Геральт

Я знаю, что Саша не виновата в том, что меня разжаловали.

Не виновата в том, что мой король сошел с ума и не виновата в том, что сейчас происходит в Эльмор.

Домой я возвращаюсь не портальным камнем, а крыльями, чтобы отпустить наконец, накопившуюся ярость и напряжение.

Если бы только не отпустил дракона, то он исполосовал меня изнутри своими когтями.

Я утонул в противоречивых эмоциях. С тех пор как появилась Са-ша меня по-разному шатало, я испытывал дикую ярость, сумасшедшее желание, жаждал подчинить её, и мы с моим драконом были по разные стороны.

Когда я едва не умер, и снова вернулся к жизни, о дисбалансе больше не было и речи.

Откуда бы?

Я теперь относился к Саше иначе, по крайней мере, старался.

Хотел, что-то изменить.

Но и подумать не мог, что мне снова придётся бороться с драконом.

Стоило только обернуться, меня затопила дикая ярость, стянула грудь и сплелась со старым, как сама жизнь инстинктом защитить свою женщину от опасности. Я терял контроль, падал в тягучую тьму, а затем снова приходил в себя, пока возвращался домой.

На этот раз я хотел, чтобы было иначе. Но кто бы мог подумать, что, даже когда ты решил, что будет по-другому, принял свою новую жизнь тебе, но снова придётся бороться с самим собой.

Сколько ещё? Неужели эта борьба никогда не закончится.

Уже рядом с поместьем я оборачиваюсь в человека и жестко приземляюсь, потому что зверь со мной не согласен. Его недовольство мной растекается по телу нестерпимой болью и режет в груди так, что перехватывает дыхание.

Несколько моих стражей помогают мне подняться, а один из них вовсе предлагает отправиться к лекарю, но я качаю головой.

Я хочу увидеть Сашу.

Я не стану принимать решение один, я хочу поговорить с ней.

Делаю глубокий вдох и выпрямляюсь, отпускаю стражей и поинтересовавшись, где моя пара, направляюсь в сад.

Поместье, каждое его строение, сад и даже воздух сейчас кажутся мне здесь чуждыми. Всё, что с появлением Саши расцвело, сейчас вдруг потеряло цвет, стало серым, давящим и колючим. Ароматы цветов, пение птиц, запах выпечки — всё разом обрушилось на меня и вызвало очередную волну дикого раздражения. Я должен найти способ выпустить эти эмоции.

Останавливаюсь, когда в слух врезается звонкий смех моей истинной. Никакой не истинной уже, но какая разница.

Смех повторяется, словно колокольчик звенит, наполняя собой пропитанный влажностью воздух. Обволакивает меня словно мягким пледом, и я прикладываю руку к груди.

Закрываю глаза, несколько раз глубоко вдыхаю, чтобы унять внутри меня бурю, а затем обхватываю голову руками. Я хочу зарычать, разнести всё вокруг, лишь бы получить долгожданное облегчение, но проблема в том, что я теперь понятия не имею, что на самом деле меня успокоит.

Стоило мне покинуть кабинет короля, как в коридоре я наткнулся на Ортедеса. То, как сияло его лицо, до сих пор ощущается у меня диким желанием по этому его лицу ударить несколько раз. Он знал, был уверен, что король останется на его стороне даже после всего, что произошло.

Моя вера пошатнулась, твердая земля, на которой я все это время стоял, затряслась. Мои идеалы, принципы и цели словно обратились в пепел. Я почувствовал, как сомнения вгрызлись в меня, когда в голове промелькнула мысль о том, что король, возможно, причастен к тому нападению на меня проклятых орков.

Его Величество отдал приказ, чтобы избавиться. В конце концов, теперь его волновал только трон, желание удержать у себя эту власть. Среди нас только Конор не может бросить ему вызов, но теперь я убеждён, что дело только в том, что он ещё не замотивирован.

