– Все, Иван Сергеевич, мы уже закончили.

– Спасибо, Маша, не смею тебя задерживать.

– Илюша, до свидания, искренно желаю тебе семейного счастья с Маргаритой. Передай жене, чтобы она не волновалась, за ней уже никто не охотится.

– Маргариту как раз это беспокоит меньше всего. Волнуюсь я и ее родственница Виктория.

– Илюша, кстати, почему на тебе нет обручального кольца? Этот атрибут необходим, чтобы отваживать от тебя искательниц приключений.

– Еще не успели купить, слишком стремительно развивались события. Собираемся на этой неделе съездить в магазин, выбрать обручальные кольца.

Следователь Чижова ехала к вдове Василия Павловича Павловского. В дороге сама с собой спорила:

– И что я за человек такой занудный? Спрашивается, почему я не могу успокоиться? Не живется мне спокойно, как всем коллегам. Дело о смерти Павловского Бориса Васильевича закрыли. Я стопроцентно уверена, что Крыловой Маргарите никто не угрожает. А меня все равно какая-то неведомая сила после разговора с Ильей заставила еще раз позвонить вдове отца «моего трупа». Интересно получается, Илья передал мне версию дилетантки Виктории, и я – грамотный специалист повелась на наживку. Я же уверена в версии, которую выстроила, зачем мне подтверждение? Получается мной владеет не просто амбициозность, а гордыня. Иначе зачем мне доказывать свою правоту?

Некоторое время сыщица уговаривала себя повернуть обратно, но с натурой трудно спорить, поэтому продолжила намеченный курс и свои рассуждения на эту тему:

– Вдова, оказалась дамочка еще та, по телефону отшила меня по полной программе. Я точно знаю она врала, утверждая, что письма не читала и вообще выбросила его в мусор. Странно, почему врет? Я решила, что в личной беседе, может, удастся вытянуть из нее хоть что-то. С таким трудом договорилась о встрече, а вдруг все окажется «мартышкиным трудом»? Но, по крайней мере, успокою свой норов, что сделала все возможное. Наконец, подъехала к барскому дому! Дело закрыли, поэтому не буду лезть на стоянку, показывая удостоверение. Машину поставлю на обочину, пройду, как частный посетитель.

Сыщица долго звонила в домофон, никто не подходил. Но только решила отправиться восвояси, не солоно хлебавши, как вдруг раздался томный отклик вдовы.

– Слава богу, что не стала мурыжить расспросами, а сразу открыла дверь подъезда. Это – хороший знак – думала Мария Германовна, поднимаясь в лифте.

Дверь квартиры была уже приоткрыта, поэтому следователь вошла сама – в прихожей никого не было. Чижова думала, что сейчас увидит вдову в трауре, одетую во все черное. Но в коридор из комнаты вышла моложавая дама в красном шелковом халате, на котором паслись павлины с яркими хвостами. От насыщенных красок халата у сыщицы зарябило в глазах, но она не подала виду (в конце концов, какое ей дело до того, что яркий халат смотрится на вдове весьма неуместно). Сейчас подполковник Чижова поставила себе четкую цель: профессиональной хваткой и специальными приемами добыть нужную информацию.

Когда прошли в комнату, и следователь заняла указанное вдовой место, Татьяна Михайловна сразу понизила ставки:

– Мария Германовна, по телефону я, кажется, ясно объяснила – письмо выбросила, поэтому понятия не имею, о чем вы хотите со мной говорить.

– Татьяна Михайловна, я хотела понять, почему вы уничтожили письмо? – издалека закинула удочку сыщица.

– Да, эту проклятую писанину и письмом назвать нельзя – там целая поэма была, листов десять. Вы спрашиваете: «почему»? А я думала в полиции работают умные люди, могли бы и сами догадаться. Мой Васенька, прочитав эту писульку, умер. Так прикажете мне теперь молиться на нее?

– Что же там такое страшное было написано? Разве от письма родного сына можно умереть? Я думаю, вы преувеличиваете. Вы сами, наверняка, тоже прочитали, и ничего – живы.

– Я чужих писем не читаю, что там было написано не знаю.

– Татьяна Михайловна, неужели вы не поинтересовались, что могло так расстроить вашего мужа?

– Вы, Мария Германовна, задаете неэтичные вопросы вместо того, чтобы посочувствовать моему горю. Что толку, знаю я или нет, что в этом письме написано? Моего Васеньку уже не вернешь! А вашему расследованию я помогать вовсе не обязана. Тем более, что оно связано не с гибелью моего мужа, а с глупой смертью его сына от первого брака. Борька меня презирал, считал, что отец выбрал неровню, женился на простой продавщице. А его мамочка, царство небесное, пока не умерла, преподавала в университете. Он бы лучше радовался за отца, я Васеньке подарила такие ласки, о существовании которых он с первой женой и не слыхивал. Васенька меня боготворил, честное слово, он все время повторял: «Благодаря тебе, Таня, только и узнал, что такое секс».

– Татьяна Михайловна, мы что-то удалились от темы письма, ушли в семейные отношения.

