Закрыв за собой дверь, я ощутила, насколько платье было холодным, тяжелым и противным. Ткань прилипла, хотелось его побыстрее стянуть с себя. Захватила одеяло, пошла в ванную. Захотелось именно закутаться, да. Вдруг верь открылась, граф уверенно шагнул внутрь.

Не поднимая на меня взгляда:

— Нади, давай быстро, заболеть недолго.

Он встал за спину, начал расшнуровывать платье.

Я напряглась.

— Нади, ничего лишнего, давай мне одеяло и снимай платье.

Он за моей спиной расправил одеяло, натянув между нами полотняную стену.

— Бернар, я сама могу, — сказала в надежде, что он останется тут и меня не послушается.

Его дыхание обжигало кожу на шее, я чувствовала его энергетику, мужскую…

— Знаю. Но позволь мне… пожалуйста.

Я встала как истукан, опуская руки вдоль туловища.

Он перекинул одеяло себе на плечо, платье мы вдвоем опустили к полу, он тут же укутал меня, покрывая плечи, я завернулась, взявшись за ткань, в теплое тяжелое покрывало. Под материей сняла мокрые трусы и сорочку, оставшись абсолютно обнаженной под одеялом. Он взял меня на руки как младенца, посадил на кровать, достал из кармана пузырек.

— Надо растереть ноги, это согревающее средство, чудо-средство, простуду на корню убивает.

Он не смотрел на меня, развел чуть полы одеяла, оголив мои голени, сел на колени возле меня, откупорил пузырек, в ладонь плеснул масло, растер руки, согревая, обхватил мою лодыжку, поставил себе на бедро моё ногу, взял вторую — проделал то же самое. Начал по очереди растирать ноги. Горячие руки заскользили по коже, мурашки ворохом от ног побежали по всему телу, останавливаясь в промежности, я поплыла.

— Побежала! Защитница! Даже накидку не надела, промокла до нитки, ножки вот ледяные.

Его хрипотца заходила не просто в моё тело, голос проникал глубже — в кости и органы, я почувствовала влагу между ног. Я потекла, возбуждаясь от его низкого тихого голоса и касаний.

Бернар говорил будто сам с собой, быстро растирая мои ступни, пальцы, переходя от одной ступни к другой.

— Явилась в дом, весны прекраснее, он признал тут же хозяйкой, глаза небесно-синие завладели мной — покоя нет, поток волос теплый, как солнце, словно льется по плечам, Нади, ты цветок — самый красивый! Мой любимый цветок!

Бернар говорил это, растирая мои ноги, и в каждом слове было признание. Я не дышала, боясь спугнуть эти мгновения, слова падали в меня теплым медом и растекались по всему телу.

— Я люблю тебя, Нади.

В меня как эхом вошли слова признания и звенели внутри. Я их слышала, снова слышала, и опять слышала… повторяя их сама себе.

Граф так и не поднимал головы, движения от частых растирающих перешли к медленным и поглаживающим, ласкающим, руки плавно поднимались выше, горячие ладони обхватили икры, сжали. Я почувствовала, как моё тело стало мелко дрожать. Я не справлялась с возбуждением, оно было сильнее моих установок. Я отдалась.

Бернар поднял голову, утопая в темно-синем омуте глаз графини, глянул на приоткрытые губы своей жены, опять посмотрел в глаза, понимая, что это юная магесса с душой из другого мира приворожила его навечно. Магии соединялись, переплетались, создавая в теле цветное и жаркое движение.

Руки Бернара не двигались, он просто держал в ладонях мои икры, смотрел в глаза, а под его руками я чувствовала пожар.

Я была словно в невесомости, в нос вошел запах пряного масла, в голове вакуум и тишина, по телу теплая желто-розовая лава гуляла, и создавалось ощущение, что тело сейчас зазвенит и начнет светиться изнутри. Я сама наклонилась к мужу, коснулась губами его сомкнутых сухих губ. Несколько секунд замешательства, и меня Бернар вжал в своё крепкое тело, захватывая жадно рот в поцелуе.

