Глава 9

Я бережно храню в памяти звук твоего смеха, звучавший при каждой моей ошибке, румянец на твоих щеках от каждого моего поцелуя и очертания твоего тела, прильнувшего к моему. В своих снах я всё еще могу касаться тебя, обнимать и целовать. В моих снах ты здесь, со мной. И потому я не могу дождаться секунды, когда закрою глаза и снова вернусь к тебе.

— Письмо номер 71

Артур

Гренландия

Ясмин

Он знал, что мы стоим здесь, даже не оборачиваясь.

Впрочем, чему я удивляюсь? Этот человек только что вслепую, со спины, уклонился от полусотни острых лезвий. Черная футболка плотно обтягивает его торс, с безупречной точностью подчеркивая рельеф мускулов под тканью. Тех самых мускулов, на которых я бесстыдно развалилась в подвале, сама того не осознавая. От одного лишь воспоминания об этом меня накрывает волна жгучего стыда, а щеки мгновенно вспыхивают. Я поспешно опускаю взгляд на носки своих ботинок. Кажется, собирать самые нелепые и позорные ситуации рядом с ним — это мой новый скрытый талант.

— Ясмин, — голос Элайджи бесцеремонно выдергивает меня из плена мыслей.

Я поднимаю голову и вижу, как он легко, одним отточенным движением спрыгивает на пол с огромной высоты. Сделай я нечто подобное, точно вывихнула бы себе все суставы.

— Ты как, лучше?

— Да, всё в порядке, — тихо шепчу я. — Спасибо.

— Вчера ты ушла до моего возвращения, но Артур сказал, что тебя сильно била крупная дрожь. Прости, мы совсем не учли этот момент с отоплением.

Я удивленно выгибаю брови. Неужели Артур посвятил его и во все подробности того, как именно он меня согревал? Если да, то пусть земля расступится под моими ногами прямо сейчас.

— Оу, не переживай, — лепечу я едва слышно и тут же торопливо прочищаю горло: — С чего мы начнем?

Элайджа делает приглашающий жест рукой: — Давай перейдем на этот мат. Он единственный в зале сделан из огнеупорного материала — на случай, если что-то пойдет не так.

— На случай, если я окончательно слечу с катушек? Великолепно, — вздыхаю я, сбрасывая пальто.

Аласи перехватывает его из моих рук: — Элайджа не позволит тебе навредить себе, не бойся.

Я нерешительно киваю. Сделав шаг вперед, я прохожу мимо Артура, и в ту же секунду мое сердце испуганной птицей принимается биться о ребра. Дыши, Ясмин, успокойся. Я ступаю на плотное покрытие мата. Аласи тем временем с комфортом устраивается на одном из деревянных табуретов в углу зала. Она наблюдает за нами так, словно пришла на премьеру увлекательного шоу, но её присутствие хотя бы немного разбавляет эту удушающую атмосферу.

— Насколько я успел понять, твой первый выброс силы произошел при совпадении двух факторов, — Элайджа задумчиво подносит руку к подбородку, сканируя меня взглядом с головы до ног. — Первый — это сильный эмоциональный триггер.

— Ярость? — выдыхаю я, и парень утвердительно кивает. — Но я и раньше бывала в ярости, и при этом ничего вокруг не загоралось…

— Потому что отсутствовал второй, ключевой фактор. — Взгляд Элайджи смещается куда-то мне за спину.

Я оборачиваюсь вслед за его траекторией. Навстречу нам идет Артур. Я судорожно сглатываю: кажется, с каждым его шагом концентрация кислорода в этой комнате стремительно близится к нулю. Он заходит на территорию мата, небрежно закатывает рукава футболки до самых локтей и протягивает руки в моем направлении.

— Прямой физический контакт со мной.

Сердце пускается в безумный галоп от одной только мысли, что мне снова придется к нему прикоснуться. — Нет, это исключено… Это бред, он тут вообще ни при чём! — я испуганно перевожу взгляд на Элайджи, в тайной надежде, что произошло чудо и он откажется от этой безумной теории.

— Мы должны проверить все варианты, мы для этого здесь и собрались, — спокойно отсекает он, скрестив руки на груди.

О да, идеальный ответ, именно то, что я «мечтала» услышать. О факторе контакта я как-то совсем не подумала, и теперь стою здесь с повлажневшими от паники ладонями, гипнотизируя четкие вены, проступающие на его предплечьях. А что, если меня снова расшибет дикий приступ мигрени с теми пугающими, чужими образами? Та боль едва не лишила меня чувств.

— Ясмин, не трусь! — подбадривает из своего угла Аласи.

Ага, легко сказать. Я тяжело вздыхаю, медленно протягиваю руки вперед, но замираю в паре сантиметров от его кожи. — А ты не боишься, что я тебя обожгу?

Его глаза намертво приковывают к себе кончики моих пальцев: — Страх — это не то чувство, которое мне знакомо.

— Бояться — это абсолютно естественно для любого человека, — парирую я.

— А я никогда и не утверждал, что я человек.

