Пар заполнил ванную, когда я медленно скинула с себя одежду.

Сама ванная комната была огромной, как и душевая кабина прямо передо мной. Высокие стеклянные перегородки окружали пространство, выложенное темной плиткой, а из лейки с эффектом тропического дождя ровной пеленой струилась теплая вода.

Я шагнула под струи и позволила горячей воде обрушиться на мои плечи. Боже, я и не осознавала, насколько мое тело было напряжено — до этого самого момента. Хотя, если честно, осознавала, учитывая, как тот поцелуй чуть не сбросил меня в самую бездну.

Справедливости ради, я и так уже добровольно прыгнула в эти кишащие акулами воды, а теперь просто пыталась удержаться на плаву и не утонуть.

Пока я стояла под душем, мышцы в плечах расслаблялись одна за другой, пока тепло разливалось по спине. Я наклонила голову вперед, давая воде пропитать волосы и смыть всё в слив — пот, телесные соки и тот странный эмоциональный кошмар, который я переживала в последнее время. Если бы кто-то попросил меня подытожить последние двадцать четыре часа моей жизни, мне пришлось бы долго объяснять. Меня познакомили с миром, где тебя могут похитить, где ты можешь пережить лучший секс в своей жизни, съесть восхитительную картошку фри, а потом простить похитителя — и всё только потому, что у него эмоциональная травма.

Я потянулась к бутылочке с шампунем на полке, выдавила немного на ладонь и намылила волосы. Запах был чистым, чем-то похожим на стиральный порошок, и мгновенно напомнил мне о Сайласе. Меня нисколько не смущало, что этот аромат теперь заполнил всю ванную.

Я закрыла глаза, массируя кожу головы и обдумывая всё происходящее. Я знала, что Сайлас был скрытным и склонным к контролю, настолько сильным и властным, что сам воздух менялся, когда он входил в комнату. Теперь каждая деталь в нем обретала смысл. Его мама. Его отец. Его братья.

Ему было всего шестнадцать, когда он начал растить детей.

Движения моих рук в волосах замедлились, а сердце сжалось от боли за него. Никто не должен нести такую тяжесть в столь юном возрасте, вот почему он стал таким человеком. Это непреодолимое желание контролировать каждого... Всё потому, что у него самого никогда не было никакого контроля. То, как он изучал всё вокруг, будто просчитывая каждый возможный исход... Ему приходилось делать это ради братьев. Такая жизнь кого угодно заставит отлиться в подобную форму. Я смыла шампунь, наблюдая, как белая пена закручивается спиралью у слива, пока в моей голове снова прокручивался наш разговор.

Он сказал, что никогда не чувствовал, будто его действительно замечают, но самое странное заключалось в том, что я, казалось, видела только его. Несмотря на то, что он следил за мной, а затем силой привез сюда, я хотела знать больше. Я хотела знать всё о его семье, его братьях, о том, каким ребенком он был до того, как мир сломал его.

Еще через пару минут мытья я выключила воду и вышла из душа. Клубы пара струились вокруг меня, пока я вытиралась. Как только с меня перестало капать, я взяла одежду с раковины и разложила её. Черная майка и темные спортивные штаны — очевидно, принадлежащие Сайласу.

Натянув майку через голову, я почувствовала, как свободно она на мне висит. Мне понравился этот комфорт, и я оценила, что она не была нелепо огромной. А вот со спортивными штанами история вышла другая. Пояс соскользнул до середины бедер в ту же секунду, как я его отпустила. Я тихонько рассмеялась про себя и дважды подвернула пояс, пока штаны не зафиксировались.

Босая, с все еще влажными волосами, я открыла дверь ванной и вышла в коридор. Когда я вошла на кухню, Сайлас был ровно там же, где я его оставила. Он сидел у стойки, опустив голову и спрятав лицо в ладонях. Я подошла к нему сзади и провела руками по его спине и плечам. Что-то в его позе сейчас казалось невероятно тяжелым, словно на него давило нечто, чего я просто не могла увидеть.

— Сайлас.

В ту же секунду, как я заговорила, он вздрогнул.

Резко поднявшись, он клюнул меня легким поцелуем в щеку:

— Я пойду в душ. Когда выйду, хочу поговорить еще. Мне нужно кое-что сказать.

Прежде чем я успела ответить, он уже прошел мимо меня по коридору. Дверь ванной закрылась за ним секундой позже.

Посмотрев в ту сторону еще минуту, я попыталась угадать, что это была за личность:

— …ну ладно. Странно, но бог с ним.