— Очень жаль, что твои труды оказались напрасны. Его Величество ненавидит иномирянок. Хотел бы я увидеть твоё лицо, когда ты явился, чтобы защищать этих баб, а сам оказался на дне — хрипло посмеивался он и прятал руки в карманы. — Тебя лишили звания генерала в тот день, когда я повстречался с той девицей в твоей библиотеке. Я рассказал королю о том, что ты, как и прочие, одержим человеческой сукой. Видел бы ты лицо своего короля. Он не ожидал. Ты подавал большие надежды, и тут такое недоразумение. Но замечу очень соблазнительное недоразумение. Как только ты смог продержаться так долго.

— Что ты имеешь в виду?

— В нашу встречу с твоей фавориткой я так и не почувствовал, что она исполняет то, зачем её создали Боги. — усмехнулся он, но вжал голову в плечи, когда я прочистил горло и делал шаг к нему — Ты же не станешь отрицать, что женщина дана нам для удовольствия — добавил он едва слышно. Что-то ещё говорил, но я глубоко вдохнул и развернулся.

Покинул королевский дворец, прежде чем наделаю глупостей, потому что Ортедес меня провоцировал.

— Ты вернулся! — вырывает меня из размышлений писк Эйды, и она резко поднимается. Саша следует за ней, но не улыбается мне, а сканирует тяжелым взглядом моё лицо, позу и каждое движение, когда делаю шаг вперёд, а затем ещё один и не сдерживаясь хватаю её за шею, прижимаю к себе и глубоко вдыхаю мою красотку.

Саша обнимает меня за талию, несколько раз проводит руками по спине, а затем утыкается носом в шею. Стоим так до тех пор, пока моё колотящееся от навалившихся эмоций сердце не прекращает долбить грудь.

Когда успокаиваюсь, то отстраняюсь и словно сломав бетонную стену, протягиваю руку и обнимаю Эйду.

Она застывает, сначала даже не дышит, а затем обнимает меня в ответ.

— Я о тебе волновалась — глухо произносит она, — я вообще с трудом слова её разбираю, потому что сердце у Эйды оглушающе лупит в грудную клетку, словно вот-вот её сломает. Отстраняюсь и беру её лицо в ладони. Просто хочу убедиться, что она в порядке. Натыкаюсь на раскрасневшиеся щеки и влажные глаза. Отчего она плачет, я не понимаю. Сначала даже впадаю в ступор, может, я её слишком сдавил или не стоило её касаться.

— Эйда хочет с тобой сблизиться, всё нормально. Она очень теплая и эмоциональная — приходит мне на помощь Саша. Будто читает мои мысли. Кладёт руку мне на плечо, а затем скользит вниз по руке — У тебя всё хорошо?

Ничего хорошего.

Но говорить я обо всё буду только с Сашей.

Отпускаю Эйду и наклонившись целую её в висок. Удивительное ощущение. В прошлом я заботился о ней, потому что того требовал мой долг. В ней течёт моя кровь, ей дал жизнь мой отец, и было бы неправильным бросить её в том приюте. А теперь как будто всё изменилось.

— Оставишь нас с Сашей? — спрашиваю, и она кивает несколько раз

— А потом ты со мной поговоришь? — теперь спрашивает Эйда, и я, следуя её примеру, киваю в ответ.

Разворачиваюсь вслед за сестрой и наблюдаю, как она счастливая покидает сад, ловлю каждый шаг, концентрируюсь на звуках её шагов. А на самом деле я просто тяну время.

Говорить о доверии с Сашей было гораздо проще. Тяжелее в самом деле довериться. Я, может, и не генерал больше, но, похоже, пришло время самой главной моей битвы в жизни. Битвы с самим собой.

— Что случилось, Геральт? — спрашивает Саша. Я жду, что коснётся моей руки, проведёт нежными пальцами вниз, но она не шевелится. Когда оборачиваюсь к ней — стоит, обняв себя руками.

Обхватываю голову руками, опускаю ладони, растираю лицо, шумно выдыхаю, а затем прячу руки в карманы.

— Нам очень нужно поговорить Саша, и этот разговор будем непростым. В основном для меня.