— Что?

Это слово вырвалось куда резче, чем я планировал, и я внезапно ощутил облегчение от того, что она не может видеть выражение моего лица. Она считает, что за этим уродством стою я?!

Я понятия не имел, что некоторые из этих вещей вообще происходили.

В памяти снова всплыл её образ на кровати с зажигалкой в руке. Затем воспоминание сменилось видеозаписью, где она спит у себя в комнате, пока над ней возвышается незнакомец. Наконец, я подумал о ее полном досье, которое теперь хранил в своем телефоне.

Я повернулся и увидел, что она смотрит на меня так, словно ждет какого-то признания. Её лицо опухло от непрекращающихся слез, а грудь вздымалась слишком часто. Я готов был поставить любые деньги: она на грани панической атаки — особенно с привязанными к поручню руками пластиковыми стяжками, которые я сам же и затянул. Блять. Я даже не заметил, сколько крови было на её руках.

Она, должно быть, в полном ужасе.

Я открыл рот, чтобы ответить, чтобы сказать, что я невиновен и не делал ничего из этого. Но тут же осознал: без доказательств и каких-либо ответов это будут лишь пустые слова от человека, который силой вытащил её из собственного дома. Мне требовалось время. Нокс был так близок к тому, чтобы во всем разобраться.

По тому, как она на меня смотрела, я понял: я обязан дать ей хоть что-то, иначе рискую потерять её навсегда. Если я скажу ей правду прямо сейчас, то сделаю только хуже. Я должен предложить ей нечто весомое. Я вспомнил наш последний разговор, и ответ в моей голове стал кристально понятен.

Контроль.

Проведя взглядом по кровавым подтекам на её руках, я заметил, что её ощутимо бьет дрожь. Было видно, как она пытается это скрыть, но адреналин полностью взяло верх над её телом. С побежденным вздохом она обреченно отвернулась от меня. Я смотрел, как по её лицу снова катятся молчаливые слезы.

Она правда думает, что я причиню ей вред.

Это осознание тяжелым грузом осело в моей груди, и я был готов сделать всё возможное, чтобы спасти остатки её доверия. Вместо того чтобы отвечать на вопросы и порождать новые проблемы, я полез в карман и достал нож. Это движение привлекло её внимание: плечи Эмбер окаменели, и она снова зарыдала, но уже громче — звук, который я мгновенно возненавидел.

Я поднял руку, а она крепко зажмурилась и сжалась. Стараясь не задеть обнаженные участки кожи, я рассек пластиковые стяжки, сковывавшие её запястья. Пластик с треском лопнул, и её руки дернулись в стороны. Она уставилась на них, а затем на меня — будто не совсем веря, что свободна.

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Чтобы доверилась мне, когда я говорю, что пытаюсь защитить тебя, — произнес я ровным голосом.

Она издала пустой, горький смешок и повернулась к двери. Её рука тут же потянулась к ручке, а пальцы сжались на металле, но ровно в тот момент, когда она собралась толкнуть её, она замерла. Короткий звук вырвался из её груди, и она повернулась ко мне с остекленевшими глазами:

— Умный ход, Сайлас. Ты почти меня уделал — делаешь вид, будто у меня есть выбор, хотя на самом деле его нет, — её голос дал трещину. — У меня нет ни машины, ни телефона. Что я должна делать? Пешком обратно идти?

Я улыбнулся под маской, хотя она этого не видела. Тон её голоса означал, что внутри неё всё еще горит огонь, она всё еще здесь, со мной. Нет, детка, я не притворяюсь. Сейчас весь контроль в твоих руках.

Чтобы доказать, насколько она ошибается, я приподнял бедро и достал свой телефон. Полностью отключив экран блокировки, я открыл панель набора номера и протянул аппарат ей:

— Используй его так, как посчитаешь нужным.

Её глаза подозревающе сузились, и я наблюдала, как в её голове проносится миллион самых разных мыслей. Я буквально видел каждую — подозрение, любопытство, опасение. В конце концов она протянула руку и вырвала телефон из моих пальцев. Я мысленно дал себе пинка, когда она ввела три конкретные цифры. Представляя, как она нажимает кнопку вызова, я начал перечислять тяжкие статьи, по которым меня упекут. Вторжение в жилище. Нападение…

Но затем она убрала палец и затерла эти цифры, вбивая новые. Когда пошли гудки, она врубила громкую связь.

Что ж, по крайней мере, это не копы… пока.

Короткий щелчок оборвал гудки, и в пространстве между нами раздался голос — голос, который я меньше всего ожидал от нее услышать добровольно. Мой брат.

— Чё надо, придурок? — я закатил глаза от такого приветствия, хотя от Кайрина другого и не ждал.

Она, однако, в этот момент ничуть не сочла его юмор уместным.

— Это Эмбер. Мне нужно задать тебе вопрос, — её голос звучал твердо, без единого намека на эмоции. Я нашел это любопытным, учитывая, что слезы на её лице еще даже не просохли.

Ответ Кайрина был коротким — каким и должен быть на подобного рода вопрос:

— Откуда у тебя телефон Сайласа?

Пытаясь разрядить обстановку и облегчить ей задачу, я вмешался:

— Просто ответь на любые её вопросы. Всё в порядке.

До него, должно быть, дошло, что происходит, потому что его следующий ответ прозвучал с легким смешком:

— Ладно, валяй.

Эмбер смотрела прямо на меня — так, словно могла видеть мое лицо сквозь маску:

— Мне нужно бояться, что твой брат причинит мне вред?

На этот раз Кайрин расхохотался от души, уже прекрасно понимая всю картину:

— Эмбер, последние несколько дней я наблюдал, как этот мудак слетает с катушек. Ты не просто полностью захватила его разум — он угрожал урыть кучу народа, если ты не будешь в безопасности в моем баре. Ты стала всем его миром за чертовски короткий срок. Думаю, мне стоит переживать за то, как бы ты не навредила ему.

Она ничего больше ему не сказала — просто приняла ответ и сбросила вызов. Затем она открыла мои сообщения, отправила два разных текста и только потом протянула аппарат обратно. Её тело слегка расслабилось; она сложила руки на груди и уставилась в окно, смазывая кровь с запястий прямо по переду своей футболки.

— Если ты в итоге меня убьешь, просто знай: они в курсе, где искать тело.

«Они». Я предположил, что она написала своим соседям.

Я лишь раз коротко кивнул в знак понимания, после чего вышел из машины и обошел её со стороны пассажира. Она внимательно следила за мной, будто всё еще ожидая нападения. Вместо этого я распахнул дверцу и протянул ей руку.

Она выбралась из салона, проигнорировав мой жест, и смерила меня тяжелым взглядом исподлобья. Мне следовало осознать: каждую секунду, проведённую с ней, я лишь подбрасывал дров в этот огонь. Я ничего не мог поделать с тем, как мой член дернулся от возбуждения, когда я жестом указал ей путь внутрь. Проходя мимо, она намеренно задела меня плечом, и на моем лице снова расплылась улыбка.

Моя девочка.

Мы вошли через заднюю дверь, где я сдернул со стеллажа свежую белую маску из запасных и протянул ей:

— Надень.

Она вырвала её из моих рук, но подчинилась. Мы пробрались сквозь толпу и направлялись прямиком в мой кабинет. Оказавшись внутри, я достал аптечку и сделал шаг к ней:

— Дай мне посмотреть на твои запястья.

Она не сдвинулась с места. Вместо этого она прошла мимо, вырвала аптечку у меня из рук и уселась в мое кресло:

— Я сама, — отрезала она.

Я молча наблюдал, пока она разматывала бинты, промывала порезы и накладывала повязки. Пока что мне нужно было смириться с тем, что она не хочет принимать мою помощь. Чтобы залатать эту брешь между нами, мне нужно было просто побыть с ней рядом какое-то время. Я оперся о стол, не сводя с нее глаз. И медленно, въедливо осознание всего происходящего снова принялось скрести меня изнутри.

Кто-то еще был в её комнате.

Кто-то еще касался её.

И теперь я точно знал: я был не единственным монстром, таившимся во тьме.

— Я отправлю одно сообщение, но если тебе снова понадобится телефон — я оставлю его разблокированным.

Эмбер отмахнулась от меня, будто ей было абсолютно плевать:

— На данном этапе я уже смирилась с тем, что ты в любой момент можешь вызвать подкрепление. Главное, не зови того же типа, что и раньше, — он играл не совсем честно.

Да уж, Грейсон понятия не имел, что такое «честно». В качестве акта доброй воли я решил поддержать разговор, открыв ей крошечную часть себя:

— Это был мой брат. И я прекрасно знаю его методы.

Она медленно подняла голову и посмотрела на меня:

— Сыновей Солстиса… трое?

Она клюнула. А значит, где-то глубоко внутри ей всё еще не всё равно.

Я кивнул, доставая телефон:

— Его зовут Грейсон, и в детстве ему пришлось дерьмово. Скажем так, это немного повредило его мозги. Прости за это. Он обещал вести себя прилично, и я решил дать ему шанс.

Наклонив голову набок, она издала звук, похожий на подавленный фырк:

— Прости?! И это всё? Не думаю, что одно «прости» перекрывает всё то, что ты натворил.

Я стиснул зубы, опуская взгляд.

Всё то, что я натворил? Нет. Всё то, что натворил он.

Я набрал Ноксу предельно четкое и прямое сообщение. Мне нужно было, чтобы он понял, насколько всё паршиво, и мне требовались конкретные сроки. Я не мог держать её здесь долго, но будь я проклят, если отпущу её одну.

Как только сообщение ушло, я полностью переключил внимание на Эмбер. Когда я поднял глаза от экрана, она уже закончила обрабатывать раны и ждала моего ответа. Она не просто вела этот разговор — она действительно говорила со мной. И этим преимуществом я намеревался воспользоваться сполна.