— Сестра? — переспрашиваю просто потому, что ожидала от него какого угодно ответа. Но только не этого. Конечно, после слов Айса я представила, что Эйда — та самая драконица, из-за которой меня определят на второе место и запрут в восточном крыле, чтобы я рожала наследников, как истинная Геральта.

— Что тебя так удивило? Что у меня может быть сестра? — усмехается Геральт и становится напротив меня.

— Нет — просто… Почему она бежала? Ты держишь её взаперти?

— Взаперти? — перебивает он и кривится. Выглядит оскорблённым, но простите, разве не этот дракон надел на меня ошейник? — Эйда не пленница. Она хорошо живёт вон в том доме и занимается тем, что приносит ей удовольствие. Очевидно, от вседозволенности и, вероятнее всего, скуки, она решила ослушаться моего приказа и бежать. Когда я узнал о ней, Эйде было чуть больше пяти. Мать оставила её в приюте для пустых драконов, потому что ей не хотела детей. Или это с моим отцом получилось случайно. Я не мог оставить девчонку вот так. Она все же наследница дома Фелторн. Если бы о ней узнали, то девица оказалась бы в беде. Я не забрал её в поместье только потому, что мать была жива и я знал, что станет отыгрываться на ней. Но Эйда не виновата в том, что произошло. А после… — он делает паузу и глубоко вдыхает — А после уже не видел смысла. Она неплохо устроилась здесь. Со мной ей никогда не будет так комфортно, как здесь.

— Значит, ты забрал её, чтобы защитить — зачем-то произношу это вслух.

— Если я хоть немного удовлетворил твоё любопытство, то мы можем идти? — спрашивает Геральт

— Это не любопытство — вспыхиваю я, а он улыбается — Ты хотя бы представляешь, что я себе надумала? Мне говорят о том, что у тебя будет жена-драконица, а после от тебя сбегает какая-то девица…

— Ты в своём уме, Александра? — посмеивается Геральт и качает головой — Ни одна здравомыслящая драконица не станет убегать от такого жениха. — самодовольно заявляет он, а мне хочется его ударить. Лупить кулаками в грудь, пока не отпустит эта ноющая боль, потому что меня от тревоги разрывает. Я понятия не имею, каким будет моё будущее, а он посмеивается.

— Это ведь не трудно. Просто сказать мне, что она твоя сестра, а это... — я осматриваюсь по сторонам — Какой-то городок. Просто, чтобы я не изводила себя. Думаешь, это приятно знать, что я к тебе привязана, даже если тебе определят в жены другую?

— Я об этом не думал. — отзывает он — А же сказал, что наш разговор не окончен и мы обязательно вернёмся к нему позже. Почему бы не оставить эти мысли?

— Но мне бы хотелось хоть немного ясности сейчас — произношу с надрывом. Неужели так трудно понять, что я не могу перестать испытывать волнение и тревогу по щелчку или собственному желанию. Геральт молчит. Осматривает моё лицо. Чувствую, как его тяжелый взгляд задерживается на губах и соскальзывает к шее.

— Я не хочу быть одной из многих — добавляю я — Со мной не будет так, как было с твоей матерью.

— Поверь мне, Са-ша, с тобой никогда не будет как с моей матерью. Я понятия не имею, зачем Айс завёл этот разговор, но у моего отца была не одна любовница. Много. Они постоянно менялись, и я хорошо запомнил, дорогая, что во всём и даже в удовольствии важна мера.

— Как матери Эйды удалось погубить твоего отца, если у него было много любовниц? В таком случае уверена, он не выделял никакую. Иначе бы не осталось никого кроме неё.

— Так, всё однажды и получилось — хмыкает Геральт. — У моей семьи много недоброжелателей, Са-ша. Многие желают получить результаты многолетних трудов моих предков. В то время я был слишком молодым, чтобы удержать всё, что имеют Фелторны, а отец — беспечным. Даже не пытался скрывать свою главную слабость. Интерес к красивым женщинам — поясняет он — Этим умело воспользовались. Эйда мне очень напоминает о своей матери. Её смех, внешность, кроме тёмных волос, они ей достались от отца. Я помню тот день, когда она появилась в поместье. Сделала всё, чтобы привлечь внимание отца, и у неё получилось. Спустя полгода в поместье ни осталось никого, с кем отец проводил ночи и свободное время. Только она. И тогда я услышал от отца, что он впервые в жизни полюбил. Полюбил — повторяет Геральт медленно, будто пробуя на вкус это слово — Он стал ею одержим. Это было похоже на болезнь.

— Она его опоила? — спрашиваю, и Геральт дарит мне полуулыбку.

— Я ничего не знаю о любви, Са-ша, чтобы позволить себе исключить её наличие и говорить о магии. С моим отцом случилось то, что он допустил. За каждый наш выбор мы несём ответственность и в его жизни с появлением Грэты, так звали мать Эйды, события каждого нового дня были выбором. Мне очень часто доставалось по её милости. Глаза отца буквально наливались яростью, и он не слышал ничего, кроме голоса своей девки. После очередной стычки с ним я решил, что больше не стану возвращаться из академии.

Громко глотаю и делаю глубокий вдох, потому что вдруг представляю, как это — оказаться на месте матери Геральта. Всё тело сковывает от странных ощущений, и я вдруг чувствую себя такой ненужной, что в носу начинает щипать.

— Помню ту ночь в академии, когда я пробрался в женское общежитие и всю ночь резвился с приятной первокурсницей. Чувствовал себя хорошо и свободно. Если бы только знал, что это был мой последний день свободным и счастливым, а уже утром на меня обрушился ад. Мне сообщили о гибели отца и беде в поместье. Моя семья несла потери, огромные территории были в огне и я должен был встать и действовать прямо сейчас. Я точно помню тот момент, когда слово звонкой пощечиной реальность произошедшего привела меня в чувства и заставила сделать выбор. Там в кабинете директора я в окружении стервятников-драконов чётко увидел, что ждёт меня, мать и всех обитателей поместья, если я не выстою. И я боролся. Пять с половиной лет я, стиснув зубы, боролся с драконами, что были сильнее и хитрее меня, чтобы наследство моей семьи осталось при мне. И знаешь, удивительная штука жизнь, Александра. Ведь в те времена я не раз поблагодарил мать Эйды за то, что она натравливала отца на меня и сделала из меня жестокого дракона. Иначе я просто не справился бы. После того как я доказал всем желающим растерзать мои земли и производство, что просто так не отдам — на пороге появился лекарь и рассказал мне об Эйде.

Я молчу.

Обнимаю себя руками, потому что не знаю, что должна сказать. Между нами повисает молчание, но впервые в жизни я не испытываю неловкости рядом с этим драконом.

— То, что ты ощущаешь, терзает меня, — разрушает молчание Геральт и прикладывает руку к груди — Я ощущаю твои эмоции. Твоя тревога уйдет, после того как я разберусь с Эйдой, и мы поговорим. Я расскажу тебе о том, какое будущее ждёт тебя рядом со мной, и о том, что происходит сейчас в моём королевстве.

Дверь открывается ещё до того, как Геральт успевает постучать.

— Геральт! — произносит женщина на вид около пятидесяти лет и прикладывает руки к груди. — Только не сердись, умоляю, сначала выслушай — добавляет. Но мой истинный отмахивается от её причитаний и обогнув, входит в дом и тянет меня за собой.

— Добрый вечер — произношу я, когда наши с ней взгляды встречаются. Она ничего не отвечает. Лишь потому, что выглядит совершенно шокированной, а затем и вовсе застывает, когда её взгляд перетекает к нашим сцепленным рукам.

В большом коридоре нас встречает мягкий, теплый свет от свечей, что расставлены на комоде у двери, здесь пахнет сладкой выпечкой и апельсиновым джемом.

— Где он? — разбивает возникшую тишину Геральт, и дама переводит взгляд на него

— Как ты и приказал, в кабинете его оставили. С ним двое стражей. Но, Геральт… — окликает его, когда дракон резко развернувшись, отпускает меня и направляется, очевидно, в сторону кабинета. — Он ничего про неё не знает, я в этом уверена. Он в самом деле полюбил нашу Эйду.

— Полюбил? — спрашивает Геральт и делает шаг к этой даме. — Ты сказала, полюбил? — повторяет, а затем бросает на меня долгий взгляд — Разве для этого и не нужно было много общаться? — спрашивает и снова возвращает к ней свой взгляд. — Ты позволила? Как это случилось?

— Я … — мнётся она — Я обратилась к мистеру Денверу снова, потому что мне понадобилось навести в саду порядок, и дерево сухое нужно было спилить, а Зейден, ты же сам знаешь, он ни за что с этим работать не станет. А этот молодой дракон с ним и пришёл. Они случайно увиделись. Он её полюбил. — добавляет и вжимает голову в плечи под яростным взглядом моего истинного.

— Случайно появился, случайно увидел и вдруг полюбил? — спрашивает Геральт и усмехается — Позаботься о моей паре. Её зовут Александра. Я скоро освобожусь. — кивает в мою сторону, а затем всё же разворачивается и уходит.

Признаюсь, что из их разговора я мало что поняла. Но злость и ярость Геральта подсказывают мне, что он не верит в искренность того, с кем собиралась бежать его сестра.

— Добрый вечер — повторяю я, когда дама снова смотрит на меня. Ничего не отвечает, лишь склоняет голову, а затем делает какой-то жест рукой и из темноты появляется молодая девушка. Она тоже склоняет передо мной голову и помогает избавиться от плаща.

— Добро пожаловать, Александра. Меня зовут Талия — представляется она и расправляет плечи. Дарит мне улыбку, и я наблюдаю как вокруг глаз появляются паутинки мелких морщинок. Волосы дамы убраны в аккуратную прическу, на ней платье из тёмного бархата с длинными рукавами и очень цепкий взгляд, которым она не стестняясь меня осматривает — Хотите чего-нибудь? Может быть, мятного чаю?

— Да — отвечаю я, и тягучее молчание снова повисает между нами до тех пор, пока она не приглашает следовать за ней. Мы проходим вглубь коридора, и когда останавливаемся у двери, она снова поворачивается ко мне и впивается изучающим взглядом:

— Я очень рада познакомиться с парой Геральта. Я подумала, что вам с Эйдой будем, о чём поговорить — улыбается она и толкает дверь.

Комната встречает меня тёплым светом и запахом миндаля и жасмина. На широком диване напротив сидит девушка, сложив руки на коленях, и когда мы входим, поднимает голову, позволяя увидеть её заплаканные глаза. Какое-то время позволяю себе засмотреться и понимаю, наконец, что из себя представляет настоящая молодая драконица, полная сил, магии, в которой есть внутренний зверь.

От энергии Эйды у меня по телу пробегают мурашки.

Она порывается подняться, но Талия жестом указывает ей оставаться на месте. На правой щеке Эйды я замечаю грязь, которую сначала ошибочно принимаю за ссадины, но когда она поднимает руку, и изящных движением убирает блестящие черные волосы за ухо, убеждаюсь, что ошиблась.

Она глубоко вдыхает и, наконец, переводит на меня взгляд. В этот момент я ясно вижу, что они с Геральтом родственники, потому что её тяжелый взгляд давит на меня также как взгляд моего истинного.

— Кто это? — спрашивает она и выходит глухо. Она небрежно вытирает мокрые от слез щеки и выпрямляет спину.

— Это пара Геральта — отвечает Талия и указывает мне жестом на кресло, что напротив — Присаживайся, Александра. Я сейчас распоряжусь о чае для тебя.

— Он уже приехал? — спрашивает Эйда — Он его накажет?

— Уверена, Геральт поговорит с тобой. Боюсь он не верит в его любовь к тебе, и нам его не переубедить.

— Тогда пусть она переубедит. Расскажи ей, что он меня любит, и я расскажу. Пожалуйста, Талия, — произносит она, и глаза наполняются слезами. Переводит на меня взгляд, и я едва не захлёбываюсь её надеждой.

— Мне очень жаль, но я не могу влиять на решения Геральта и наверняка не смогу изменить его мнение — произношу и виновато поджимаю губы, а Эйда так до боли знакомо зло прищуривается.

— Прежде чем что-то сказать хорошо подумай, Эйда — предостерегает её Талия, когда Эйда открывает рот. Вместо слов она просто шумно выдыхает. Но взгляда с меня не сводит. Буравит внимательным взглядом, и я замечаю, как глаза её становятся цвета расплавленного золота, как медленно вытягивается её зрачок в тонкую иглу, а затем она подаётся вперёд и глубоко вдыхает.

— Ты не пара ему. Связи между вами нет. Почему тогда утверждаешь обратное?

— Я сказала, замолчи! — строго произносит Талия — Я говорю тебе то, что озвучил Геральт, а остальное тебя не касается. Что ты себе позволяешь, если она пожалуется на тебя…

Талия не успевает договорить, потому что дверь распахивается с такой силой, что ударяется о стену и в комнате появляется мой истинный. Эйда немедленно соскакивает и низко опускает голову. Сжимается и делает шаг вперёд.

— Ч-что ты с ним сделал? — спрашивает она, не поднимая головы, но Геральт не отвечает. Осматривает её какое-то время, разрезая тищину частыми рванными вдохами. Его ярость медленно заполняет комнату, повисая вокруг плотным обжигающим туманом.

— Посмотри на меня — наконец произносит он, и Эйда медленно поднимает голову. Взгляд его тут же останавливается на щеке, очевидно, что и ему показалось, будто это ссадина. Наблюдаю за тем, как Геральт протягивает руку и небрежно касается её щеки, чтобы проверить — О чём ты думала, глупая женщина, когда собиралась покинуть чистое и защищенное место? Захотелось стать оружием против меня в руках бесчестных драконов? Тот, кому ты доверилась находился здесь, чтобы тебя забрать. И отвёз бы он тебя не в сказочное королевство. Ты носишь в себе драконью кровь сильнейшего рода Эльмор, Эйда. Он будет наказан сразу после того, как расскажет кому тебя собирались отдать.

— Это не правда. Он ничего про меня не знает. И я не сказала ему. Ты заставил его так сказать. Что ты с ним сделал? — повторяет и Геральт недовольно хмыкает

— Ты о себе беспокойся, а не о нём.

— А что мне о себе беспокоится? — едва слышно произносит она, но несмотря на то, что звучит тихо, голос её тверд — Ты держишь меня здесь, чтобы однажды отдать одному из себеподобных. Таких же богатых, черствых и жестоких драконов, чтобы преумножить свои территории и своё влияние.

Сжимает кулаки и снова опускает голову.

А мне вдруг становится горько. Горько оттого, что Геральт ничего не делает и не говорит для того, чтобы изменить мнение своей сестры.

Ведь он заботится о ней. По-своему.

— Запри её в комнате, и если выкинет ещё что-то подобное, я вмешаюсь и тогда, — он наклоняется так, чтобы заглянуть в лицо сестре — Ты покинешь этот замечательный дом, как того отчаянно желаешь.

А затем делает шаг назад, разворачивается и впивается в меня взглядом. Я тоже поднимаюсь подобно Эйде, но не опускаю голову.

— За что Боги так возненавидели меня, что послали мне сразу двух женщин, которые изо дня в день испытывают мое терпение вместо того, чтобы спокойно делать то, что им говорят? Идём, Александра. У нас ещё есть дела — протягивает мне руку, и я вкладываю в неё свою.