– Вас не интересует наши семейные отношения, а жаль? Только чего тогда пришли? Я вам по телефону сказала, что письма больше нет. Теперь придется послушать.

– Наверняка, сын в письме объяснял отцу, почему он решил покончить жизнь самоубийством? Неужели Василий Петрович не поделился этим с любимой женой?

– В письме ничего нет про самоубийство, Борька вовсе не собирался умирать.

Догадавшись, что выдала себя с головой, вдова выкрутилась:

– Так мне говорил Васенька.

– А случайно не говорил вам Василий Петрович, почему его сына интересовала ваша соседка Крылова? Не просто же так он оказался у нее в квартире?

– Нет, про это не говорил. Может, она его как баба привлекла? Мне сразу не понравилось, когда мы уезжали в Швейцарию, Борька напросился ни с того, ни с сего пожить у нас. Я как почувствовала: быть беде. Но разве я могла перечить Васеньке? Спрашивается, зачем Борьке жить здесь, если у самого квартира прекрасная, один в ней мыкается.

– Татьяна Михайловна, вы предположили, что ваша соседка могла заинтересовать Бориса Васильевича, как женщина. Я узнавала, он женщинами не интересовался.

– Раньше, и правда, не интересовался, а совсем недавно от него в психушке забеременела чокнутая. Так он испугался, сбежал.

– А что произошло с беременной в психушке.

– Она умерла. У нее случилась внематочная беременность.

– А откуда вы получили информацию о диагнозе чокнутой?

Вдова на некоторое время подвисла, гадая, как ответить. Но потом решительно соврала:

– Сейчас не вспомню, может, Борька отцу покаялся.

– И как же Борис Васильевич, неужели бросил беременную?

– Вроде, но не точно. Зато, когда узнал, что она умерла, похоже сам с катушек съехал.

– А как давно это случилось?

Татьяна Михайловна, поняв, что наболтала лишнего, начала лепить пургу:

– Не помню, наверно, сам Борька рассказал, перед нашим отъездом в Швейцарию. А про письмо скажу так: жалею, что не выбросила эти бумажки сразу, когда мы приехали из отпуска. Но, там сразу было не до этого, Борьку хоронили. Потом Васенька каждый день, как библию, мусолил послание сына, плакал. Я же не зверь, лишать его отцовских переживаний. А выбросила бы, может, все по-другому сложилось бы. Ну, посерчал бы на меня Вася, а потом бы и простил, и не хватил бы его инфаркт. Вот ведь, как бывает, задним умом мы все умные.

– Почему же, на мой вопрос, когда вы вернулись из Швейцарии, не оставил ли сын предсмертного письма, ваш муж ответил отрицательно?

– Мария Германовна, если вам Васенька о письме ничего не сказал, значит, не хотел. А вы требуете, чтобы я взяла грех на душу, нарушила волю покойного, пытаете меня с этим дьявольским письмом. Я вообще считаю, Борька специально отца за собой на тот свет потянул.

Последнюю фразу Татьяна Михайловна произнесла таинственным шепотом. Сыщица поняла, что и так узнала достаточно, надо сматывать удочки.

Как только дверь за следователем закрылась, Татьяна Михайловна сняла дурацкий халат, который специально одела, чтобы показать полиции, «как мы богато живем». Одела простое черное платье, в нем она, не снимая, ходит с самых похорон, на голову натянула простую черную косынку. Странно, но в этой одежде она почему-то чувствовала себя ближе к Васеньке. Она – простая продавщица очень любила своего генерала ФСБ, а он ее. Причем здесь неровня?

– Слава богу, ушла полиция. Они спят и видят, чтобы я им письмо отдала. Как же, разбежалась – ничего вы от меня не получите! Мария Германовна, хоть, и строит из себя умную, но, кажется, ничего не поняла, что я ей из письма выболтала. Но, я – не дура, о самом главном ни словечком ни обмолвилась. Нет, не на ту напали, не позволю память моего мужа запятнать. Никто не должен знать, что Борька – поганец, хотел убить Крылову. Только почему ему не угодила наша соседка, я несколько раз письмо перечитала, а понять не могу. Но, чего об этом думать, если он вместо нее себя укокошил? Не иначе, с катушек слетел! Да, он, наверно, еще раньше свихнулся. А иначе, как объяснить, что сорок пять лет жил без нормальных баб обходился, а тут на чокнутую позарился. Чудны дела твои, господи!

Некоторое время Татьяна Михайловна еще рассуждала о странностях судьбы.

– Завтра поеду на кладбище к Васеньке, ну и к Борьке тоже загляну. Любил его отец, да и Борька любил Васю. Да, точно, Борька любил отца, а иначе он бы не написал в письме эти строчки, сейчас прочитаю.

Татьяна Михайловна открыла ящик комода, вытащила потрепанные листочки, нашла нужный и вслух прочитала:

«Прости меня, папа, я не мог поступить иначе. Единственное, что меня останавливает: я боюсь бросить тень на твою безупречную репутацию. Прошу тебя, отрекись от меня. Категорически требую: никаких адвокатов, и посещений меня в тюрьме. Я должен получить наказание по закону, я к этому готов».

