Месяц после свадьбы пролетел. Я думала, будет намного тяжелее, но, набрав коррекционных занятий побольше, включилась в свою работу. Домой приползала, словно выжатый лимон, предельно уставшая, совсем без сил.

Каждый день созванивались с Милой, дочь счастлива, это было видно, а больше и желать нечего.

— Надь, к нам юрист перевелся из Питера, ему сорок пять, разведен, пока ничего подозрительного и отпугивающего не обнаружено. Короче, сама ты палец о палец не ударишь в этом направлении, придется мне. В следующую пятницу в ресторане «Восток» у нас небольшой корпоратив по случаю сделки, ты придёшь тоже, за соседним столиком будешь, мы с тобой случайно там встретимся, я тебя переманю к нам… ну, а там уж… все взрослые, а вдруг?

— Давай. Оля, ты тут?

— Я в шоке! Ты согласна??? В четверг в салон, в пятницу идем на дело. Бля, чувствую, что-то должно случиться!

Я сама не ожидала, что так легко соглашусь. Ну, а что теряю-то? А в пятницу за книгами или сериалами сидеть — уже наскучило.

На выходных была у родителей, мама ягоду сушила, к Максу летят с отцом, будут там жить несколько месяцев. Максим им квартиру снял рядом со своим домом, мама помогать будет Кате с малышкой.

Мы с мамой на кухне сушили яблоки, малину, клубнику, абрикосы, киви, даже бананы.

— Мам, зачем ты это всё повезешь туда? Они живут в достатке.

— Доча, а как без гостинцев? Максим попросил орешков с вареной сгущенкой сделать, такого там нет. Вот сделаю огромный мешок им.

Я видела: маме это доставляет огромную радость, улабалась тоже, резала на кусочки киви, раскладывая на сушилку.

— От вас так вкусно пахнет, прям детство вспомнилось, — решил поговорить со мной таксист.

«Хорошо, что ещё бабушку не вспомнил, глядя на меня», — я тактично улыбнулась молодому водителю в зеркало заднего вида, не начиная диалога.

С пакетом, который благоухал сушеной полезной и сладко пахнущей вкуснотой зашла в свой подъезд.

«У всех своя жизнь, цели, планы, надо и мне что-то замечтать…».

Уставшая, втянула носом запах, что шел от волос — сладко, уловила яблоко, улыбнулась, быстро уснула.

До среды работала на двух работах, на четверг и пятницу взяла отгулы, и мы с Олей пошли наводить красоту.

— Хорошооооо, — мурлыкала под руками волшебниц салона красоты.

Мы пили чай, тело, благодарно разомлевшее от приятных процедур, растеклось.

— Оль, знаешь, не хочу впечатления производить, из кожи лезть, хочется в глаза посмотреть и понять — он!

— Ага, начиталась сказок, что там в глазах увидеть хочешь? Карлису сорок пять, сто пудов в линзах, а ты…

— Кому?

— Карлису Апинису, латыш он, отчество не использует.

Я ржала, как кобыла, на весь салон, кажется, даже хрюкала, давясь чаем.

— А..пенису?

— О!!!! У тебя уже от недостатка в каждом слове члены слышатся, Надька.

Я хохотала до слез.

— Латыш! Ну, где латыш с их медлительностью и рассудительностью и я, детский логопед, на двух работах, я медленно не умею жить, Оль?

— Научишься, завтра только не гогочи так в ресторане.

— А что? Апенис ваш не оценит?

— Надь, ну, да — он своеобразный, но начитанный, воспитанный, галантный, кажется, четыре высших образования.

— Оль, начитанный у меня уже был и воспитанный, доктор наук, заметь, всё меня «душенька» да «душечка» называл, идеал у него был тургеневской девушки — романтичная, добрая, и юная, конечно. Ой, ладно, посмотрим на твоего Карлсона Апениса.

Тут Оля уже не удержалась, смеясь:

— Как бы мне случайно теперь так не назвать его.