— Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашиваю и тяну Эйнара за руку. Геральт занят разговор с Конором и его старшим сыном, а я замечаю, что с нашим что-то начинает происходить.
Он трясёт головой и силой ударяет себя по груди несколько раз.
— Сам не знаю — отзывается сын и растерянно смотрит на меня — Что-то неспокойно — произносит уже тише. Скорее для себя, чем для меня.
Поверить не могу, что время так быстро пролетело и мой сын уже стал таким большим.
Первое время в новом королевство было непросто, но даже так было куда лучше, чем со старым королем.
Геральт остался верным генералом Айрону Вотерфор, потому мы с сыном и истинным провели больше десяти лет рядом с новым королем в столице. Я помогала королеве Марии с восстановлением солдат, а после она позволила отыскать всех иномирянок этого королевства и рассказать им, что они смогут найти в столице приют. Мы построили большое помещение, где каждая могла найти и комфорт, и понимание.
Мне понравилось, и в конце концов, это дело стало полностью моим. Со временем многое поменялось, а моё детище превратилось в приют для дракониц, чья магия ведёт себя нестабильно или внутренний зверь никак не просыпается.
Но сегодня мы прибыли в Боттонс, цветущий городок на границе с королевством Люминель, потому что мой муж подозревает, что хитрые маги пытаются пользоваться сменой власти в королевстве и проворачивать свои магические дела.
Это нам ещё предстоит выяснить, не без помощи Конора, которого король почему-то при себе не оставил. Что этому послужило мне, к сожалению, неизвестно.
Впрочем, сейчас куда важнее состояние сына, потому как следует нам войти в сад семьи Макгил, так сын совершенно меняется в лице. Его первый оборот случился давно, и я не могу понять, с чем связаны его неуправляемые внешние изменения. Чешуя пробегает по его рукам, по лицу, а внутренний зверь оказывается так близко, что даже я это ощущаю.
— Быть этого не может — шепчет Геральт, и я непонимающе смотрю на него ровно до тех пор, пока не замечаю, как наш с ним сын рывком притягивает к себе дочь Конора Эларию и на их сцепленных руках появляются метки истинности.