Татьяна Михайловна еще перечитала эти строчки и задумалась:

– Разве псих может такое написать? Может, Борька и с ума не сходил? А тогда как все это понять? Говорят, Шекспир писал кровавые трагедии, а то, что произошло с нами – здесь такая трагедия, что Шекспиру и не снилось.

Мария Германовна ехала под впечатлением встречи с вдовой. Поначалу после разговора с ней по телефону у сыщицы сложилось впечатление, что женщина просто из вредности не хочет помочь следствию. Но после личной встречи с вдовой подполковник Чижова резко поменяла свое мнение. Она поняла, что Татьяна Михайловна – женщина простая, но всем сердцем любившая своего мужа. И теперь вдова бульдожьей хваткой готова вцепиться в горло любому, кто, по ее мнению, покушается на светлую память о Васеньке. Женщина по-простецки, но до смешного трогательно не хотела показывать сыщице письмо, ей казалось, что намерения сына каким-то образом опорочат ее мужа. Единственно, что нелепо сегодня смотрелось на вдове, так это – яркий халат с павлинами, он полностью разрушал мизансцену.

Татьяна Михайловна на самом деле в основном подтвердила версию сыщицы. Расхождение было лишь в том, что сыщица считала, что психиатр покушался на убийство Крыловой, когда сам потерял рассудок. На самом же деле, из слов проболтавшейся вдовы можно сделать вывод: Павловский решился на преступление, в трезвом уме. Да, еще Мария Германовна считала, что психиатр проверял свою научную теорию на Чудиновой, а здесь, как правильно подсказал Илья, примитивная любовная связь. Опытная следователь, которую трудно чем-то поразить, удивленно рассуждала:

– Как все же замысловато устроена жизнь. Жил врач себе спокойно занимался наукой, женщинами не интересовался. И вдруг в сорок пять лет, как говорят в народе, «бес в ребро» – спутался с пациенткой.

Теперь все укладывалось в версию сыщицы, которая обросла вскрывшимися деталями. Павловский сам себе таким образом назначил расплату за то, что вступил в преступную половую связь с психически больной пациенткой (правильно был поставлен диагноз или нет уже не имеет значения). Дальше, узнав о ее беременности, испугавшись огласки, бросил ее. И только, когда узнал, что Чудинова умерла от открывшегося кровотечения, решил, что час расплаты для него настал. Выбрал, прямо скажем, очень оригинальное наказание для себя – решил выполнить маниакальную идею своей психически больной возлюбленной: «Убить королеву Марго». Единственное, что еще царапало мозг дотошной сыщице, как так мистически совпало, что Крылова оказалась соседкой его отца.

– Но, что я удивляюсь, неоднократно на своей следственной практике сталкиваюсь с еще более причудливыми совпадениями. Иногда, мне кажется, что дьявол специально плетет свои коварные сети, подстраивая немыслимые совпадения, чтобы искушать людей, толкая их на преступления.

– Еще одна странность: «Зачем Павловский устроил пожар на складе мебели?». Объяснение этой причуде я вряд ли правильно сформулирую. Все же пофантазирую. Допустим, психиатр, видя, что убить королеву не так просто, решил облегчить себе задачу – уничтожить все имущество королевы, то есть убить ее морально. Но на этом пути Павловский быстро понял, что у королевы слишком много имущества, и его арестуют прежде, чем он справится с задачей.

Все разгадано, подполковник выполнила задачу, как обычно, докопавшись до сути. Однако, удовлетворения у Чижовой не было, детали и мотивация Павловского рисовали «картину маслом» разрушения человеческой личности. Но, с другой стороны, когда потенциальный преступник стоял уже у края пропасти, готовый совершить убийство, его, возможно, остановила любовь к отцу, на которого он не хотел вешать клеймо «отец убийцы».

– Выходит, любовь к отцу победила, отвела руку психиатра от покушения на чужую жизнь. Он выбрал компромиссный вариант – казнил себя сам.

В этот момент позвонил муж, недовольный тем, что Маша опять задерживается на работе.

– Матвей, милый, я буквально в десяти минутах езды от дома, скоро буду – нежно проворковала подполковник Чижова.

Маргарита ехала в гости к Вике, везла растеряше книги, которые Ирина Марковна насобирала в ее бывшей квартире. Себе она тоже все-таки забрала старинные часы, по которым скучала в новом своем семейном гнездышке. С Викой по телефону они перезванивались каждый день. Еще, когда золовка жила у Маргариты, она приучила подопечную по телефону не вести долгие разговоры, а только узнать про здоровье и задать чисто житейские вопросы. Виктория объяснила, что нельзя по телефону говорить о чувствах, не давать эмоциональных оценок, и, ни в коем случае не поднимать интимных тем. Умная золовка где-то вычитала, что на самом деле существует «правило испорченного телефона», если затрагиваешь эти запретные темы. Поэтому задушевных бесед с Викой не было уже больше месяца, а Маргарите хотелось поделиться счастьем, переполнявшим ее через край. И, как ни странно, появилась потребность обнять и поцеловать Вику. Но, житейский вопрос насчет старинных часов девушка задала и получила исчерпывающий ответ: