— Я буду делать то, что посчитаю правильным, — парирую я.

— Разумеется. Вот только, скажем так, никто здесь не знает врага лучше меня. Так что будь добра, хотя бы на этот раз засунь свой капризный, избалованный характер поглубже и сотрудничай.

Я пропускаю мимо ушей то, как он только что окрестил мой нрав, — у меня нет желания препираться, и уж точно не с ним.

— Это всё? Мне нужно возвращаться в больницу.

Он поднимается на ноги:

— Это всё. Номер Аласи у тебя есть. Она напишет тебе, когда нужно будет прийти, чтобы разобрать план и те этапы, где потребуется твое вмешательство. И, само собой, я рассчитываю на то, что ты будешь чертовски много тренироваться с огнем. Просто швырять его вправо и влево будет недостаточно.

— Я стану сильнее, — обещаю я. — Если это всё… — я разворачиваюсь, собираясь уйти, но голос Нанука заставляет меня замереть.

— Погоди! — Он вскакивает с кресла и достает из кармана телефон. — Мы подбросим тебя до больницы, я сейчас вызову водил…

— Нет, — жестко прерываю я его. — Я доберусь сама.

После всей их лжи я не собираюсь полагаться на них больше необходимого, и, кажется, они улавливают мой посыл. Нанук застывает с мобильным в руке, но всё же согласно, хоть и неохотно, кивает. Я поворачиваюсь к выходу.

— И последнее, — громко окликает меня Элайджа, заставляя притормозить. — Почему ты изменила решение?

Стоя к ним спиной и физически ощущая, как их взгляды буквально прожигают мне лопатки, я приоткрываю рот:

— Потому что никто и никогда больше не посмеет тронуть мою семью.

Глава 20

Твое тело — моя любимая карта, я мог бы бесконечно теряться, любуясь красотой каждого твоего изгиба. Словно фарфоровый сосуд, под который мои руки подстраиваются сами собой. Нет ни единого сантиметра, который не отзывался бы на мое прикосновение.

— Письмо номер 287

Артур

Ясмин

Артур — это Зло, а я каким-то абсурдным образом представляю собой реинкарнацию его Невесты, проклятой за то, что полюбила его. Мы связаны в каждом пространстве и измерении несчастной судьбой. Как вообще такое принять? Я качаю головой и запускаю пальцы в волосы. Чем больше я об этом думаю, тем больше это кажется безумием, лишенным всякого логического смысла. Мне следовало переварить всю информацию за эти два дня, но я до сих пор чувствую, что схожу с ума. Я делаю глубокий вдох, упираюсь локтями в стол в доме Олсенов, пока носок моей ноги нетерпеливо постукивает по полу. Я сижу здесь, затаив дыхание, в ожидании, когда мне объяснят этот пресловутый план — может, тогда все эти узлы распутаются и я наконец смогу спать по ночам.

— Сестренка! Ты тут? Мне можно идти?

Я моргаю. Лоффи дергает меня за рукав и обиженно поджимает губы. Мари не может и дальше держать его в больнице вместе с Хансом — это не место для ребенка его возраста. Надеюсь, он не заставит меня пожалеть о том, что я притащила его с собой.

Я вздыхаю:

— Ничего не ломай, никуда не убегай и во всем слушайся господина Джеффера. Договорились?

Он кивает, его лицо мгновенно озаряется улыбкой, и он прыгает на месте, словно щенок в ожидании лакомства. Я перевожу взгляд на водителя Олсенов с глубокой благодарностью:

— Спасибо вам огромное. Как только закончу, сразу приду и заберу его.

— Ну что вы, госпожа Ясмин. Идем в сад, чемпион!

Лоффи без раздумий хватает его за руку, и вместе они выходят за дверь, скрываясь из виду. Я зеваю, глубоко вздыхаю и тру ладонями глаза — веки так и наливаются свинцом. Это всё от хронического недосыпа, но мой мозг наотрез отказывается отключаться.

— Теперь я сплю не больше четырех часов подряд, — бормочу я себе под нос.

Слишком много вещей, которых я не понимаю, слишком много событий вне моего контроля. Достаю телефон из кармана куртки, пролистываю историю ночных запросов и открываю самую нижнюю статью: «Чудовище, восставшее из пепла, обреченное истребить человечество».

Листаю пальцем, пробегая глазами очередное описание, где его сравнивают с бездушным демоном. Мне нужно знать больше. Как он стал самым разыскиваемым существом на планете? Как ему удавалось выживать до сих пор? И как именно мы связаны? Я пропускаю целые абзацы — их я уже могу цитировать наизусть, все они лишь упрямо твердят о кошмарном, нечеловеческом монстре. Вдруг я застываю, прищуриваюсь, дыхание замедляется: «Из священных писаний нам известно, что одолеть его необходимо до того, как явят себя три знамения и его пробуждение завершится».

