш – умеет исчезнуть из поля зрения. Ни друзей, ни упоминаний – все глухо.

Пришелец задумался, заметив раздражение торговца.

– Ты же сказал, что он вроде как копатель?

Червь нервно постучал пальцами по стойке:

– Нет! Ну то есть да, видели с ними.

– С копателями?

– Ну.

– Так у него же друзей нет.

– А с чего ты взял, что они друзья? – Торгаш резко наклонился вперед, и хромой гость почувствовал резкий запах перегара. – Сказал же – видели его просто с ними!

– В Рыжих топях?

– Верно. Был там хоть раз?

– Слышал только. Говорят, туда всего одна тропа ведет.

– Точно. Пропускной пункт – «Болотный домик»…

* * *

Несколькими сутками ранее

Утро

Начал Сорока с наводки Земского.

Не из доверия – просто других зацепок не было.

Все утро он ковырялся в электронной сталкерской сети в поисках хоть какой-то внятной информации о сталкере Митяе.

Как итог: ни фотографий, ни профиля, ни упоминаний.

Пусто.

Информационная сеть, известная как «Костер», – крупнейший сервис, который помнит всех. Даже тех, кого Зона давно перемолола в фарш. Самоубийц, пропавших, просто ушедших за кордон… Всех. От зеленых новичков, успевших сделать всего-то пару шагов за Периметр, до матерых ветеранов, что прописались в Зоне и знали каждый ее куст. Павших в «Костре» отмечали черной рамкой, а в графе «Статус» светилось значение «0». Так сленг пополнился глаголом – «обнулить».

Кто-то «обнулился» в аномалии, кто-то – от пули, а кто-то просто сгинул в каком-нибудь медвежьем углу, и даже Зона не захотела его трогать.

Так или иначе, в «Костре» были все. Даже те, кого никто не помнил. И в теории найти там можно каждого.

Но Митяя не было. Любая информация отсутствовала.

Как будто его никогда не существовало.

Стереть свои данные считалось невозможным. Скрыть от других – тоже. Сервис изначально создавался на открытости.

Это уже наводило Сороку на определенные мысли и так или иначе не могло не вызвать нехороших подозрений.

Потому наводка профессора пусть и была скудной, но это было хоть что-то, кроме плохого снимка из камеры бункера. Да и то на нем даже лица не видно.

Черные копатели, или, по-другому, диггеры, занимались в Зоне своим промыслом лишь в паре мест: на Ржавчине в северных районах и здесь, на окраине Больших болот, в Рыжих топях. Там в свое время затопили множество строительной техники после возведения массивного строения – Периметра. А как вода стала уходить, на груды черного лома пожаловали, точно стервятники на падаль, копатели. Так некогда гиблый и, казалось, на века брошенный клочок земли оказался лакомым кусочком.

Что примечательно, попасть в Рыжие топи можно только одной дорогой – через «Болотный дом», старый сырой клоповник на перешейке, где боевики из военизированного клана «Штаб» делили власть с бандитами.

Даже такая ведущая сила, как «Штаб», не везде могла, при всем своем могуществе и воле, навести порядок. Были и банды, с которыми клан заключил шаткий нейтралитет. И как раз Рыжие топи являлись таким местом. Причиной была едва ли не единственная целая дорога, ведущая от Периметра к центру. Эта дорога была важным узлом для клана, и во избежание засад или потери каравана руководство клана заключило мир с бандами в данном регионе, подкупив их вожаков. Таким образом, бандиты из Рыжих топей не мешали караванам клана, а те взамен позволили контролировать Топи и взимать со сталкеров плату. Так регион стал фактически бандитским. А единственный проход к нему на перешейке превратился в нейтральную территорию.

«Болотный дом» – это клоповник на сваях, где «Штаб» и банды делили дань, как гиены делят падаль.

Сорока прибыл на перешеек еще утром и пополнил уже и без него собравшуюся очередь на ту сторону. Новоиспеченные копатели прибывали в Рыжие топи пачками. Но были тут и те, кто уже давно занимался этим делом.

Сперва все проходили досмотр и проверку. Получали у клана разрешение, и далее – та же процедура у местных бандитов. Разумеется, с оплатой пошлины за право прохода.

Обычно этот процесс проходил быстро, но сегодня чуть ли не с зари образовалась очередь, а проверка затянулась.

Досмотр тормозили уже несколько часов. Бродяги кучно топтались на одном месте, плевали под ноги, курили – время по эту сторону Периметра текло как густая грязь сквозь пальцы.

– Ну чего они тянут? – не выдержал кто-то.

Его поддержал сиплый пропитой голос:

– Тот же вопрос! У меня контракт горит! Караван уйдет – я ж их потом ни в жизнь не догоню!

– Тут как в цирке, – хрипло засмеялся третий, шаркая по скользким доскам рваным сапогом. – «Штабники» с утра все как на иголках. То ли ищут кого, то ли просто с бодуна злые.

– Ищут, гады, – буркнул четвертый, с лицом, изъеденным не то оспой, не то какой-то химией. – Слышал, вчера нападение на их патруль было. Двоих потеряли…

– Да фигня все это, – перебил пятый, с забинтованной рукой. – Просто денег хотят. Опять, поди, пошлину подняли.

– А ты заплати и не ной, – бросил кто-то из толпы. – Еще скажешь, сам на ломе ставки не завышаешь?

– Завышаю. Как тут не завысить, с такими пошлинами!

– Вот и им сверху за хлеб – за воду подняли. А они – нам.

Тишина. Где-то капля упала в лужу.

Топтались все у стоек на летней веранде, где было что-то вроде столовой. На бар не тянуло – так, чтобы скоротать время. Здесь пили, ели, торговали и ждали очередь на проход. И все это – под скрип гнилых досок, вой ветра в щелях и тихий смешок Зоны, что наблюдала за тем, как люди делят ее грязь.

Длинный, кривой, как позвоночник утопленника, «Болотный дом» торчал из топи на гнилых сваях. Когда-то здесь ловили рыбу, теперь ловили деньги и пули.

Две половины – два мира.

Слева – «Штаб»: летняя веранда для ожидания, чистота – почти военная, но фальшивая. Лампы горят ровно, на стенах, как по линейке, – агитационные плакаты. У входа – часовые. Напротив входа символика клана: восьмиконечная звезда поверх гвоздики, накрест прошитая стрелами.

Справа – бандиты. Тьма, пропахшая перегаром, по`том и кровью. Столы липкие, стены в копоти, на полу – высохшие, но пока с явными человеческими очертаниями пятна.

Посередине – нейтральная территория, где гиены и волки временно не грызутся, а мило улыбаются друг другу. Словно бы государственная граница с двумя пропускными пунктами. Что в целом отвечало реальности. Чтобы пройти в Рыжие топи и быть уверенным, что не возникнет проблем, сталкеры покупали так называемую «визу» – право на деятельность. Так что в каком-то смысле «Болотный дом» и правда служил чем-то вроде разделяющей границы двух негласных государств.

Сорока стоял у стойки, лениво листал ленту новостей на своем ПДА и слушал монотонную болтовню бродяг. По крыше стучал дождь, в воздухе пахло плесенью и болотной тиной.

– Рыжие топи? Да тут целая история, – проговорил на вид крепкий, матерый копатель давно за сорок. – Слышал, до аварии – ну, Катастрофы – тут заводь была. Красивое место – вода чистая, всюду ивы… А потом, как Зона появилась, строительство пошло полным ходом. Барьер армейский возводили. Причем не первый он, а второй. Первую стену вояки еще на Ржавчине строили. Но потом – бах! – и Зона расширилась до нынешней границы. И пошло-поехало… Бульдозеры, краны, экскаваторы со всей страны как в войну везли. Вахтовиков эшелонами гнали. Ну и построили!

Рассказчик на миг замолчал, выпил, икнул:

– Только потом выяснилось, что добро все заражено.

– Радиацией? – спросил молодой голос.

– Да какая радиация? Здесь же не Чернобыль! В Зоне еще с советских времен своя гордость стоит – химкомбинат. Дряни от него скопилось столько… на годы хватит. Вот от него и тянет.

– И что в итоге? Всю технику там и бросили?

– Утопили, да. В надежде, что никому в голову не придет в зараженные воды нырять. Но прошли годы, и Зона в щедрости своей добром поделиться решила. После какой-то из Вспышек вода вся в землю ушла. Будто пробку выдернули. Вот и получился настоящий ржавый некрополь в топях. Столько там всего открылось… Грузовики, экскаваторы, бетономешалки. Как будто гигантский ребенок в песочнице наигрался и бросил. Ну а дальше уже сам догадываешься, что случилось.

Молодой задумчиво предположил:

– Потянулись сталкеры?

– Именно. И по сей день тянутся. Как на мусоре начали деньги делать – толпами повалили. И диггеры, и бандиты…

– А ты тоже на заработки?

Скрип досок под ногами напоминал стоны утопленников.

– Парень, ну а зачем же еще? – усмехнулся рассказчик. – Не на красоты посмотреть уж точно.

Кто-то из бродяг громко засмеялся. А кто-то ударил по стойке и прошипел:

– Да скоро они там, нет?! Чего время тянут?!

Другой спросил, обращаясь к толпе:

– А кто про Вишню знает? Змееныш гнилой. Молодняк дурит. По слухам, где-то в Топях прячется.

– Не слыхал.

– Аккуратней будьте. Эта скотина много кого кинула уже и наверняка под другим именем скрывается.

Сорока убрал ПДА. А бродяги все шептались между собой:

– Я слышал, Астроном накрылся. Выполнял крутой заказ, и уже на обратном пути его Вспышка настигла. Завалило парня. Эх, чую я, за добром его уже охота началась…

Воздух был густым от болотных испарений, теплым и горьким, как сама Зона, вперемешку с дымом дешевого табака. А дорогому взяться было неоткуда.

Сталкер зажмурился, представляя, столько таких же, как он, шли в эти топи за мечтой. Каждый второй рассчитывал изменить свою жизнь к лучшему – и в итоге остался здесь навсегда. А другие возвращались сюда снова и снова, обманывая себя, что этот раз – точно последний.

В унисон его мыслям молодой голос снова спросил:

– И много получается зарабатывать?

Рассказчик смутился от вопроса, полюбопытствовал:

– Парень, а тебе это зачем?

– Ну, так я же…

– К чему эти расспросы?

– Я же объяснял, я…

Их диалог прервал вышедший на веранду «штабист»:

– Проходим, не торопимся.

Голос у него будто скребущий по железу. На поясе – чуть ли не до блеска начищенная кобура на фоне грязного синего камуфляжа. Боец потоптался и предупредил:

– Проходим по двое.

«Как скот на убой», – пронеслось в голове у Сороки.

Сталкеры вокруг зашевелились, забубнили, построились. Как и велено – разделились по два человека.

Следопыт осмотрелся, выискивая себе пару. За спиной послышалось:

– Мужик, ты один? Не против, если я с тобой пройду?

Бродяга обернулся. Перед ним стоял молодой парнишка в потертой бежевой куртке и стандартном снаряжении новичка. Он нервно теребил потрепанный ремень рюкзака. В глазах так и читался немой вопрос: «Возьмете?»

– Пойдем, – согласился сталкер.

– Костик. – Парень сразу протянул руку.

Бродяга пожал ее:

– Сорока.

Они пристроились в конец очереди.

Костик потоптался на месте, зачем-то сказал:

– Я впервые в Топи.

Молодой, не старше двадцати трех, рыжий – не ярко, уж скорее выцветший, будто выгоревший на солнце. Волосы были у него короткие и торчащие в разные стороны, словно он их расчесывал неделю назад или больше. Лицо худое, с веснушками и следами недавних царапин – то ли от веток, то ли от чьих-то ногтей. Глаза светлые, ярко-зеленые, с постоянной искоркой не то тревоги, не то наоборот. Так у всех, кто не успел привыкнуть к Зоне.

Одет в потрепанный камуфляж, явно с чужого плеча – куртка болталась на нем как на вешалке, а штаны были закатаны выше ботинок, чтобы не вымокли на болоте. На шее шершавый шарф, когда-то, наверное, красный, а теперь грязно-розовый. Из снаряжения – только рюкзак с оторванным ремнем да пистолет в самодельной кобуре, пристегнутой небрежно, как будто он им никогда не пользовался.

Движения резкие, но уверенные. То ли хромает, то ли не научился ходить по Зоне тихо.

Он поинтересовался:

– А ты? Тоже первый раз или уже бывал там?

– Впервые, – ответил ему Сорока.

– Копателем или так?

От этих вопросов бродяге стало не по себе.

– По своим делам. – Он отвернулся.

Очередь постепенно двигалась. Уже у прохода Сорока заметил впереди что-то знакомое. Следопыт присмотрелся. Чужак в болотной куртке стоял к нему спиной. Но вот он оглянулся, и Сорока охнул.

«Ковыряшка!» – узнал сталкер.

Дурацкая походка, глупый внешний вид, кривая улыбка. Кажется, он тоже заметил в толпе следопыта. Расплылся в тупой ухмылке и скрылся. Исчез. Затерялся в толпе.

«Ковыряшка… Здесь?..»

В висках застучало, перекрывая все другие звуки.

Буря эмоций охватила Сороку. Он сжал в кармане грузик. Не может быть, чтобы он оказался тут случайно. Следит? Или что-то украл? Третьего не дано. В бункере он вечно крутился подле Вершинина – а теперь тут, в самой дыре, куда даже крысы без причины не сунулись бы. Может, Земский прав и Митяй действительно как-то связан с гибелью Вершинина? Если так, то Ковыряшка на роль связного подходит идеально. С другой стороны – слишком туп и наивен. Или притворяется таковым…

Грузик в кармане стал ледяным – не нравилась сталкеру эта встреча.

Мысли оборвал голос Костика:

– Интересно, всегда у них так? Или правда случилось что?

– Не должно, – ответил он.

– Надолго в Топи?

– Нет, а что?

– Да думаю все, на сколько визу взять. Ты на сколько вот брать будешь?

Сделали еще пару шагов. Пол под ногами скрипнул.

– В смысле – на сколько? – не понял сталкер.

– А ты не знал? – удивился рыжий. – Бандиты же новый визовый режим ввели. По времени. Есть виза на неделю, месяц… За каждую своя плата. Чем дольше – тем дороже.

Пара перед ними прошла в следующее помещение.

Сорока задумался:

– А если я проведу больше времени, чем оплатил?

Костик пожал плечами:

– Новую покупать надо. Ну, я так понял…

– А самая короткая сколько?

За молодого ответил дежуривший у прохода «штабист». В синем камуфляже, на лице защитная маска, поверх капюшон. Его голос был сильно искажен из-за противогаза:

– Три дня, – коротко сказал он. – А вообще, в «Костре» есть прайс. Не читал, что ли?

Бродяга помотал головой:

– Впервые слышу.

– Как ты работать собрался? Такие вещи не знать…

Ладонь, сжимавшая грузик, вспотела так, что металл сам непроизвольно начал выскальзывать из пальцев.

Что ж. Неделя – много. Хватит и пары дней, вряд ли потребуется больше.

– Ну, значит, на три дня, – пожал плечами Сорока.

Рыжий замялся, почесал затылок:

– А я на неделю планирую взять. Думал, дней на десять, но нет. Это слишком. Да и дорого. А вот неделя – самое то!

Следопыт оглянулся на него, уточнил:

– На экскурсию, что ли?

– Вроде того, ага, – кивнул Костик.

Губы у бродяги пересохли. Он уточнил:

– А где гид?

– На той стороне ждет, – поведал парень.

Сорока скривился, скрестил руки на груди:

– Уверен, что он существует?

– Конечно!

– Ну-ну… – Язык прилипал к нёбу, когда он спросил снова: – А зачем в Топи-то? Что там смотреть?

В глазах парня зажегся огонек:

– Есть у меня задумка одна, хочу…

«Штабист» грубо его прервал:

– Проходим!

Следующее помещение – небольшой кубрик, где всякого, кто желал пройти, досматривал-допрашивал комендант «Штаба». Он сидел за старым советским столом, полным разного хлама. А за его спиной – решетка. Наспех сваренная дверь, отделяющая одну Зону от другой. На ней – замок. Сверху над ней мигала красная лампочка.

Комендант встретил их с кислой физиономией и жестом указал на табурет:

– Присаживайтесь, я сейчас.

Худой, высокий. Его лицо было серым, как болотный туман, а глаза – как два ржавых гвоздя, вбитых в гнилую доску.

Он поднялся, накинул на себя камуфляжную куртку:

– Дробовик? – указал он на оружие сталкера. – За него – отдельная ставка.

Сорока на секунду опешил.

– Это как? – не понял он.

– На ту сторону разрешено брать только легкое оружие. Пистолеты там, ножи… За винтовки и дробовики – плата.

Пальцы сами сжались в кулаки, ногти впились в ладонь.

– Что за порядки такие?

Комендант шумно вздохнул, оглядел двух путников:

– Изучите-ка пока тарифы. И подумайте – надо ли? Пока вы на этой половине – еще не поздно. А я скоро вернусь.

Комендант спешно скрылся из виду, оставив бродяг в полном недоумении.

В этом кубрике витала особая атмосфера. Над узкой металлической койкой, застеленной армейским одеялом с выцветшими звездами, висел флаг клана. Рядом на гвозде болтался противогаз с треснувшим стеклом, а под ним – самодельная полка из ящика под снаряды, заставленная потрепанными уставами, с пачкой папирос и пузырьком йода с засохшим коричневым подтеком. В центре, в старых традициях, стоял стол, сбитый из досок и покрытый зеленым сукном с выгоревшими пятнами. На нем – карта Больших болот с воткнутыми булавками и карандашными пометками, полевая рация с открученной крышкой, жестяная кружка с заваркой и пластмассовый подстаканник с гербом СССР. В углу, на тумбочке с оторванной дверцей, стоял старенький советский магнитофон «Юпитер».

Сорока спешно потянулся к своему ПДА, выругался:

– Гадство! Странные какие-то правила. Платить за свой же ствол?

Он начал спешно изучать тарифы для прохода. А Костик тихо сказал ему:

– Я слышал, братки специально так сделали… ну, чтобы в случае чего сталкеры неопасны для них были. Взвинтили на все оружие пошлины, чтобы бродяги сами без стволов ходили, ну и не смогли поднять бунт…

Сорока скривился, повернулся:

– Чего?

– Ну, так говорят, – стушевался рыжий.

– Кто тебе такую чушь сказал? Брехня все это.

Наступила тишина. Каждый уткнулся в свой ПДА, читая о новых порядках и тарифах.

Спустя пару минут Костик и сам возмутился:

– Твою ж мать! Вчера же другие цены были! Да это… что ж это за цены!

Откровенно – и следопыт не был доволен порядками.

А рыжий парнишка насупился.

– Слушай, мужик… Сорока? Поможешь мне, а? – Он взял в кулак лямку рюкзака. – Мне, в общем, это… не хватает.

– Что? – Бродяга поднял глаза. В горле запершило.

– Я немного не рассчитал. Можешь одолжить, а? А как мы на ту сторону – я сразу отдам! Меня там ждут уже. Напарник. У него деньги. Он заплатит.

Костик нервно облизал потрескавшиеся губы, глаза его бегали, как у загнанного в угол зверька.

Послышались шаги. Комендант возвращался:

– Брат, выручай! Пожалуйста! Выйдем – я сразу верну!

Офицер «Штаба» вошел в помещение.

– Еще не передумали? – ухмыльнулся он, садясь на свое место.

Пальцы сами сжали грузик – холодный металл будто бы хотел что-то сказать. Но не мог.

Сталкеры отрицательно замотали головой.

– Оба?

Костик открыл было рот, с надеждой глядя на сталкера. Его глаза были мокрыми, как у щенка, выброшенного в дождь.

Сорока его опередил и твердо сказал:

– Да. Оба.

Костик проморгался. Выдохнул.

– Ну, тогда я быстро все проверю – и добро пожаловать.

Комендант начал щелкать по клавишам ноутбука, явно без интереса изучая досье на бродяг. Проверка не заняла и пары минут. Комендант шмыгнул носом и сказал:

– Все в порядке, можете проходить.

Костик с надеждой уставился на Сороку.

– А виза? – поинтересовался следопыт.

– Визу вы на той стороне получать будете.

– Даже не станете досматривать вещи?

Комендант ухмыльнулся, развалился на своем стуле:

– А что мне? Вот когда назад вернетесь – я вас сверху донизу осмотрю. А с чем вы туда идете – мне до лампочки.

Комендант нажал кнопку на столе. Раздался противный, неприятный гудок. Красная лампочка над решетчатой дверью в ту же секунду сменилась зеленой. Раздался лязг металла. Дверь со скрипом открылась, впуская волну затхлого воздуха. Из-за нее пахло ржавым металлом и чем-то сладковато-гнилым.

«Штабист», оценив внешний облик бродяг, поставил им на стол баночку с лекарствами. И сообщил:

– По рожам вижу – в Топях вы впервые. Это чтобы легкие свои через сутки не выплюнули. Берите, берите.

Сорока перевернул баночку в руках – от нее пахло химической горечью.