Я открыла рот от неожиданности и крепкого захвата, хватая воздух, властный широкий язык прошелся по нижней губе, по верхней, чувственно облизывая, а потом напористо и дерзко глубоко вклинился внутрь, встречаясь с моим языком, не давая возможности очухаться, всосал его, лаская влажно, смело, горячо и порочно. В глазах замелькали блики, я слышала низкий вибрирующий грудной стон Бернара, чувствуя, что возбуждение наполнило всё моё тело. Он оторвался от моих губ, и я низко протяжно выдохнула, чувствуя дрожь во всём теле.

Глаза графа стали еще темнее, он дышал, как загнанный зверь, часто и шумно.

Подхватил меня вместе с одеялом и понес.

Я впервые оказалась в спальне своего мужа. Он положил меня на кровать, я вскочила, встала на постель, закутываясь в одеяло. Он сделал шаг назад, разглядывал меня.

— Нади, я буду нежен, — на выдохе прохрипел Бернар.

— Я не боюсь, но хочу кое-что прояснить. Важное для меня.

Он улыбнулся.

Граф хотел ей сказать, что она глупенькая и не понимает, что он уже давно согласен на всё: и важное, и неважное.

— Бернар, в моём представлении супружеская жизнь — это не так, как ты, наверное, представляешь.

— Поясни… жена.

— Муж и жена в моей картине семейной жизни спят вместе, и спальня у них одна, общая.

Он шагнул в мою сторону, счастливо улыбаясь.

— Я только — за!

— Всегда!

— Да!

— Почему у вас с Ирми были разные?

— Она так попросила сразу после свадьбы, и мне пришлось переделать кабинет отца.

— Оу…

Я не ожидала такого поворота, если честно.

— Что еще в твоей картине семейной жизни, Нади? — улыбался граф, надвигаясь на меня.

— Любовь, уважение, дружба…

Он стоял у кромки кровати, часто дышал и улыбался.

— Идеальная картина, потому что и у меня такая же.

Я скинула одеяло, муж мой открыл рот и выпучил глаза от неожиданности, кажется, перестал дышать.

Я стояла в центре большой кровати графа, абсолютно обнаженная, а он медленно разглядывал меня: грудь, живот, лобок, бедра, сглотнул шумно, кадык медленно опустился, поднялся…

Его взгляд — взгляд восхищения и восторга! Его не спутаешь, не сыграешь, я не забуду его…

Бернар на коленях передвигался по кровати ко мне, протянул руку, как к произведению искусства и нежно, чуть касаясь, провел по моему бедру сухой горячей ладонью, по животу, коснулся груди, очертил вокруг сока, еле касаясь подушечками пальцев ореолов, опустился снова к животу, погладил гладкий лобок.

Я почувствовала, как влага увлажнила бедра.

Бернар смотрел на блестящие половые губы, жадно вбирая взором, как прозрачная водянистая вязкая смазка увлажнила бедра Нади. Он прошипел, резко выдохнув.

Я простонала, сжимая бедра. Граф быстрыми, словно не успевал, движениями снимал с себя рубаху, запястья застряли в манжетах рубахи, он дернул, кинув на пол одежду. Протянул руки, обхватил меня за талию, стоя на коленях, прислонился щекой к животу, я, закрыв глаза, просунула пальцы в волосы Бернара и сжала их.

Он прохрипел, быстро и резко уложил меня на спину, навис надо мной.

— Я буду нежен, моя Нади, жена моя, любимая моя.

Бернар снова завладел моим ртом, я отвечала, вжимаясь сосками в его грудь. Он хрипел, отстранился, разглядывая меня жадно, накрыл ладонями груди, смял, я выгнулась, подставляя тело ласкам, и тут граф отдался страсти. Он начал целовать меня всю: шею, ключицы, груди, захватил в рот сосок, покрутил, потом второй, языком ласкал живот, задержался взглядом на развилке между ног, не спеша, развел мои ноги и уткнулся носом в лобок. Я выгнулась на лопатках от остроты чувствования.

Или тело юной магессы такое чувствительное и отзывчивое, или это я соскучилась по сексу, но понимала одно: такого я не испытывала еще ни разу. Я была возбуждена вся, промежность пульсировала, сочилась смазкой, мне хотелось самой побыстрее насадиться на член, почувствовать наполненность, подвигаться на нём.