Священные писания. Я лихорадочно напрягаю память. Мари или Ханс когда-то упоминали их, но я плохо помню. «Как только свершатся все три знамения, Зло вернет себе былую полноту власти, и победить его станет практически невозможно».

Шум шагов заставляет меня погасить экран. Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Нануком.

— Привет, Ясмин. Я провожу тебя в зал совещаний. Сама понимаешь, о подобных вещах в гостиной не говорят.

Я киваю и прячу телефон в карман. Иду на шаг позади него. Тишина — это вообще не про Нанука, но сейчас его взгляд кажется каким-то мрачным. Ну, на его месте я бы тоже ходила тучей после того видео Короля Америки. От одного воспоминания по коже пробегают мурашки, и я передергиваю плечами, чтобы прогнать это чувство. Мы проходим по коридору, увешанному семейными фотографиями. На одной из них отец близнецов широко улыбается, обнимая их сзади.

— Послушай… — бормочет Нанук. Он замедляет шаг, и наши руки на мгновение соприкасаются. — Я знаю, что ты имеешь полное право не доверять нам, и то, что ты согласилась присоединиться, кажется мне почти чудом… — Он заводит руку за затылок.

Я поджимаю губы:

— Говори уже, я не кусаюсь.

— У Аласи не было выбора, но она никогда не относилась к тебе как к пешке, честно. Она не раз выступала против, но ты еще не была готова узнать правду, а открой мы карты раньше — это погубило бы весь план и подвергло бы всех нас опасности. Знаю, звучит как заезженная пластинка, но это правда. Она считает тебя подругой. У неё годами не было друзей. Наверное, это вообще первый раз, когда ей кто-то искренне понравился.

Уголки моих губ невольно приподнимаются. Если бы Аласи попросила его о помощи, Нанук сначала лег бы костьми, заставил бы её умолять, помучил ожиданиями и демонстративно отказал. А теперь посмотри на него. Пытается защитить её так, чтобы она даже не узнала. Они из тех братьев и сестер, которые на людях не потратят ни капли сил, чтобы помочь друг другу. Стоит одному упасть, другой сначала снимет это на видео, чтобы шантажировать всю оставшуюся жизнь, и лишь потом поможет подняться. Но в критический момент они без колебаний отдадут жизнь друг за друга.

— Нанук Олсен, защищающий свою сестру-близнецу. Конец света и впрямь не за горами, — вздыхаю я.

Он кривит рот в забавной гримасе:

— Настолько близко, что этот разговор, надеюсь, останется исключительно, между нами.

Я слабо улыбаюсь. Он останавливается перед белой дверью и распахивает её.

— Прошу, после тебя, — шепчет негромко.

Я делаю шаг вперед, и мое сердце мгновенно пускается вскачь. Под кожей вспыхивает мощный разряд, пробегая по венам и заставляя волоски на руках встать дыбом. Я лихорадочно озираюсь, как наркоманка в поисках очередной дозы, и замечаю его в самом конце стола. Артур. Мое тело распознает его раньше, чем органы чувств. Я делаю вдох, расправляя грудную клетку. Как же я ненавижу эту непроизвольную реакцию. Он притягивает меня как магнит, и это чертовски пугает. Но этот ураган эмоций внутри меня определенно вызван тем самым дурацким, проклятым проклятием, что нас связывает. Абсолютно невозмутимый, он перелистывает стопку документов и один за другим передает их сидящему справа Элайдже. Артур облизывает губы, и это движение кажется мне до жути медленным, будто кадры кинопленки замедлили перед моими глазами. У меня едва дыхание не перехватывает. Я тут же отвожу взгляд, сердце колотится у самого горла, и я судорожно растираю шею. Нужно успокоиться, ведь я помню, что он слышит мой стук, а это смущает до смерти.

— Рад встрече, Ясмин. Проходи, садись сюда. — Элайджа отодвигает стул по правую руку от себя, и я подхожу.

Тусклый свет струится из окна, ложась на деревянный стол и карту на стене. Тень, напротив, густо окутывает пробковую доску, на которой я узнаю лицо Короля Эдоардо. Других мужчин, чьи фотографии наколоты вокруг него, я никогда раньше не видела. Их соединяют красные нити, скрепленные в разных местах канцелярскими кнопками. Что это? Место преступления? Я прищуриваюсь: под каждым снимком идет список с кратким досье и личными данными.

— Никогда не видела доску улик? — голос Артура вырывает меня из раздумий.

Я опускаюсь на стул рядом с Элайджей и поворачиваюсь к нему:

— Похоже на логово серийного убийцы с обсессивно-компульсивным расстройством.

— Жаль. Если бы не компульсивное, я бы с тобой согласился.

Я закатываю глаза:

— И что это за люди?

Элайджа откашливается и поднимается на ноги:

— Аласи еще не вернулась, но мы можем начинать, — объявляет он, проходя в угол комнаты.

Он подходит к глянцевой маркерной доске на мольберте. Краем глаза я замечаю, как Нанук садится позади меня.

