У Софи задрожали губки, я подскочила к ребенку.

— Что? Где болит? Софи, говори?

Она закрыла глаза.

Я взяла её за плечики:

— Софи, моя хорошая, открой глазки, говори всё.

— Фред и братья Фимусы у заброшенного сарая. Они злые, Фреду плохо.

Теперь и мне поплохело.

— Ты чувствуешь что-то, Софи?

— Да, я чувствую. Когда болела моя первая мама, болела и я, даже наш дом может болеть.

— Софи, милая, где этот сарай?

— За нашим царством, прямо за первым дубом можно пролезть, там нет двух досок в заборе, потом через небольшую поляну — так будет быстрее.

— Софи, сможешь посидеть одна? Нарисуешь мне, нет — нам всем нарисуй сад, себя — принцессу, а я за Фредом сбегаю, хорошо?

Софи закивала, поджимая губки.

Я складировала перед малышкой бумагу, высыпала графити, торопясь, чувствуя и сама что-то неладное, вспоминая парнишку на обеде.

— Скоро Генри придет, с минуты на минуту. Я побегу к Фреду, Софи сиди, нас жди, ты уже большая, умница. Всё знаешь, из дома не выходи.

Софи закивала, глазки её заблестели.

«Переживает за брата. Господи, хоть бы жив-здоров был Фред».

Я поцеловала Софи, подняла голову к потолку:

— Милый дом! Охраняй Софи! Я знаю, что ты справишься, защитник!!!!

Я бежала через сад, не чувствуя ног, отыскала быстро дыру в заборе, пролезла, поляна — есть, рванула. Дождь стал накрапывать, я как была в платье домашнем, так и побежала.

Дождь пошел сильнее, и сразу ветер добавился, стало зябко.

Сарай — есть!

Чуть притормозила, опираясь руками о колени, выдохнула протяженно, надо быть деликатной, подростки же.

Пошла уверенно к сараю. Заброшенное строение держалось на «честном слове» — было всё ветхим, но, почему-то подростки любят всевозможные заброшки, да.

Я увидела троих бугаев, что на несколько лет были явно старше Фреда. Один из троицы толкал Фреда в плечо, остальные двое держали пасынка моего за руки. Фред отбивался.

— Фред! Вот ты где?

Все обернулись. Парни тут же убрали от юного графа руки.

— Фред, мне очень нужна твоя помощь, еле тебя нашла.

— Как она вообще нашла нас? Кто это? Это твоя мачеха? А ничего такая?

Фред подбежал ко мне.

— Нади, уходи отсюда, — прошипел юный маг.

— Только с тобой, — тихо сказала парню.

Под глазом у Фреда была ссадина.

— Уважаемая графиня, у нас тут мужской разговор, — подошел один из троицы.

— Ага, я вижу! Трое на одного? Так настоящие мужчины не поступают. Слабо один на один?

— Нади? — Фред округлил глаза.

Дождь полил, из щелей худой крыши сарая холодные капли впечатывались в плечи, к нам подошли пухлые и на одно лицо еще два брата Фимусов.

— Его отец — подкупной судья, вырастим — убьём его, так и передайте своему мужу.

Фред ринулся с кулаками на самого тучного и мерзкого парня, тот толкнул юного графа в грудь. Фред еле удержался на ногах.

— Мой отец — самый честный и справедливый маг.

— Он посадил нашего отца!

— Значит, он был виновен, я вам уже сто раз говорил.

Фимусы навалились на Фреда, плескаясь слюнями, строя противно рожи, пытаясь схватить графа.

— А ну — ка, руки убрали! Трое на одного! Нечестно! — я крикнула, хватая за руки одного из братьев.

— Давай и ты за него! Будет трое на двоих! — заржал маг.

Они не блистали умом, скорее скудоумием, а еще завистью и жестокостью, не осознавая, что главный королевский судья этого не оставит. Фред… Значит сын защищал честь отца.

Я шагнула на этих недалеких братьев:

— Да, в нашей семье так: один за всех и все за одного! Если тебе не претит ударить женщину, вперед! Но муж мой — честный и порядочный судья — за это спросит и призовёт к ответственности!

Я боялась, конечно, но мне надо было протянуть время, должен был прийти Генри уже давно домой, Софи ему расскажет, и он нас спасёт.

Фред загородил меня, я промокла уже вся до нижнего белья, зубы стучали то ли от страха, то ли от холода.

— Да легко, вас — Говарди — я бы стер вообще с Дамагии!

— Только посмей дотронуться до графини, я убью тебя, Бирк! Я применю магию, и она вас сотрёт с Дамагии— Фред загораживал меня.

— Оставите матушку нашу одну — помирать с горя? Да, и кишка тонка, сын судьи! Мы быстрее вас тут прикопаем — и нам ничего не будет!

На нас шли трое здоровых жирдяев.

— Будет! Еще как будет!

Мы с Фредом обернулись, к нам быстрым шагом шёл Бернар.

Я выдохнула с облегчением, Фимусы побежали прочь.

— Трусы! — выкрикнула я.

И то ли от облегчения, то ли от холода зубы застучали часто и сильно, я сжалась, собирая руки у груди.

— Быстро домой! — сказал граф, поднял меня на руки и понёс.

Я не возражала, пригрелась на широкой груди мужа, непроизвольно вдохнула мужской вкусный запах.

— Фреда хотели избить эти недоумки за то, что ты… эээ… вы…

— Нади, давай на «ты».

— За то, что ты посадил когда-то их отца, Фред защищал тебя.

— Их отец убил помощника жестоко, спрятал труп, юношу искали полгода… он преступник, и за это отбывает наказание, по справедливости.

Я и не сомневалась, Бернар — строг, но справедлив, я была уверена в этом.

— Фред, сын, рассказывай мне, иногда одному не справиться, и не потому, что ты слаб — нет, а потому…

— Что их просто больше! — я выпалила.

— и поэтому тоже. Прошу тебя, сынок!

Фред повернул голову, встретился взглядом с отцом, кивнул.

Мы зашли в дом, Бернар поставил меня, к нам неслась Софи. Она обняла за талию сначала брата, потом меня. Малышка моя!

— Мама, тебя согреть надо, ты вся дрожишь!

— Да, сейчас переоденусь!

Я пошла к себе. Бернар что-то шептал дворецкому.

— Нади! — крикнул Фред. — Спасибо тебе!

Я оглянулась:

— Тебе спасибо, Фред.

— За что?

— За то, что я впервые в жизни захотела сына… такого, как ты!

Мужчины все выпрямились, задержали на мне взгляд.

Парень сморщил нос, поджимая губы. Ага, слезы они такие, мгновенно и неожиданно могут атаковать. Юный маг кивнул, прищурив глаза.

Я не стала никого смущать, быстрым шагом ретировалась к себе, была мокрая насквозь, даже трусы успели намокнуть.