Я протяжно и громко простонала, Бернар ввел аккуратно палец внутрь, задел клитор, хрипя:

— Мокренькая! Моя красивая! Такая красивая!

Ноги и живот ходили ходуном, я впервые понимала, что такое такой! оргазм. Он ещё не наступил, но закручивался такой мощной жаркой лавиной, что я не понимала уже, где моё тело. Всё было в промежности, я вся была там — между своих ног.

Бернар языком поддел "капюшон", промычал низко, словно утоляя жажду, оголяя клитор, всосал его, и я забилась в судорогах яркого мощного оргазма. Я летела, тело невесомое тряслось, на задворках сознания я слышала мужской низкий протяжный стон.

Разлепила глаза, встречаясь с темными омутами графа. Он взял в руки моё лицо, стал осыпать быстрыми поцелуями. Я закрыла глаза, теперь ощущая тяжесть тела своего и тяжесть мужа на себе и приятную негу.

— Моя! Моя! Я твой! Навеки!

Я почувствовала крупную головку гиперчувствительными половыми губами, открыла глаза.

— Нежно. Потихоньку. Аккуратно буду, — хрипел муж мой, стараясь держать себя в руках и быть деликатным и терпеливым, сам себя уговаривая.

Я сама толкнулась вперед, раскрываясь, он резко вошел, простонал, я зажмурилась от вспышки секундной боли.

Она тут же стала утихать. Муж держался, не двигался во мне, член его пульсировал.

— Бернар! — хрипло позвала мужа.

Он уткнулся мокрым лбом в мой лоб, открыл глаза.

— Двигайся! Прошу! Хочууууу! Берн…

Толчок, ещё, ещё, я наполнялась жаром, снова закручивалось удовольствие, собираясь мощнее, чем в первый раз, внизу живота. Тело, как струна, натянулось, удовольствие сконцентрировалось и завязалось в тугой узел в промежности, туго, туго, тело собралось, а потом каааак лопнуло внутри — взрывом, лавиной окатило меня удовольствием.

Я крепко обняла мокрые плечи мужа, обхватила ногами его бедра, поддавая таз навстречу.

Он запрокинул голову назад, закрыл глаза, открыл рот в безмолвном крике, задрожал и протяжно прорычал, кончая. Обхватил меня за талию, кусая в плечо от страсти, и я заорала на всю комнату, чувствуя, как мои мышцы промежности стали крупно сокращаться, как я тонула в эйфории.

Сколько меня не было в реальности — я не знаю. Открыла глаза, повернула голову, увидела его лицо, темные влажные глаза. Взгляд потрясения и восторга. Я думаю, на него я смотрела так же, мы сейчас на двоих были в центре какого-то чувственного апокалипсиса… и не просто выжили — ха-ха, а вышли победителями, да ещё с подарками.

Он придвинулся ближе, ещё, вжал меня в себя, носом медленно провёл по моему лицу, просунул горячую ладонь под основание волос, накрывая шею, захватил губами рот, нежно целуя, играя языком, губами моими.

Отстранился. Губы мои горели… и там, и там…

— Я никогда тебе не дам развода, я люблю тебя, Нади. Я впервые люблю, девочка моя, жена моя, впервые. Мы одно целое, ты поймешь это, такого единения не было со мной никогда. Я не был близок так никогда и ни с кем, ты подарила мне новую жизнь. Наши магии теперь одно целое.

Я улыбалась, прокашлялась.

— Сейчас, — Бернар встал, направился к столику у окна.

Я разглядывала его, положив руку пол голову.

Он взял стакан с какой-то жидкостью, пошел в мою сторону, я смотрела на мощную грудь, покрытую черными волосками, живот упругий, опустила взгляд на пах, из мелких черных кудряшек возвышался каменный крупный эрегированный член.

— Ты очень красивый, Бернар! — глядя на его пенис, произнесла.

— Нади! Проказница! — муж шагнул коленом на кровать, подавая мне стакан.

Я села, улыбнулась, выпила целый стакан сока, чувствуя между ног обильную влагу.

Одернула одеяло, внутренняя сторона бёдер была в бело-розовой субстанции.

Меня подхватил муж:

— Вымою тебя. Больно?

— Неа…