Я уверена, что это была мрачная ирония, но его леденящий, ровный тон заставляет меня на секунду поверить в эту дикость. Я передергиваю плечами и делаю глубокий, очищающий вдох. — Ладно, — бормочу я, решительно подаюсь вперед и смыкаю пальцы на его предплечьях.

В ту же секунду, едва моя кожа касается его, плотное, почти осязаемое тепло волной прошибает ладони и устремляется выше, мгновенно расслабляя каждую зажатую мышцу. Это чертовски приятно. Никакой головной боли, никакого огня. Мои плечи облегченно опускаются, но Элайджа тут же разрушает этот момент покоя: — А теперь сосредоточься на эмоции.

— На какой? — спрашиваю я, хотя внутренне мне хочется крикнуть: «И, черт возьми, как?!»

— На той, которую ты испытывала во время нападения в переулке, — на этот раз звучит голос Артура. — Вернись в ту секунду.

Я невольно вздрагиваю, и Элайджа тут же вмешивается: — Артур, я не думаю, что она готова заново пережить этот кошмар. Нам нужно двигаться постепенно.

— У нас нет времени на то, чтобы мешкать и двигаться постепенно, — сухо и жестко обрубает его Артур.

Деликатность и сострадание, как обычно, обошли его стороной. Или он просто физически не переваривает мое присутствие — что гораздо ближе к истине, учитывая, что он сам мне об этом заявил.

Я возмущенно приоткрываю рот: — Мне бесконечно жаль, что я не вписываюсь в твой плотный график, но я не собираюсь ворошить этот ад в своей голове.

Он переводит взгляд на меня, и боже, каждый раз, когда эти янтарные глаза смотрят на меня, сохранять рассудок становится непосильной задачей. Сейчас в них читается ядовитая смесь скуки и брезгливости. Он слегка наклоняет голову набок и медленно облизывает губы: — Почему? Тебя так ужасает мысль о том, как ты испепелила их, оставив лишь груду костей? Или тебя до сих пор до усрачки пугает то, как легко они зажали тебя в углу?

Желудок скручивает такой болезненный, спазматический узел, что у меня перехватывает дыхание. — Я сказала — я не хочу, — цежу я сквозь зубы.

Но вся напускная твердость моего голоса разбивается о его ледяную броню. Уголок его губ ползет вверх в издевательской, напрочь лишенной эмпатии усмешке: — Ну же. Расскажи. Что именно ты тогда чувствовала?

Я судорожно втягиваю воздух носом. У него нет ни капли жалости. Ни грамма.

— Артур, прекрати сейчас же! — голос Аласи доносится до меня словно сквозь плотный слой ваты.

Я пытаюсь резко отдернуть руки, но его пальцы намертво перехватывают мои запястья, блокируя любое движение. Мощный, болезненный разряд тока прошибает предплечья и бьет прямой наводкой в висок. Черт, как же больно! Я кривлюсь, шумно стискивая зубы, и мои ногти инстинктивно, до крови вонзаются в его кожу.

— Что ты чувствуешь? — безжалостно удерживает он меня, пока раскаленная игла боли буквально прошивает мой мозг насквозь.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза. — Артур… — мой голос срывается, хотя я из последних сил заставляю себя не зарыдать на глазах у всех.

— Говори.

Я сжимаю свободную ладонь в кулак, впиваясь ногтями в собственную ладонь. — Я чувствую себя… грязной.

Это слово — «грязной» — срывается с моих губ неосознанно, помимо моей воли. Я чувствую себя грязной.

Артур отпускает мои руки так резко, словно обжёгся. Я испуганно качаюсь назад, теряя равновесие, но Элайджа успевает вовремя подхватить меня за плечи, спасая от падения на пол. Артур застывает, буравя меня яростным, испепеляющим взглядом. Его лицо искажает странная, пугающая гримаса — я никогда прежде не видела его таким, — а крупные вены на шее начинают бешено пульсировать. Я что, обожгла его? С замиранием сердца я бросаю взгляд на его руки, но там нет никаких ожогов — лишь багровые царапины, оставленные моими ногтями.

— Ты… — его голос ощутимо дрожит, грудная клетка ходит ходуном, словно он задыхается от невидимого удара. — Что ты сейчас сказала?

Элайджа решительно заслоняет меня собой: — Артур, остынь…

— Не лезь! — громом раскатывается его рык по залу. — Что. Ты. Только. Что. Сказала?!

Мое сердце бьется в каком-то безумном, предсмертном ритме, а в ушах стоит такой оглушительный звон, что я едва слышу собственный голос: — Я-я сказала… — лепечу я пересохшим горлом. — Я…

Я прижимаю ладонь к пульсирующему лбу. Это случилось снова. Перед моими глазами на долю секунды вспыхнуло четкое видение: он сидел прямо напротив меня и смотрел с такой бесконечной, щемящей нежностью… Но это был совершенно другой Артур. Не этот разъяренный монстр, который стоит передо мной сейчас, готовый взорваться от слепой ярости.

— Как ты это сделала? — шипит он, опасно сужая глаза.

— Да ничего я не делала! — задыхаюсь я от несправедливости.

Но его взгляд буквально перемалывает меня в порошок, дюйм за дюймом сдирая кожу. Он знает. Он точно знает, что именно я увидела в его голове.

— Ясмин, ты не обязана ни перед кем оправдываться, — Аласи мгновенно оказывается рядом со мной. Я даже не заметила, как она подбежала, но мысленно благодарю небеса за то, что между мной и этим безумцем есть кто-то еще.

Артур резко вскидывает руку, указывая на меня обвиняющим пальцем: — Что бы ты сейчас ни провернула… — выплевывает он с леденящим, сочащимся брезгливостью презрением, — …держись подальше от моей головы. Ты меня поняла?

Я лишь беспомощно глотаю воздух, чувствуя, как его отвращение физически оседает на моей коже, завязывая внутренности в тугой узел. Он резко разворачивается и размашистым шагом покидает тренировочный зал. Элайджа тут же устремляется вслед за ним, оставляя нас в тишине. В горле встает горький, удушливый комок.

— Пожалуй, на сегодня хватит. Тебе лучше вернуться завтра, Ясмин, — мягко произносит Аласи, протягивая мне бутылку прохладной воды. — Не принимай это близко к сердцу. Я понятия не имею, какая муха его укусила, но это явно его личные демоны. Не бери в голову. Завтра всё пройдет гораздо лучше.

«Завтра всё пройдет лучше».

Ну да, конечно.

На самом деле это полностью моя вина, просто я понятия не имею, как ей это объяснить.

Я медленно спускаюсь по крутой винтовой лестнице, преодолевая ступеньку за ступенькой. В груди ворочается липкая тревога, а все мышцы скованы сильным напряжением. Сегодня всё точно будет по-другому. Что бы я ни сотворила вчера, это больше не повторится. Я соберусь с мыслями, искренне извинюсь перед ним и попытаюсь объяснить, что я сделала это неосознанно…

— А вот и ты! Добро пожаловать, — звонкий голос Элайджи прерывает поток моих мыслей.

Он стоит посреди зала, удерживая в руках массивный деревянный арбалет, а у его ног расположилась вместительная корзина, доверху набитая тренировочными стрелами.

Я натягиваю на лицо слабую, вежливую улыбку: — Ты тренировался?

— О, нет, — парень открыто улыбается мне. Я подхожу ближе, останавливаясь в паре шагов от него. — Я готовил инвентарь для тебя. Вот этот арбалет — учебный, как раз для новичков. Самое то, чтобы набить руку и прочувствовать оружие.

Набить руку? Я недоуменно хмурю брови, чувствуя, как внутри всё замирает. Я судорожно прочищаю внезапно пересохшее горло: — Я не совсем понимаю… А где Артур?

— Сегодня ты тренируешься со мной, — спокойно произносит Элайджа. — Мы займемся укреплением мышц, концентрацией и точностью. Всё это жизненно необходимо, чтобы ты могла держать себя в руках, когда вы вернетесь к активной практике с Артуром.

Я удивленно хлопаю ресницами, и на смену первому шоку внезапно приходит странное, липкое чувство, до боли похожее на горькую обиду. Я обреченно опускаю плечи и молча киваю. Значит, он меня избегает?

Впрочем, Элайджа не дает мне времени на то, чтобы окончательно погрязнуть в невеселых мыслях. Он без лишних слов устраивает мне три часа зубодробительных, изнуряющих упражнений, под конец которых даже самая огромная мишень на стене кажется мне недосягаемой.

Я искренне восхищаюсь тем ангельским терпением, с которым парень следит за каждым моим движением: он мягко поправляет мне локоть, выравнивает осанку и подбадривает каждый раз, когда стрела улетает в молоко. Он не теряет самообладания даже в тот момент, когда я умудряюсь засадить стрелу прямиком в роскошную потолочную люстру.

— Спасибо тебе… за всё, — тяжело дыша, хриплю я в перерыве между жадными глотками из бутылки.

— Ждем тебя завтра? — открыто улыбается он.

Я киваю: — А Артур…?

Элайджа принимается методично протирать деревянное ложе арбалета мягкой ветошью: — Завтра увидишь.

Завтра. С трудом поверив в его уклончивый ответ, я буквально волочу ноги к лестнице. Руки молят о пощаде, подушечки пальцев болезненно пульсируют даже в покое, а ковер из стрел, хаотично разбросанных по всему полу, служит безмолвным памятником моей катастрофической меткости.

Как я и сомневалась, на следующий день от Артура снова не осталось и следа.

— Нам нужна полная самоотдача! Сразу предупреждаю — щадить я тебя не стану, так и знай, — Аласи легко спрыгивает с мата.

На ней плотный черный топ и легинсы, а собранные в высокий хвост волосы ритмично покачиваются в такт её уверенным шагам. Я невольно засматриваюсь на её подтянутую фигуру. Не думала, что она в такой потрясающей физической форме.