Рокиа

Виновна: Сгорая от любви

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru

Название: Guilty. Burn for love / Виновна. Сгорая от любви

Автор: Рокиа / Rokia

Серии: Guilty #2 / Виновна #2

Перевод: nasya29

Редактор: nasya29

Пролог

Его описывали тысячей разных способов — от самых катастрофических до самых омерзительных.

Аномалия природы.

Сын, сожженный собственным отцом.

Причина человеческих страданий.

Но ни один эпитет не способен передать его ненасытную жажду крови, то, как он сжигает людей одним лишь прикосновением и садится наблюдать за тем, как огонь пожирает их плоть. Чудовище, которое упивается терзающей болью в последних задушенных хрипах своих жертв. Спокойствие охотника, жестокость демона и хладнокровное безразличие убийцы.

Он давит нас как насекомых, одного за другим, и пирует на нашем пепле. Я бегу, ноги грозят подкоситься в любой момент, а сердце колотится так сильно, что становится больно. Робин спотыкается и падает на землю. Его глаза широко распахнуты от ужаса, а тело сотрясает дрожь, пригвождая к месту. Я ползу, намертво одеревеневшими мышцами ног, и забиваюсь за телегу с бочками.

Высовываю голову. «Псст! Шевелись!» — испуганно шепчу я ему. — «Он увидит тебя! Иди сюд…» — я зажимаю рот ладонью, подавляя подступивший к горлу рвотный позыв. Робин полыхает прямо у меня на глазах, зловоние крови и обугленной плоти смешивается с криками, разрывающими его тело. Он давит нас как насекомых, одного за другим, и пирует на нашем пепле. Сгорел заживо… Как… как он это сделал? Он ведь даже не коснулся его.

Прижавшись спиной к огромному колесу телеги, я посвящаю эти последние мгновения молитве. Блядь, блядь, блядь. Мы согласились искать зацепки, ведущие к убежищу Зла, но оказались во власти худшего хищника на лице земли. Слезы катятся по моим щекам вместе с тысячью сожалений, когда внезапный грохот разрывает воздух. Очередные леденящие душу крики. Я сжимаю в руке винтовку и заглядываю в щели между бочками, замечая командира, спрятавшегося за невысокой каменной стеной. Его губы дрожат, в руке он держит розовый бантик — бантик дочери, которую он оставил дома, в Королевстве Америка.

Веселое насвистывание нарушает тишину — так эта аномалия природы предвкушает встречу со своими следующими жертвами. Он идет сюда, мы все умрем.

— Нам ни за что не следовало соглашаться на это задание. Нас отправили на убой, блядь… — сквозь зубы ругаюсь я.

Меня трясет, горячая жидкость мочит штаны, запах мочи смешивается с запахом пота. С трудом сглатываю слюну, я не хочу сгореть дотла, не хочу… не хочу умирать вот так. Прижимаю винтовку к груди, делая то, что может оказаться моими последними вздохами. Его шаги отдаются эхом в тишине этого тупика.

— Убей меня, если хочешь, но хотя бы… оставь моей семье тело для погребения, у меня дочь… умоляю. — Голос командира — это отчаянная мольба, которая разрывает мне грудь. Щелчок пальцев, и запах горелой плоти смешивается с его стонами боли. Я закрываю глаза и зажимаю рот рукой. Он сжег его. Я… я… остался один.

— Ты закончил здесь? Мы привлекаем слишком много внимания, пламя перекинулось на лес.

Второй мужской голос заглушает крики командира.

— Я закончил, — отзывается первый, и мурашки бегут по моей спине от звука его хриплого, спокойного голоса. Невозмутимый, ледяной и ужасающий. — Выходи оттуда, или хочешь сгореть вместе с деревом этой бочки?

Мое сердце пропускает удар. Он говорит со мной, он знает, где я… он всегда это знал. Сжав зубы, я делаю последнюю отчаянную попытку. Падаю перед ним на колени, не смея поднять глаз от земли.