«Лучше, чем ничего», – подумал он и сунул ее в карман.

И прошел на ту сторону. Рыжий парень шагнул следом.

Клетка за спиной захлопнулась с металлическом лязгом – будто Зона щелкнула капканом.

* * *

Здесь все было иначе. Запах, обстановка и люди. Все.

– Замер, руки показывай! Показывай, показывай!

Сороку и Костика тут же досмотрели, перевернули вещи и осмотрели содержимое рюкзаков.

Костик стоял неестественно прямо, пальцы судорожно, с натягом сжимали ремень рюкзака. Его глаза бегали от одного бандита к другому, но, когда взгляд падал на Сороку, в них явно вспыхивало что-то странное – не страх, а скорее… любопытство.

Бандитов было несколько. Один караулил у входа, двое с интересом проверяли гостей, а еще один восседал за стойкой, сбитой наспех из фанеры и бочек. Облачены они были в коричневые, под заказ сшитые комбинезоны, поверх которых – самодельный жилет из кевлара. На одном – заляпанная чем-то темным куртка. И что примечательно – вооружены по меркам Зоны были серьезно. Не с обрезами и «ижевками», как рисовали их в рассказах у костра, а с серьезными дробовиками и короткоствольными автоматами. Лица всех скрывали маски, преимущественно – черные противогазы. Либо не хотели светить свои физиономии, либо воздух и правда был в этих местах опасен. На плечах – черные повязки.

Тот, что за стойкой, продавал визы – тощий, лицо его, в отличие от охраны, без маски, и было оно будто изъедено оспой.

Перед ним – весы для патронов, микстуры и пистолет.

– Новые лица! Надолго в наши края? – спросил он, ковыряя под ногтями грязь ножом.

– Я – на три дня, а он…

– На неделю, – быстро вставил Костик.

Голос парня звучал слишком уверенно для того, кто тут впервые. Он даже не дрогнул, когда бандит в противогазе якобы невзначай громко передернул затвор своего автомата.

Продавец виз хмыкнул, достал из-под стола старый, еще советских времен калькулятор. Набил числа.

Костик побледнел, но Сорока достал ПДА, приготовился к оплате.

– Не спеши, парень. У тебя дробовик? – Бандит глянул на его оружие и добавил к полученной сумме еще процент.

Сумма получилась круглой. Даже слишком.

– Это за мой дробовик такая цена? – изумился сталкер.

– А ты думал? У нас тут демилитаризованная зона. Если цена кусается, можешь оставить здесь. Все равно через три дня вернешься, – усмехнулся бандит.

Стоящий за спиной боевик в маске хмыкнул.

Сорока осмотрел их и тяжело вздохнул. Расставаться со своим оружием он никак не хотел. Да и слабо верилось, что оно не исчезнет здесь за три дня.

Пришлось платить. Бродяга перевел деньги.

«Почти ничего не осталось», – процедил он мысленно.

Бандит за стойкой взял планшет, пару раз клацнул, и на коммуникаторы бродяг пришло оповещение. Сорока прочитал свое:

«ВИЗА АКТИВИРОВАНА. СРОК: 72 ЧАСА».

Бандит за стойкой хлопнул по коленям.

– Ну вот и потрещали. Приходите – не бойтесь, уходите – не плачьте, хе-хе.

Виза представляла собой что-то вроде метки – маячок на ПДА, который отображался у бандитов. Хорошая проверка. Его не потерять и не перепродать. Она автоматически крепилась на личном деле сталкера в электронной сети «Костер». Умно.

Когда охранники отвернулись, Костик дернул Сороку за рукав и мотнул головой в угол.

– Смотри… – едва прошептал он, указывая на кровавые следы. Видимо, здесь наказывали неплательщика.

Пальцы Костика непроизвольно сжали ремень рюкзака, и до того сильно, что костяшки побелели.

Охранники отступили и пропустили бродяг.

– Мне бы в местный лагерь. Не подскажете, куда идти? – спросил Сорока.

Один из бандитов мотнул автоматом, прохрипел:

– У своих спрашивай. Я без понятия.

Вот и все. Коротко и ясно.

Дверь в Топи открылась, и они покинули «Болотный дом». Здесь на свежем воздухе топтались еще двое бродяг. Видимо, из тех, кто только перешел «границу» и начинал путь в Топи.

Сорока повесил свой дробовик через плечо, вздохнул, не скрывая разочарования, снова проверил остаток денег на счете. Плата за проход обошлась ему в круглую сумму. Особенно надбавка на ствол.

Сталкер почувствовал, как по спине пробежал холодок: остатка хватит разве что на пачку патронов и консервную банку.

Костик, словно читая его мысли, вслух сказал:

– Спасибо, мужик. Выручил! Ох как выручил!

Он тут же взялся за свой коммуникатор, ткнулся в него:

– Сейчас-сейчас… я вызову гида и рассчитаюсь с тобой.

Как и ожидалось – никакого гида здесь не оказалось. Как и многих новичков, Костика, вероятно, просто развели.

Глаза его бегали, когда он судорожно начал клацать по ПДА, пытаясь с кем-то связаться. Но ответа не было. Парень ругался, пытался снова и снова, однако результат был нулевым.

Сорока молча осмотрелся, изучая местные пейзажи. Эта часть Топей была другой и сильно отличалась от Больших болот. В первую очередь бросилась в глаза пожелтевшая, будто осенью, растительность. Чем дальше вглубь Топей, тем более рыжей она становилась. Это касалось и воды – она была красноватого оттенка, словно в нее век сливали химические отходы. А еще здесь уже виднелись торчащие ввысь стрелы строительных кранов. Было их два – один чуть наклонен, а другой стоял прямо, как столб.

Один из бродяг – коренастый, с лицом, изрезанным шрамами, будто карта забытых троп, обронил зажигалку и не заметил. Сорока сделал пару шагов, поднял и с удивлением обнаружил гравировку с именем владельца – Щелчок.

– Эй, дружище, твоя? – окликнул Сорока растяпу.

– О! Спасибо! – Тот ловко поймал зажигалку пальцами, обтертыми до мозолей. – Впервой здесь? – спросил Щелчок, прищурив единственный глаз. Второй скрывал грязный пластырь.

– Вроде того.

– Я тоже. – Щелчок хрипло рассмеялся, ткнул пальцем в своего напарника. – А это Скол. Старый хрыч. Меня в эти края он затянул.

Скол – высокий, сухой – лишь хмыкнул. На его не то куртке, не то накидке болтались обрывки изоленты, а за поясом торчал нож с обломанным кончиком.

– Знал, что я в заднице, – продолжал Щелчок нервно. – Предложил хоть какой-то калым. А я и согласился.

Сорока кивнул, пожал им руки. Скол присвистнул, когда ему на глаза попался дробовик Сороки.

– Нехило. Много за него бандиты содрали?

– Прилично, – коротко бросил Сорока.

Щелчок фыркнул:

– Блин, эти вообще… обнаглели в край! Я проводнику за проход в Зону и то меньше отдал! Придумали, блин, визы…

Его напарник, Скол, возразил:

– Раньше хуже было. За ствол деньги не брали, но и убить могли за милую душу. Так что…

Сорока перевел взгляд на тропу:

– Мужики, а ближайший лагерь где?

Скол ухмыльнулся, обнажив желтые зубы:

– Идешь по этой дорожке – прямо в жопу цивилизации. А как видишь ангар – считай, пришел.

– Вы сами в лагерь? – поинтересовался сталкер.

Скол отрицательно замотал головой:

– Не, сразу на точку. День только начался, авось успеем чего тут отрыть.

Костик все это время тыкал в экран своего ПДА, лицо его дергалось от бессилия:

– Не выходит на связь! Черт…

Скол скосил на них взгляд:

– Вы вместе?

– Нет, – слишком быстро ответил Сорока. – Просто… мы улаживаем один вопрос.

Щелчок и Скол переглянулись. Потом взвалили на плечи рюкзаки, набитые так, что лямки впивались в потрепанные куртки.

– Ну, удачи вам, – буркнул Скол. – Еще увидимся.

– Бывайте.

Внезапно неподалеку послышались выстрелы. Сорока на рефлексе вытянул шею, пытаясь определить, в какой стороне. Через минуту ветер донес запах гари – не костер, а порох. Щелчок и Скол переглянулись. Скол показал рукой:

– Это в лагере. Там тревога!

Сказав это, он без предупреждения сорвался в том направлении. Щелчок бросился за напарником. Сорока в ту же секунду помчался следом. Это случилось само собой, без какой-либо просьбы или призыва. Рванул за ними и Костик – видать, не хотел оставаться один.