Я прислонилась к стойке и достала из холодильника еще одну бутылку воды. Открутив крышку, я сделала долгий глоток. Мой взгляд скользнул по поверхности стойки и замер на его телефоне. Он лежал прямо там, где он его оставил — разблокированным. Часть меня раздумывала над тем, чтобы спрятать его просто ради того, чтобы устроить мелкую пакость. Другая часть пыталась убедить меня просто положить телефон обратно. Но вредная, мелкая часть моего мозга заставила меня пролистать его и узнать больше о Сайласе самостоятельно. Именно эта сторона и победила, как и всегда.

Мой большой палец смахнул по экрану, и открылись сообщения. Номер Кинсли выскочил в самом верху приложения, потому что это было последнее отправленное сообщение. Открыв диалог с ней, я начала печатать, наблюдая, как пальцы мелькают по клавиатуре, пока я не успела всё передумать:

Я жива. Длинная история. Не паникуй.

Я на секунду замерла, глядя на эти слова и колеблясь, стоит ли вообще отправлять сообщение. Одна моя половина знала, что она уже бьется в истерике, а другая верила, что та даже не заметила моего отсутствия. Я уже собиралась нажать «отправить», когда кое-что другое на экране привлекло мое внимание.

Папка. Прямо под сообщениями.

Папка с моим именем.

ЭМБЕР В.

Мои брови сдвинулись к переносице, а сердце забилось чаще. Зная Сайласа, это могло быть чем угодно. Я сделала один восстанавливающий дыхание вдох, перед тем как тапнуть по иконке, и наблюдала, как экран мгновенно заполнился файлами. Сначала я увидела только фотографии, но затем начали загружаться видео — и на всех была я.

Мой желудок ухнул вниз, словно я только что шагнула с обрыва, которого даже не заметила:

— Что за чертовщина?..

Перелистывая самое начало, первые несколько изображений казались скриншотами. Я уставилась на них, пытаясь осмыслить то, на что смотрю. Это была моя комната, а я спала в своей кровати. Ракурс был достаточно знакомым, чтобы мне потребовалась секунда на осознание. Я прищурилась, поднеся телефон ближе. Телевизор, закрепленный в углу моей комнаты — вот откуда проецировалась эта картинка.

Медленный выдох вырвался из моих легких.

Ладно. Странно, но не то, чтобы совсем шокирующе с его стороны.

Я и так знала, что Сайлас следил за мной, он сам в этом признался — эта часть не была чем-то новым, но мне все равно не нравилось чувство, которое это вызывало. Пытаясь отмахнуться от увиденного, я наткнулась на еще одно фото, но на этот раз с какими-то мелкими цифрами.

Покачав головой, я пролистала остальную часть альбома, пока не дошла до видеозаписей. Пульс заколотился, учащаясь с каждой секундой, пока я гипнотизировала экран. На мгновение я подумала о том, чтобы не открывать их, но вредный вредитель внутри снова победил, и я нажала на «проиграть».

Видео загрузилось: я снова увидела свою комнату под тем же углом, но на этот раз освещение было другим. Тусклый свет бра струился вниз, мягко разливаясь по мне и одеялу, которым я была укрыта. Я смотрела, как спала, слегка ворочаясь каждые несколько минут.

Поначалу на видео ничего больше не происходило. Прошло пару минут — все та же я и темнота, но затем началось движение. Кто-то вошел в кадр, и все мое тело оцепенело, когда силуэт мужчины бесшумно приблизился к моей кровати. Его движения были медленными и осторожными, словно он точно знал, где скрипит каждая половица.

Пульс застучал в ушах, когда фигура наклонилась и мягко оттянула от меня одеяло. На этом моменте я уже физически слышала удары своего сердца, но все равно продолжала смотреть. Мой взгляд приковался к экрану, когда чья-то рука протянулась и коснулась моей ноги.

Нет.

Нет, нет, нет…

Рука медленно поползла вверх по моему бедру, а затем скользнула между них. От этого зрелища мою грудь сжало настолько мучительно и больно, что из легких почти выбило весь воздух. Я поставила видео на паузу, кликая по экрану снова и снова, словно это могло стереть произошедшее.

В конце концов я переключила на следующее. Я смотрела, как та же фигура возвращалась в другую ночь. На этот раз я лежала на животе, наблюдая, как он раздвигает мои ноги широким движением, чтобы ласкать меня.

Каждое видео сливалось с следующим, и складывающаяся картина становилась тошнотворно очевидной. Каждая запись была хуже предыдущей, и от каждой узел в моем животе затягивался все туже.

Осознание обрушилось на меня, выбив все остальные мысли из головы. Сайлас не просто следил за мной. Это… это было кое-чем совершенно иным. Он не просто приходил в мою комнату и стоял над со мной. Он осквернял меня, прикасался ко мне.

Бутылка с водой выскользнула из моих пальцев еще до того, как я поняла, что они полностью онемели. Я даже не увидела, как она упала на пол, потому что окончательно потеряла контроль над своим телом. Звук трескающегося об плитку пластика эхом отозвался по всей кухне, когда вода выплеснулась на пол, разлетаясь в стороны внезапной небольшой волной. Я не заметила и этого — не тогда, когда мои руки дрожали настолько сильно, что телефон едва не выпал из ладоней.

Грудь сжало слишком сильно, словно меня зажали в тиски. Каждый новый вдох давался быстрее предыдущего, будто легкие были не в силах втянуть достаточно воздуха, чтобы справиться с паникой, затопившей мое тело.

Тело, которым пользовались снова и снова.

Я так и не увидела его лица на видеозаписях — оно всегда было скрыто под капюшоном, но я знала, что это должен быть Сайлас. Больше просто некому. Я цеплялась за стойку, пока дикий ужас все сильнее заполнял мой разум. В какой-то момент ноги едва не подогнулись от мысли, что я только что позволила ему… ведь я думала, что—

Я подавила крик, готовый разорвать меня изнутри. Открыв панель набора номера, я сомневалась, стоит ли звонить в полицию. Но как я должна была всё это объяснить? Как могла бы защитить себя за то, что переспала с ним? Даже сейчас я все еще находилась в одном доме с ним.

Пальцы двигались сами собой, пока я думала, кому еще позвонить. Трубка Кинсли прозвучала один раз, потом второй. На последнем гудке включился автоответчик.

— Черт возьми…

Я вернулась к клавиатуре, понимая, что следующим должен быть Бодхи. Если кто и ответит, то только он.

— Алло?

— Привет, — быстро проговорила я срывающимся голосом. — Мне нужно, чтобы ты за мной приехал.

Последовала тишина, а затем его голос прозвучал взволнованно и тревожно:

— Эмбер? Какого черта! Где ты была?!

Было очевидно, что он злится на меня, и я это заслужила, но прямо сейчас мне действительно нужна была его помощь:

— Бодхи, пожалуйста, забери меня. Сейчас же.

Его тон мгновенно смягчился:

— Где ты?

Я описала все, что смогла вспомнить, начиная с поездки на машине.

— Я уже еду, держись, — проговорил он; было слышно, как он суетится на другом конце провода. — Оставайся там.

— Нет, я не могу. Я… я пойду пешком по главной дороге.

— Эмбер—

Телефон уже выскользнул из моей руки обратно на стойку. Я ничего не стала брать, просто вышагнула за дверь — прочь от Сайласа.

Я помнила кое-какие повороты, которые мы проезжали, и общее направление, откуда приехала машина. Прямо сейчас я предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь, рядом с ним. Прошло минут пятнадцать, и я успела уйти довольно далеко. Ноги начали болеть ровно в тот момент, когда рядом со мной затормозили фары.

Пассажирская дверь распахнулась, и Бодхи перекинулся через сиденье:

— Садись, Эм.

Я послушалась, мгновенно забравшись внутрь и бессильно опустившись на кресло. Мое тело полностью онемело, точно отражая ощущение внутри моего мозга.

Как только дверь закрылась, он уставился прямо на меня, и я буквально физически почувствовала исходивший от него гнев:

— Ты что, нарочно пыталась нарваться на неприятности?! — рявкнул он.

Я уставилась на свои руки, но они лишь напомнили мне о тех, других руках, что прикасались ко мне:

— Нет.

Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но его взгляд скользнул по моей одежде, выражая явное недовольство. И вдруг он нахмурился:

— Где твое кулон?

— Я… не знаю.

Бодхи лишь резко выдохнул через нос, переключая передачу. Оставшуюся часть дороги мы ехали в тишине. Бодхи закипал от злости, а я продолжала тихо рушиться на куски. К тому моменту, как вдали показался наш дом, я уже буквально истекала кровью изнутри от собственных внутренних разрушений.

Бодхи припарковался и заглушил двигатель:

— Кинсли и Колби сейчас у родственников, — сухо произнес он. — Мне пришлось уехать, чтобы забрать тебя.

Вина сжала желудок в тугой узел, отчего внутреннее кровотечение стало только сильнее. Договорив, он открыл дверь и оглушительно хлопнул ей, направляясь к крыльцу.

Бодхи никогда раньше так на меня не злился, и именно поэтому я понимала, насколько сильно накосячила.

Он ненавидел меня так же сильно, как я ненавидела сама себя.