— Ум-мо-моляю… я с-сделаю все, ч-что п-прикажете, — заикаюсь я. Капли пота катятся со лба, пока я зарываю ладони в сырую землю. — Я н-ничего не расс-скажу Королевству Америка… вы м-можете ис-использовать меня как шпиона.

— Убей его без этих фокусов, Артур, — различаю я голос того, первого мужчины.

— Элайджа, ты меня обижаешь. Когда это я играл? Они сами пришли ко мне, а я лишь радушно их принял. Но раз уж сегодня я настроен милосердно, ты можешь идти.

Я поднимаю голову и, приоткрыв пересохшие губы, встречаюсь с ним взглядом. Задерживаю дыхание. Где-то на задворках своего разума я рисовал его в образе чудовища, изуродованного пламенем, чем-то отвратительным и монструозным. Именно так нам его всегда и описывали. Вместо этого я оказываюсь лицом к лицу с мужчиной с мягкими золотистыми кудрями и белоснежной кожей. Нечеловеческая пустота, окрашивающая его взгляд — такой же яростный, как и полыхающий вокруг него огонь, — единственный признак его демонического безумия, наряду с каплями крови, усеявшими его лицо. Он приподнимает уголок губ в ужасающей усмешке. Я не должен был… смотреть на него.

Я поднимаюсь с земли и опускаю глаза. Ноги подкашиваются, стоит мне встать в полный рост.

— Слишком поздно, — издевательски протягивает он. Щелчок пальцев, и огонь пожирает меня.

Глава 1

Это неправда.

Это неправда.

Это неправда.

Разбуди меня, умоляю.

Кричи на меня, скажи, что ненавидишь меня и… что угодно.

Я могу жить далеко от тебя, могу даже жить, зная, что ты меня ненавидишь.

Но, Лавиния, прошу тебя, заклинаю и умоляю.

Вернись ко мне…

Я не смогу жить, если тебя не будет.

— Письмо номер 1 Артур

Гренландия, 12 октября 2024 года

Ясмин

Правило рынка номер один: ради каких бы то ни было температур на свете работа никогда не прекращается, здесь не существует перерывов и даже коротких пауз.

Я опускаю последний ящик с рыбой на деревянный прилавок и прокашливаюсь.

— Свежая рыба, дамы и господа! Последний ящик по специальной цене только для вас! — Холод щиплет кончик носа, я вздыхаю, и из моих губ вырываются облачка пара. Вздрагиваю и тру ладони, чтобы согреться. Пальто, перчатки и слои одежды будто бесполезны — холод все равно проникает до самых костей.

Торговая улица кишит покупателями, которые бродят от одного навеса к другому в поисках самых выгодных цен, а торговцы пускают в ход свои лучшие уловки, стремясь завлечь как можно больше людей.

Я замечаю пожилую пару, которая бросает любопытные взгляды на наш прилавок. Отлично, принесем домой немного монет.

— Что я могу для вас сделать? О, эта рыба восхитительна, госпожа, она из Южного моря. — Я достаю пакет из-под прилавка. — Мы сами ее поймали. Сколько вам положить?

— Давайте три вот тех маленьких, на эти дни хватит.

Я киваю.

— Отличный выбор, дорогая. — Наполняю пакет и завязываю его небольшим узлом. — Мама, я отправляю тебе эту милую пару. Прошу вас, в ту сторону. — Протягиваю пакет покупательнице и указываю на Мари, сидящую на краю прилавке.

Что-то касается моего плеча, я поворачиваю голову — поношенную перчатку отца невозможно не узнать. Одной рукой он поглаживает длинную белую бороду на подбородке, приоткрывает губы, и запах вина ударяет мне в ноздри.

— И сегодня мы тоже распродали почти всю рыбу! Другие лавки с трудом могут опустошить один ящик, а наш товар идет нарасхват, — похихикивает он.

В конце концов, вещи, которые делают Ханса Дорси счастливым, ограничиваются всего двумя: превосходство над конкурентами и хорошее вино.

Лоффи высовывается из-за его ног, в расстегнутой куртке и с растрепанными волосами:

— Отличное качество и непревзойденная цена! — Он повторяет семейный девиз, сопровождая его поднятым вверх большим пальцем. Вечно он возвращается взъерошенным. Я вздыхаю, наклоняюсь к нему и провожу рукой по его волосам.

— Где твой капюшон, Лоффи? Разве ты не видишь, что холодно? И застегни куртку, господи боже. Ты же заболеешь! — Пока я застегиваю его пальто, боковым зрением замечаю, как отец подходит к концу прилавка и садится рядом с мамой.

Лоффи приподнимает плечи.

— Утром он был на мне, а потом… потом его забрал призрак!

Каждый раз, когда он натворит дел, во всем виноваты призраки, демоны или драконы. Безнадежный случай.

— Мы почти закончили, посиди здесь, а потом посмотрим, куда ты его засунул. — Я поднимаю его обеими руками и усаживаю на пустой ящик. Он подпирает подбородок рукой и бормочет что-то невнятное.

— Извините, можно мне полкило вот этого?

— Конечно, сейчас сделаю. — Я снова перемещаюсь к прилавку. Надеваю защитные перчатки и наполняю пакет свежей треской.

— Он уничтожит мир огнем своей мести! — вовсю ликует тем временем Лоффи.

Я перехожу к весам слева от себя. Бросаю быстрый взгляд на Лоффи — тот стоит, вытянув руки вперед и сблизив ладони в боевой позе… будто в любой момент из его пальцев может вырваться пламя.

Я вздыхаю. Опять эта чертова легенда.

— И сжигая всех своих врагов, он позволит себе умереть.

Женщина передо мной слегка улыбается.

— Ну и сказочка, мягко говоря, жутковатая, малыш.

Откуда он только берет эти идеи? Все из-за непомерного количества времени, которое он проводит перед телевизором.

Я убираю пакет с весов и протягиваю его женщине.

— Пожалуйста, касса с той стороны, — улыбаюсь я, указывая на Мари. Она берет пакет из моих рук и отходит.

— Это история про Зло! — выкрикивает Лоффи, широко расставив ноги.

Я скрещиваю руки на груди и испепеляю его взглядом.

— Пункт первый: ты рискуешь упасть. Сядь. И пункт второй: смотри поменьше жутких мультфильмов.

— Это не мультфильм! Зло существует на самом деле, я слышал, как об этом рассказывал торговец хлебом… говорят, он укрылся здесь, на нашей земле. Разве это не захватывающе, сестренка? — Он подпрыгивает, ящик шатается под его ногами.

— И, дай угадаю, это тот самый призрак, который украл твою шапку?

— Он ходит среди нас, притворяется обычным гражданином, но на самом деле несет в себе пламя своего прошлого. — Лоффи спрыгивает с ящика, игнорируя мой вопрос.

У него текут сопли, но он слишком увлечен своим рассказом, чтобы остановиться и вытереть нос. Я достаю платок из кармана куртки и наклоняюсь к нему.

— Сморкайся и перестань молоть чепуху. — Зажимаю ему нос платком, слегка надавливая пальцами, и он с силой сморкается, зажмурив глаза.

— Сестренка, твой шрам становится меньше, — говорит он, глядя на мой лоб. Я выбрасываю платок в урну под прилавком. — Твои воспоминания вернутся, когда он исчезнет?

— Лоффи! — Голос Мари разражается подобно грому. — Что мы тебе говорили?

Он зажимает рот руками, его щеки краснеют, и он опускает взгляд на мыски своих ботинок.

— Я забыл… — лепечет он.

Я глажу его по голове.

— Все хорошо. Нас никто не слышал.

— Если твои воспоминания вернутся, сестренка… — шепчет Лоффи, приставив ладони к губам, чтобы его не услышали. — …ты ведь все равно останешься с нами, правда?

Нежность, сквозящая в этой его неуверенности, приятно щекочет сердце. Я поджимаю плечи.

— Ну, я не знаю… может, раньше я была владелицей какого-нибудь умопомрачительного особняка!

Он следит за движением моих губ, страх оказаться брошенным пожирает его, но он не хочет этого показывать.

— Что ж, никто так и не пришел искать тебя. — Он задирает подбородок, избегая моего взгляда. — А если никто тебя не ищет, ты останешься с нами.

— Лоффи, однажды Дорси… — я протягиваю свой мизинец к его мизинцу, семейный девиз — одна из наших любимых фраз, и в его глазах тут же вспыхивает огонек. — …навсегда Дорси! — Он сцепляет свой мизинец с моим, и все его страхи улетучиваются.

Я не хочу открывать ящик Пандоры, откуда может вырваться рой ос. Я хочу и дальше видеть, как Лоффи просыпается по утрам с растрепанными волосами, хочу продолжать есть вкусную еду мамы Мари, хочу по-прежнему слышать раскатистый смех папы Ханса, пока он подсчитывает дневную выручку.

И меня до ужаса пугает мысль о том, что я могу оказаться кем-то другим.

Внезапный грохот заставляет меня вздрогнуть. Крик Мари пронзает воздух, я вскакиваю на ноги с ушедшим в пятки сердцем.

— Вор! Вор! Наши деньги… этот человек, держите его! — кричит папа Ханс, повалившийся на землю кверху ногами вместе с упавшим рядом стулом. Он поднимает руку и указывает на человека в капюшоне, который несет со всей дури по улице с кассовым ящиком в руках. Блядь, только этого не хватало…

Продавцы из соседних палаток собираются вокруг нас, кто-то помогает отцу подняться на ноги. Я вздрагиваю при виде крови, струящейся по его правой щеке. Ему нанесли рану, но он слишком занят руганью и подсчетом убытков, чтобы заметить это.

Я бросаюсь к нему, сердце бешено колотится в груди.

— Этот ублюдок, у него был нож… подошел, чтобы спросить дорогу… все произошло быстро, он толкнул меня… — Он стискивает зубы, его глаза округлены от шока.

Я достаю чистый платок из карманов и прижимаю его к ране.

— Главное, что вы оба в порядке. Я принесу марлю, держи прижатым здесь… Лоффи, принеси мне…

Я оборачиваюсь, но увидеть Лоффи, несущегося по покрытой льдом улице, явно не входило в мои планы.

— Я поймаю тебя, вот увидишь! — кричит он. — Я спасу свою семью! — Он сворачивает за угол, исчезая из виду.

Мне не хватает воздуха. Это не может быть правдой. Мама во всю глотку кричит ему остановиться, Ханс поджимает губы, прижав руку к груди, а я едва могу моргать.

— Я-я пойду заберу его, не волнуйтесь, — быстро говорю я. — Вызывайте полицию. — Я бегу по следам Лоффи, ветер хлещет меня по щекам. Небо надо мной начинает темнеть, а холод пробирается под кожу. Несколько капель воды касаются лица, пока я пытаюсь не поскользнуться на обледенелом асфальте.

Элайджа

Я сжимаю бинокль в пальцах, указательным поворачиваю колесико, чтобы разглядеть получше. Высокий, лет тридцати, худощавого телосложения, синяя маска закрывает половину лица. Нашел. Он бежит по краю ледника, отделяющего сушу от моря, прижимая что-то к боку. Справа я замечаю небольшую пустую лодку, покачивающуюся на воде. Он использует ее, чтобы сбежать. Мы должны перехватить его раньше. За ним гонится ребенок.