Бежать пришлось недолго. Стрельба была где-то рядом, и судя по хлопкам – палили преимущественно из пистолетов да ружей. И то последние поддерживали канонаду реже.

Тропинка петляла зигзагами. Местами путники на своем пути видели торчащие из мутной воды остовы грузовых машин. В какой-то момент, за холмом, перед сталкерами возникла небольшая поляна в низине, со всех сторон обнесенная покосившимся бетонным забором. В центре в несколько рядов, наполовину в рыжей воде, стояли и ржавели старые грузовики, армейские машины и даже бульдозер. Это было настоящее затонувшее кладбище техники. А рядом, чуть на пригорке, – бетонное двухэтажное здание. В его окнах мелькали вспышки и грохотали выстрелы.

Бегущий впереди Скол нырнул в дыру в бетонном заборе и позвал:

– Сюда! Здесь проход!

Сорока кинулся за ним, удобнее перехватывая дробовик. Под ногами возникла ржавая колючая проволока, в которой сталкер едва не запутался.

Здание впереди – небольшой ангар без ворот и дверей, а в центре двора, прямо перед ним, лежали туши подстреленных чумных псов. Стены ангара были испещрены свежими царапинами – слишком крупными для собачьих когтей.

В воздухе витал запах пороха и чего-то кислого, вроде испорченного аккумулятора.

Выстрелы гремели почти беспрерывно. Но становилось их все меньше и меньше. Наконец среди брошенной техники тут и там замелькали люди – один, два, четыре… А местами среди них сновали и лаяли чумные псы. Сорока, сбросив рюкзак, вскинул было дробовик, но к моменту, когда они достигли ангара, бой уже стих, оставшиеся мутанты с визгом, поджав хвосты, кинулись прочь. Последнюю израненную особь добили контрольным выстрелом в голову.

Бегущий впереди Скол громко позвал:

– Эй! Мужики, что за стрельба?

Кто-то из местных ему ответил:

– Зверье… Погоди – Скол? Ты, что ли?

Сорока остановился, чувствуя, как сердце бьется в горле, будто хочет вырваться. Перед ним – затонувшее кладбище брошенной техники: грузовики, перекошенные экскаваторы и ржавые тракторы, что вросли в трясину. Их кабины зияли пустыми глазницами фар. Где-то среди них шевелилось что-то, а может, просто ветер.

Оттуда к ним навстречу и вышли люди – было их, кажется, шестеро или чуть больше.

Один из незнакомцев выступил вперед, опуская обрез. На лице – борода, на вид – лет за сорок. Поверх комбинезона – коричневый плащ. Глаза серые, будто выцветшие. Одежда, как это часто случалось, была великовата, и плащ свободно болтался на нем, а из-под полы тускло поблескивал ствол.

Стоящий впереди следопыта Скол махнул ему.

– Привет, Черный, – произнес он. – Чего у вас тут?

Тот подошел ближе, пожал руку, выдохнул:

– Да вот, замучили, блин… Как кролики плодятся, что ли? Еще и какая-то новая тварь завелась. Прыгуном назвали. Она обычно в ночное время суток охотится. Уже троих наших схарчила.… А ты, я гляжу, опять за старое? Не отпускает Зона?

Скол ухмыльнулся, потоптался на месте:

– Вроде того. Да и знакомого привел. На заработки.

Мужчина глянул ему за спину и уставился на Сороку и шедшего позади Костика. Сорока оглянулся – Костик отставал метров на двадцать, подволакивая травмированную ногу. Его куртка была в грязи, а лицо перекошено от боли. Видимо, упал по дороге, когда они бежали на выстрелы.

– А эти – тоже с тобой? – поинтересовался местный у Скола.

Бродяга оглянулся и сказал:

– Сталкеры, пришли на выстрелы. Помочь хотели.

Бородач уважительно глянул на Сороку:

– Спасибо, парни.

Сорока опустил дробовик, потоптался:

– Жаль, не успели.

Мужчина ухмыльнулся, поправил плащ, взметнувшийся от внезапного порыва ветра.

– Еще настреляетесь. У нас тут по ночам… непросто.

Остальные обитатели лагеря переглядывались – то ли с любопытством, то ли с привычной усталой настороженностью.

Бородач подошел ближе, протянул руку, представился:

– Чермет. Глава диггеров. Рад знакомству.