— Мы потратили два года на разработку безупречного плана. Теперь, когда с нами ты, Ясмин, вероятность ошибки сведется к минимуму, а дело пойдет быстрее. Но перейдем к сути. — Он берет черный маркер и чертит схему. — План состоит из четырех частей.

— Из четырех? — переспрашиваю я.

— Ты теперь еще и глухая? — раздраженно бормочет Артур.

Я одариваю его ледяным взглядом, который он благополучно игнорирует, и с трудом заставляю себя промолчать.

— Да, из четырех частей, — мягкий тон Элайджи немного усмиряет мой гнев. — Твоя помощь потребуется уже на первом этапе — при уничтожении ресурсов. — Он делает запись на доске, и я слежу глазами за его рукой. — Один из вас подожжет склады, расположенные вдоль побережья Королевства Америка. Их необходимо уничтожить одновременно, иначе их армия успеет вас перехватить, и на этом игра закончится. В это же время второй подожжет грузовики со снабжением.

Я хмурюсь. Я-то думала, что это план против Короля Эдоардо, а не против продовольственных запасов и складов королевства. Я озвучиваю свои сомнения:

— И для чего конкретно это нужно?

Элайджа открывает рот, чтобы ответить, но Артур перебивает его смешком, заставляя мои нервы натянуться струной.

— Ты думала, весь план сводится к тому, чтобы устроить им показательную порку и помахать ручкой на прощание?

Я приоткрываю рот, готовая огрызнуться, но он опережает меня:

— Я не для того потратил два года своей жизни, чтобы дать им легкую пощечину. О нет. — Он качает головой и вновь становится серьезным. Что-то мрачное и одновременно безумное искажает черты его лица. — Мы уничтожим их изнутри, но спешить не будем. Мы нанесем удар сначала справа, потом слева, затем снизу… а почему бы и не сверху? — Он двигает головой в такт своим словам. — Мы запутаем их так, что они предпочтут умереть, нежели жить с петлей на шее. Каждый день они будут засыпать и просыпаться в ужасе перед нашим новым ударом. Каждая секунда превратится для них в чистую пытку. Мы сведем их с ума.

Он улыбается с таким видом, словно смакует изысканный шоколадный десерт, а не излагает план по уничтожению целой страны. Слова застревают у меня в горле. Кто-то слегка касается моего плеча, и я оборачиваюсь.

Нанук улыбается с полным ртом попкорна.

— Моя любимая часть — вторая, — мычит он, запуская руку в целлофановый пакет.

И откуда он только его взял? Один вещает о дьявольском плане тотального разрушения, а второй жрет попкорн, будто пришел в кинотеатр.

— Что будет во второй части? — шепчу я, понимая, что они, пожалуй, способны задумать поджог даже мирных ферм.

— Во второй части, — продолжает Элайджа, — мы проникнем во дворец.

Я удивленно хлопаю ресницами, уверенная, что это какая-то глупая шутка, но лицо Элайджи остается абсолютно бесстрастным. Я недоверчиво перевожу взгляд с одного на другого.

— Вы мне уши прожужжали тем, что они идут по нашему следствию, и что если нас поймают — убьют… а теперь вы собираетесь вломиться к ним домой?

Улыбка Нанука становится еще шире:

— Это будет самый захватывающий момент — увидеть, как этот ублюдок Эдоардо впадает в панику. Чистая магия.

— Это займет от силы пару часов, не больше. Мы уйдем сразу же, как только достигнем цели, — настаивает Элайджа. Он пишет иностранное имя на доске и дважды обводит его кружком. — Нам нужно вытащить одного человека и забрать его с собой. Жрецы держат его в своих подземельях, истязая психологически и физически.

Меня передергивает от одной мысли о подобном кошмаре:

— Этот человек тоже проклят?

— Нет, — отвечает Артур, и его тон резко меняется. — Не совсем. Этот человек расплачивается за то, в чем абсолютно не виноват. Мы обязаны забрать его до того, как перейдем к остальным этапам плана, иначе они могут использовать его для шантажа или просто убить в отместку.

Эта часть плана начинает обретать хоть какой-то смысл в отличие от первой.

— То имя на доске — это его? — спрашиваю я.

Элайджа кивает:

— Да, его зовут Рантал.

Рантал. Как странно. Я уже где-то слышала это имя, но никак не могу вспомнить где. Я чешу затылок и напрягаю извилины; чем дольше я вглядываюсь в буквы, тем более знакомыми они мне кажутся.

— Третий и четвертый этапы плана — финальные, — возобновляет объяснения Элайджа. — На третьем мы вернемся в королевство, но на этот раз — чтобы остаться там и взять под контроль беднейшие земли. Они называют их «внешними секторами». Мы уже протянули несколько нитей в тени, и теперь жители тех земель до смерти ненавидят своего Короля.

Я удивленно выгибаю брови. Я понятия не имею, что это значит на деле, но ясно одно: