Пока в голове царил сумбур от столь резкой смены ситуации, руки были заняты делом. Я осторожно разорвал ветхую домотканую одежду, чтобы осмотреть раны женщины.
«Мда-а-а-а, — протянул я, — дерьмово».
Руки и ноги ее были покрыты множеством ран, похожих на удары кнутом, но это было не самое худшее. Осторожно убрав руку, которую женщина держала на боку, я обнаружил маленькую, но явно глубокую колотую рану.
— Что с мамой? — тут же влез пацанёнок. — Ты поможешь ей?
Несмотря на чужой язык и отличающуюся внешность, он совсем по-человечески захныкал.
— Чистая ткань и вода есть? — перебил я его. — Тащи сюда!
Пацан тут же метнулся к перевернутой телеге. Я в это время мыслями вернулся к ситуации. Я не просто потерял все силы и стал смертным. Моё существо — физическое и энергетическое — было полностью расщеплено.
Я упал намного ниже смертного существования, став просто тенью. От растворения в небытии меня держал лишь этот иллюзорный мир.
Как ни странно, понимание этого не принесло страха. Видимо, там, в битве с богом, я для себя уже всё решил, а потому особо не грузился.
«Мыслю, значит, существую, — прозвучала в голове старая истина с далёкой Земли. — А значит, надо искать выход».
Для начала требовалось понять, где я вообще нахожусь.
Я посмотрел в сторону леса. Там, за деревьями, клубился лишь туман, точно очерчивая границы мирка. В тот момент, когда пацан наконец нашёл ткань и побежал ко мне, граница тут же отодвинулась, открывая виду новые деревья. Это лишний раз доказало, кто является центром этой реальности.
— Вот! — подбежал он. — Это ведь подойдёт?
Он показал мне хоть и застиранную, но чистую тряпицу. В другой его руке было что-то вроде мешка, сшитого из кожи и наполненного водой.
— Сойдёт, — кивнул я. — Разрывай на ровные полоски ткани.
Зачерпнув воду, я промыл раны. Аборигенка на это даже не шелохнулась, что лишь доказывало тяжести состояния. Я быстро наложил плотные повязки на конечности, чтобы остановить кровотечение.
Однако всё это было лишь временными мерами. Промыв рану на боку, я подтвердил дурные догадки. Рана слабо, но постоянно кровоточила и область вокруг нее уже отекла. Возможно, там было внутреннее кровотечение.
«Мы находимся в лесу, помощи ждать неоткуда, — подумал я. — Но будь мы хоть где, всё это бессмысленно».
Я находился в чем-то среднем между иллюзией и проекцией чужой памяти. Очевидно, это было прошлое Харнакиса, случившееся при его смертной жизни. Это произошло сотни, а может, тысячи лет назад. Женщина, его мать, уже давно умерла.
«И все же это не статичная запись из его памяти, — отметил я. — Да и сам Харнакис присутствует здесь лишь как проекция прошлого».
Словно ощутив, что я думаю о нём, пацан, стоявший рядом, повернулся ко мне. Хотя его лицо и отличалось от человеческой расы, но малый возраст и зареванные глаза делали его похожим на обычного человеческого ребёнка.
Он был напуган, подавлен, а в глубине его глаз таилось горе от осознания надвигающейся трагедии. Несмотря на малый возраст и веру, он видел раны и должен был всё понимать.
— Ты ведь спасёшь маму? — спросил он. — Пожалуйста! У меня есть, чем заплатить!
Он повернулся к телеге, но в этот момент осознание дошло до него. Их ограбили, а значит, никаких ценностей не было. Понимание этого, видимо, стало последней каплей. Как-то сгорбившись, парень тихо захныкал.
— Успокойся, — произнёс я. — Сейчас что-нибудь придумаем.
Слова не особенно подействовали. Мысленно я чертыхнулся. Утешение никогда не было моей сильной стороной.
«Да какая тебе разница, дурень? — фыркнул внутренний голос. — Это всё иллюзия, да и сам ты лишь энергетический прах».
И все же, несмотря на ситуацию, я не желал опускать руки. Моя партия еще не была сыграна.
— Поверь мне, я выкарабкивался из таких передряг, что и вспомнить-то страшно, — сказал я. — Всегда есть выход, и сейчас тоже.
С иронией я подумал, что убеждаю больше себя, чем моего нового знакомца. Однако на этот раз убеждение, кажется, подействовало лучше. Сквозь слёзы парень посмотрел на меня с любопытством, и, как мне показалось, каплей доверия.
— Правда? — спросил он. — И сейчас что-нибудь придумаешь?
— Придумаю, — заверил его я. — Так, перекусить что-то есть? Тащи сюда.
Он сбегал до повозки и вернулся, принеся что-то похожее на черствые запечённые лепёшки.
Я как раз закончил с перевязкой ран. И хотя это не сильно помогло, но вид укрытой под свежими повязками женщины, а может, и мои слова слегка успокоили парня. Вскоре мы уже оба сидели и жевали немудрёную снедь.
Разжевывая очередную лепешку, он наконец рассказал кое-что о себе. Звался он Харн, что ни капли не удивило меня. Вместе с матерью Харн бежал от какой-то войны. Вместе с такими же несчастными они покинули город и бежали к родственникам на окраину царства. Однако на пути встретились некие «дикари», которые поймали остальных, и только он, Харн, спрятался, как велела мать. За это парень себя корил.
— Ты всё правильно сделал, — спокойно сказал я. — Ведь если бы ты умер, не смог бы сделать уже ничего.
— Я обещаю, что отомщу за неё! — с чувством заявил Харн. — Клянусь!
Он схватил то самое копьё, и в этот момент я увидел тень золотистых искорок в глазах мальчишки. Я ощутил, как по пространству прошла едва уловимая волна. Казалось, энергия сейчас вырвется, разрушив хрупкую иллюзию, где мы находились.
— Успокойся, — сказал я. — Сейчас махать кулаками уже поздно.
Мои слова охладили его пыл. Сконфузившись, парень уткнулся в мех с водой. Мои же мысли вернулись к анализу.
Очевидно, что перед моими глазами разыгрывалась та самая трагедия жизни, направившая Харнакиса на божественный Путь. Именно агония души, которую он пережил здесь, стала спусковым крючком.
«Но сильно ли я отличаюсь от него? — невольно задался я вопросом. — За моими плечами такое же событие».
Я будто увидел себя со стороны в день, когда умирал в пещере. Пусть ситуации и отличались, но они вели к одному итогу — тому, что я назвал «агония души». Событие, что обнуляет привычные ценности, интересы и мечты человека в прах. То, что превращает его в монстра.
Потому что никто, кроме монстра, никогда не будет подвергать себя тем мучениям, что ждут на пути силы. И не важно, сколько он ее обретет, итог будет один — смерть в одиночестве и безумии. Никакое смертное существо с привычными ценностями не выберет себе такую судьбу.
Именно в этот момент пришло понимание.
«Никакая это не иллюзия, но и не воспоминание! — дошло до меня. — Это же якорь, чтобы удерживать свою личность от погружения в безумие!»
Именно так я бы использовал этот артефакт из своей прошлой, смертной жизни. Для бога, использующего аватары как расщеплённые частички своей личности, это было ещё более актуально — иметь якорь, чтобы не забыть, кто ты.
Если я всё понял правильно, я находился не в самом артефакте. Копье и не являлось артефактом в привычном значении. Оно не содержало энергетических конструктов, но было наделено скорее концептуальным смыслом. Предмет стал мостом, перенесшим меня в подсознание бога.
Потеряв все свои силы и развеявшись до бесплотной тени, я смог воспользоваться тем же механизмом, которым обычные смертные влияют на богов. Своей верой, определяющей их божественность. И никакая защита не распознала меня.
Я вновь посмотрел на жующего черствую лепёшку Харнакиса. Сейчас я мог нанести смертельный удар. Это непременно подняло бы волну искажений, что позволило бы мне вновь начать борьбу с богом и отнять у него часть сил. Это был второй шанс.
Время будто застыло. Нужно было решиться сейчас на неприятный поступок. Но он стоил того, ведь на кону была моя сила и судьба Земли. Невольно я поднял руку над головой парня… и опустил её на его плечо, похлопав.
— Не ссы, — тихо произнёс я. — Спасём твою мать. Всё будет хорошо.
— Правда? — Загорелись глаза у парня.
Стоило только отказаться от решения, как гадостное тяжёлое чувство покинуло, а на душе стало легко. Кем бы ни был Харнакис, тот напуганный ребёнок, что сидел рядом со мной, оставался тем, кем и являлся — осколком личности, собравшим в себе невинность смертного существа, которым прежде был бог.
Сила нужна, чтобы позволять придерживаться своих убеждений. Если она толкает на путь монстра, то такая сила бессмысленна.
— Но чтобы я спас твою маму, ты должен отдать мне что-то не менее важное, — кивнул я. — Это принцип равноценного обмена.
Взгляд Харна забегал, ища то, что подходило бы под условие. Только он ничего не мог найти, отчего на глаза вновь навернулись слезы. Он со страхом посмотрел на меня, кажется, уже готовый предложить свою жизнь.
— Твое копье подойдет, — рассмеялся я. — Жизнь твою забирать не буду.
С облегчением Харн поднял свое копье и протянул мне.
— Вот, — произнес он. — Мне его папа подарил.
Кивнув, я принял грубо обструганную палку. В этот момент, казалось, по пространству прошла еще одна волна. Мое время стремительно заканчивалось, пора было сделать то, что надо.
— Ладно, — произнёс я. — Давай уже вылечим твою маму.
Под недоверчивым взглядом я склонился над женщиной, чья смерть породит в будущем жестокого бога. Протянув руку, остановил ее над раной.
На этот раз не пришлось ни концентрироваться, ни прилагать своих усилий. Я просто знал, что могу это сделать.
Я увидел, как по моей ладони прошла едва заметная световая волна. В следующий миг на пальцах загорелся совсем крохотный огонёк золотистого света. Когда он оторвался от пальцев, я увидел, как моё тело словно потеряло цвет, а потом начало становиться прозрачным.
— Ты божественный господин! — воскликнул сидящий рядом Харн. — Ты спасёшь мою маму!
Ещё минуту назад погружённый в отчаяние, он смотрел, как золотая капля опустилась с моей руки и, коснувшись тела его матери, впиталась в него. Изменение произошло тут же. Лицо женщины налилось цветом, а сама она сделала спокойный вдох, как спящий человек, наконец выбравшийся из пут кошмара.
— Ты сделал это! — воскликнул Харн и обернулся на меня, сияя. — Ой, что это?
Обернувшись, он увидел, что со мной происходит. Отдав последнюю кроху силы, я утратил возможность существовать даже в иллюзорном пространстве. Моё тело становилось полупрозрачным, ведь я истратил даже тот крохотный ресурс, что у меня был.
Всё вокруг начало блекнуть и будто отдаляться. Меня покинули те крохи энергии, что удерживали призрака по имени Коготь на плоскости иллюзорного бытия.
Уже почти утратив возможность воспринимать происходящее, я увидел, как женщина открыла глаза. Ещё слабая, она заметила своего сына и, бледно улыбнувшись, обняла его.
Только узрев это, я почувствовал какое-то странное ощущение гармонии и завершённости бытия. Пусть в иллюзорном мире, но я сделал, что должно.
Пространство пошло искажениями, а мое зрение будто раздвоилось. Я увидел, как в одной из двух реальностей юный Харн направляется вместе с выздоровевшей матерью в деревню к соплеменникам. Там он начинает обычную, но в чём-то гармоничную жизнь смертного. Он взрослеет, находит жену, обзаводится детьми.
В это время в другой части реальности потерявший мать мальчик переживал агонию души. Дальше его путь уходил во тьму бесконечных схваток и борьбы за жизнь. Он шел по Пути силы.
Когда первая реальность подходила к концу, я увидел, как уже постаревший Харн умирает в большой семье, окруженный детьми и внуками. Второй Харн в это время стоял на горе из трупов. Он не постарел, а его глаза полыхали силой.
На мгновение две реальности пересеклись. Два Харна увидели друг друга. Один из них — старик на смертном одре. А другой — сумрачное существо силы, вставшее на божественный путь.
Они взглянули друг на друга. Но старый Харн смотрел на своё второе «я» с состраданием. Он видел жизнь, которую не хотел бы прожить. В то же время второй начал искажаться. Он будто ощущал, что весь его путь к силе — ничтожен.
Последнее стало точкой разрыва. Пространство сотряслось. Ещё секунду назад находившийся перед угрозой развеивания, я почувствовал, как толика энергии подпитала моё сознание, позволяя еще продлить свое существование.
Тем временем пространство вокруг окончательно пошло трещинами, а потом и вовсе растаяло. Я увидел бездну, наполненную потоками силы, в центре которой расплылась темная клякса личности Харнакиса.
— ТЫ-Ы-Ы-Ы! — вой ударил по мне удушающей волной. — КАК ТЫ ПОСМЕЛ⁈
От ярости бога меня замотало, словно лист в порывах шквалистого ветра. Казалось, еще немного, и мое существо просто развеет… и все же гнев бога больше был не властен нанести мне вред.
Все существо Харнакиса словно разрывало на куски. Личность бога представляла из себя остатки сознания смертного существа, Харна, и божественной личности, созданной верующими. Сейчас эта конструкция разваливалась на куски.
— ДА Я ТЕБЯ ИСПЕПЕЛЮ! — взвыл божок.
Вспыхнуло ослепляющим светом копье. Божественное оружие тут же настигло меня. Однако вместо того чтоб испепелить, оно остановилось, стоило мне протянуть руку в запрещающем жесте. Как только я раскрыл ладонь, полыхающее древко послушно влетело в нее.
Оружие бога, переданное по справедливому уговору, признало нового хозяина. Тут же, подчиняясь приказу, оно молнией ударило вперед, поражая цель. Вой смертельно раненого бога разорвал иллюзорное пространство, а за ним и мир Царства. Это стало последней каплей. Личность Харнакиса поплыла, окончательно теряя стабильность.
Настоящая бездна энергии вокруг меня осталась без контроля. Это были потоки, содержащие в себе как чистую энергию, так и фрагменты сознания. Не захлебнуться и не рассеяться в этом было почти невозможно. Всё, что могло спасти меня сейчас — мои навыки очистки, поглощения энергии и немного удачи.
Ещё не имея силы, я нашёл почти незагрязнённый поток энергии и потянул от него самую кроху. Поглощение такого количества силы едва не развеяло меня. Однако это было только начало. В бушующем хаосе я должен был провести самую страшную и трудную очистку энергии в своей жизни…
Коридоры подземного этажа сегодня казались особенно узкими и душными. Возможно, дело было в алых бликах аварийного освещения, что раздражали зрение, или в грохоте сирены. А может, в топоте здоровенного ксеноса за спиной.
— Долго ещё? — раздражённо проворчали сзади. — Вы тратите моё время!
— Из-за требований безопасности лифт не ходит напрямую к серверной, — сказала Селин. — Мы уже почти на месте!
Женщина бросила взгляд назад, на представителя Консорциума. Едва переговоры закончились соглашением, как его поведение изменилось. На смену уважительному тону пришёл приказной. Ксенос больше не сыпал шутками, а распоряжался.
В какой-то мере Селин понимала — их статус изменился. С равноправных сторон, ведущих переговоры, они перешли к представителям хозяев и подчинённым. И ксенос не замедлил показать это.
Они миновали поворот. Особенно яркая вспышка аварийной сирены заставила Селин поморщиться.
«Какого чёрта вообще происходит? — Она выругалась, невольно повторив любимое ругательство Когтя. — Почему на всём Объекте 22 завывают сирены?»
Это началось десять минут назад. Селин не успела ничего понять, как уже через мгновение ксенос, будто чего-то испугавшись, запросил контроль над вратами. Именно поэтому сейчас они ломились вниз, на подземные этажи, где находились серверы для Искусственного Интеллекта.
— Владыка Ширан, — послышался голос Натальи из-за его спины. — Мы смиренно просим объяснить нам ситуацию.
— Пока непонятно, — бросил тот. — Неполадки в портальной сети.
Селин обругала свою компаньонку. Наталья, похоже, умела лизать задницу так, будто всю жизнь этим занималась. Неудивительно, что ксенос был вежливее с ней.
В это время впереди наконец показалась глухая железная дверь, за которой находилось интеллектуальное ядро базы. Идущая первой Селин ощутила, как в лицо пахнуло холодом. Казалось, это было нормально — интеллектуальное ядро имело усиленное охлаждение. Но пришел озноб, будто ее проморозило до костей.
Позади громко выругался ксенос. Не желая получить очередной нагоняй, женщина ускорилась и приложила к замку свой ключ.
— Стой! — закричал Ширан.
Однако было уже поздно. Дверь отъехала, открывая просторный стерильно-белый зал с рядами шкафов, заставленных серверным оборудованием. Селин увидела это лишь мельком, когда внезапно, словно из ниоткуда, перед ней появился тёмный силуэт.
Всё существо Селин пробило каким-то космическим холодом. Подняв взгляд, она увидела фигуру в доспехах из тёмного металла. Она мгновенно узнала ужасающего спутника Когтя, представляющего из себя нечто неживое.
Нахождение рядом с существом силы такого уровня оказало сокрушающий эффект. Сознание девушки помутилось, она рухнула в бездну липкого кошмара. Она ощущала, как-то падает, будто погружаясь в ледяной ужас, то вновь всплывает на поверхность.
Перед глазами проходила череда пугающих картин. Селин не могла понять — это кошмарные видения или не менее кошмарная реальность? Она увидела конец схватки. Не успевший высвободить свою силу ксенос получил клинок в грудь. Энергия жизни покинула его, вытягиваемая некротическим воителем.
Сознание вновь поплыло. В чувство ее привел грубый рывок. Чья-то ледяная рука подняла ее. Еле разлепив глаза, Селин осознала, что стоит на коленях перед зловещей фигурой, сотканной из тьмы. Это была казнь?
Рядом кто-то завыл. Повернув голову, Селин увидела Наталью, о существовании которой успела забыть. Напуганная до ужаса, та смотрела вверх. Латная перчатка легла ей на голову.
В следующий момент с Натальей начало что-то происходить. Её силуэт окутало призрачное свечение. Сперва женщина забилась в судорогах, но быстро успокоилась. Это была казнь?
Когда длань некротического монстра оторвалась от головы, вопреки всему Наталья не упала на пол безжизненной куклой. Будто ощутив внимание Селин, она повернула голову.
Селин едва не захлебнулась от ужаса. Лицо женщины превратилось в бледную фарфоровую маску. Её глаза утратили блеск жизни. Вместо него их заменило бледное свечение иного типа существования.
Волна холода дала понять, что настала ее очередь. Селин бы завыла, но все ее существо было парализовано. Она могла лишь моргать и ждать своей участи.
В этот момент замигал Светляк. Каким-то отрешённым сознанием женщина прочла надпись:
Внимание, Миры Содружества! Всеобщая тревога!
Фиксируется взлом дистрибутивов портальной Сети! Несанкционированное внесение изменений.
Разблокирован блок запрещенных адресов (божественные)
Внедрение в список доступных!
Внимание! Безопасность миров Содружества под угрозой!
Она не успела осознать смысл, как волна некротической энергии прошлась по её телу. Путь женщины не был закончен, но изменен на нечто совершенно иное.
Тем временем экстренное сообщение разошлось по Содружеству волной, наводящей ужас. Еще никто не мог осознать, что видит вестника новой эпохи.
Мёртвый Бог возвращался в лоно, откуда когда-то вышел. Спор между ним и небожителями, начавшийся тысячелетия назад, вот-вот разгорится вновь.
Конец книги.
Ссылка на следующую часть: https://author.today/work/638321