Зевс тут же опускает его руку. — Не время.

Дионис, сидящий в самом дальнем углу, достает из своего кейса бутылку вина, бокал и штопор. На наших глазах он откупоривает бутылку и наполняет бокал до краев.

— Ну, когда начнем? Я начинаю скучать, — спрашивает он, ни на кого не глядя.

Словно в ответ на его просьбу, внезапная вспышка заставляет меня подпрыгнуть на месте. Лиам позади меня вскрикивает.

Вторая вспышка пламени заливает всё вокруг ярким светом.

Два факела вкопаны в землю по бокам той самой деревянной стены. Теперь она видна во всех деталях.

Я не успеваю рассмотреть её получше, потому что на площадку выходит Хейвен.

На ней длинное платье цвета бордо с очень тугим корсетом, подчеркивающим декольте. Юбка ниспадает до самой земли, но высокий разрез позволяет разглядеть бледную кожу её ног. Рыжие волосы собраны в высокий хвост, открывающий черты лица.

За её спиной, чуть поодаль, следует Хайдес — так, чтобы не затмевать её.

На нем рубашка в тон её платью, а лицо загримировано. От уголков губ расходятся черные линии, имитирующие зашитые шрамы. Глаза подведены алым лайнером.

Последней появляется Гера, одетая более повседневно. Она с улыбкой подходит к нам и садится рядом с Нисом.

— Добро пожаловать на Игры Богов, — провозглашает Хейвен.

Гермес — единственный, кто аплодирует и ликует. Мы остальные замерли в благоговейной тишине, ожидая неминуемой катастрофы.

Дэйв отставляет банку пива. — Короче, че нам, бля, делать?

— Дэйв, постарайся успокоиться и будь вежливее, — одергивает его Гермес, издеваясь.

— Они подписали отказ от претензий? — уточняет Хейвен, обращаясь к нему.

Гермес подтверждает кивком и машет белыми листками. — Мы договорились, что всё, что здесь произойдет, здесь и останется. Не то чтобы нам это сильно помогло, учитывая, что мы не в Йеле и у них не будет никаких доказательств того, что случится.

Только сейчас я замечаю, что Гермес всегда говорит, повернувшись лицом к Локи, чтобы тот мог читать по губам и чувствовать себя причастным.

Дэйв и Патрик поднимаются на ноги. Второй слегка пошатывается — знак того, что он выпил лишнего.

— Во что играть-то будем? На прошлой неделе в «Атласе» вы обещали совсем другое.

Хейвен встает перед деревянной стеной. Хайдес держится на почтительном расстоянии, но не сводит с неё глаз.

— Я дам вам возможность избежать этой игры, — начинает она. — Мы можем заключить сделку: вы сделаете то, что я попрошу, и в обмен сможете вернуться в кампус, не играя. Либо вы участвуете, но идете до конца.

Парни обмениваются взглядами.

— А если мы сыграем, че мы получим? — спрашивает Патрик.

Хейвен пожимает плечами. — Всё, что захотите. Назовите вещь — и она ваша.

— Я хочу бабло, — заявляет Дэйв, ухмыляясь как ребенок. — Получу его?

— Сколько угодно. У Лайвли его завались, — подтверждает Хейвен.

Хайдес усмехается.

Патрик поворачивается к нам, и его сальный взгляд останавливается на мне. — А я хочу её, кудрявую. Её можно получить?

— Нет, — мгновенно отзывается низкий, хриплый голос.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит.

Это Аполлон.

Моё сердце замирает, падает куда-то вниз и тут же подкатывает к горлу.

Должно быть, мне послышалось. Или же он говорил с кем-то другим.

— Тебе лучше сменить запрос, — предупреждает Гермес, внезапно перестав улыбаться.

Хейвен останавливает его жестом руки, черты её лица становятся жесткими и смертоносными. — Женщины — не вещи, которые можно выиграть. Даю тебе пять секунд, чтобы исправиться.

Патрик смеется. — А то че? Натравишь на меня своего хахаля, накрашенного как проститутка?

— Арес бы оценил эту шутку, — комментирует Нис.

— Я как раз всё записываю, чтобы отправить ему видео позже, — шепчет Лиам с телефоном в руке.

Хайдес делает шаг вперед. — Она и сама способна тебя отделать, поверь мне. Я бы с удовольствием посмотрел на это зрелище и вмешался бы только с её позволения. Но предупреждаю: еще одно лишнее слово — и я отрежу тебе язык.

Хайдес, кажется, производит на Патрика иное впечатление. Тот шипит что-то невнятное, прежде чем повысить голос.

— Ладно, меняю запрос. Мне не нужны деньги. Если я выиграю, я хочу, чтобы вы все, Лайвли, свалили из Йеля. Завтра же соберете чемоданы и выметитесь из университета вместе со своими гребаными пешками и вашими ебаными яблоками.

Афина, Аполлон и Гермес прыснули одновременно.

Хейвен слабо улыбнулась. — По рукам.

— Секундочку. А в чем заключается сделка, чтобы избежать игры? И вообще, что это за игра? — спросил Дэйв.

— Об игре вы узнаете только тогда, когда она начнется, — уточнила Хейвен. — Именно поэтому я и предлагаю вам лазейку. Я позволю вам не участвовать, при условии, что вы подпишете заявление об отчислении по собственному желанию. Я хочу, чтобы ваши задницы вымелись из Йеля до конца этой недели.

— Хрен тебе, — почти перебил её Патрик. — Мы — два ключевых игрока футбольной команды, а наши предки отваливают университету щедрые пожертвования. Нам остался год до выпуска. Мы никуда не уйдем.

Красные губы Хейвен растянулись в ослепительной улыбке. — Я так и надеялась, что вы не согласитесь. Наконец-то поиграем. Кто первый?

Дэйв вызвался первым, хоть и с опаской. Он едва не запутался в собственных ногах, допивая остатки пива. — Ну давай посмотрим, че ты там хочешь, стервочка.

Я заметила раздражение Хайдеса, но он не вмешался.

Хейвен подвела парня к деревянной стене. — Продолжай меня оскорблять, мне так будет только веселее.

Одного взмаха её руки хватило, чтобы трое человек пришли в движение.

Афина и Гермес встали по бокам от Патрика, удерживая его на месте.

Хайдес подошел к Дэйву и одним толчком припечатал его к деревянной стене. Только сейчас я разглядела: там были ремни, закрепленные на разной высоте. Дэйв оцепенел, раскрыв рот, пока Хайдес фиксировал его лодыжки. Он очнулся от парализующего шока, когда очередь дошла до рук, и попытался ударить Хайдеса.

Тот уклонился и цокнул языком. — Веди себя смирно, а то мне придется сделать тебе больно еще до того, как начнется игра моей девушки.

Лодыжки и запястья затянуты — Дэйв обездвижен на стене. Когда ремень застегнули вокруг его шеи, работа была окончена.

Хейвен схватилась за края длинной юбки и резким движением сорвала её. Под корсетом оказалась другая юбка, куда более короткая и облегающая, сделанная как шорты, что давало ей полную свободу движений.

Хайдес на секунду исчез в темноте и вернулся с подносом, который поставил рядом с собой. По подозрительному блеску металла я уже догадалась, что там лежит.

Хейвен вытянула первый остро заточенный клинок и покрутила его в руках, разглядывая в лезвии отражение своего лица.

— Хейвен! — воскликнул Зевс.

— Заткнись и не порти кайф, — прошипел Нис, которого происходящее явно заинтересовало.

Я почувствовала, как бледнею.

Аполлон повернулся ко мне, бросив любопытный взгляд, и когда увидел мой встревоженный вид, его губы тронула усмешка.

Ну еще бы, для него эта игра — просто детская забава по сравнению с «Виселицей».

— Дэйв, я буду задавать тебе простейшие вопросы. Вопросы, на которые ты точно знаешь ответы. Если ответишь — ты спасен. Если будешь молчать — я бросаю нож.

Дэйв задергался, будто грубая сила могла разорвать ремни. — Ты совсем ебнутая?! — заорал он.

— О, не думай, что правила игры подразумевают прицеливание в твое тело! Я не убийца. Я буду целиться в дерево, Дэйв. Серьезно. Я тренировалась несколько дней, так что я не совсем безнадежна. Точки, которые я выбрала для тебя: над головой и по бокам от неё, между ног — аккурат под пахом, где болтается хер, который стоило бы отрезать, — и рядом с руками.

— Да вы психи! — присоединился Патрик. — Че у вас в башке? Вы не можете…

Афина и Гермес грубо дернули его, мешая вмешаться. Тем временем Хайдес встал перед ним и оторвал длинный кусок скотча. Он залепил Патрику рот, мгновенно заглушив его крики.

Локи стоял неподвижно, как изваяние, с широко раскрытыми глазами и дрожащими руками.

Я легонько постучала Аполлона по плечу, и он повернул голову. — Да?

Я прильнула к его уху, с трудом игнорируя его парфюм. — Нам нужно присматривать за Локи. Он может сбежать и позвать на помощь. Если сегодня всё закончится плохо, нам конец.

Он кивнул. — Конечно, агент.

— Ты бы не решилась, — пробормотал Дэйв, который теперь остался один на один с Хейвен. — Ты не…

Рука Хейвен замахнулась. Лезвие промелькнуло в воздухе с впечатляющей скоростью и вонзилось в дерево рядом с рукой Дэйва. Нож прошел в считанных миллиметрах от его левого мизинца.

— Дэйв, отвечай на вопросы, будь любезен. Меткость у меня неплохая, но искушение засадить тебе нож в яйца очень велико, уж поверь мне.

— Если с нами что-то случится, мы заявим на вас. Плевать на ваши контракты. Я вызову копов!

— И кто вам поверит? У вас есть свидетели? — притворно поинтересовалась Афина.

Дэйв мотнул головой в сторону: — Локи! Локи подтвердит.

Хейвен напряглась, но не потеряла уверенности. — Когда он узнает, что вы скрываете, он сам не захочет вас видеть. И будет каждый день жалеть, что помогал вам причинять боль моему лучшему другу.

— Серьезно? И всё это из-за того, что мы пару раз вмазали этому извращенцу?

Слышать, как они оскорбляют людей, которых я за эти месяцы успела хорошо узнать, вызвало слепую ярость даже во мне. Тихий голос в голове нашептывал, что я хочу быть там, рядом с Хейвен, а другой напоминал, что я — агент ЦРУ.

— Дэйв, первый вопрос, — голос Хейвен зазвучал громче, эхом отдаваясь на освещенной огнем площадке. — У тебя когда-нибудь была сексуальная связь со студенткой по имени Наоми Риверс?

— Да, — ответил он, тяжело дыша.

Хейвен взяла новый нож. — Второй вопрос. Она давала согласие?

Дэйв опустил голову. Затем снова поднял её, и я поняла, что он не сводит глаз с оружия в руках Хейвен. Он выдал грязное ругательство. — Нет, не давала.

Мой гнев рос в геометрической прогрессии.

— Что ты сделал, чтобы затащить её в постель, Дэйв?

Дэйв молчал, и когда Хейвен начала замахиваться, он задергался.

— Я подсыпал ей что-то в напиток! Наркотик для изнасилования, и притащил в свою комнату. Она вырубилась у меня на кровати, и я трахнул её, пока она была в отключке, — выпалил он на одном выдохе.

К горлу подкатил ком тошноты.

Затем рука коснулась моего кулака, сжатого на бедре. Аполлон. И только сейчас я заметила, что сжала пальцы так сильно, что ногти впились в кожу.

Я попыталась расслабить руку, и он, кажется, остался доволен.

— Последний вопрос — это, по сути, приказ. Прости, что меняю правила так внезапно, но сама понимаешь. Лайвли меняют их так, как им вздумается.

На лице Хайдеса появилась зловещая улыбка.

— Сейчас мы тебя освободим, но ты подпишешь заявление об отчислении и больше никогда не приблизишься к Йелю или любому месту, где будет находиться Наоми. И более того — ты пойдешь с повинной и признаешь вину, учитывая, что заявление Наоми было отправлено в архив в январе за «недостатком улик».

— Чего?! — воскликнул он. — Я не пойду с повинной!

— О, Дэйв, ты и сам знаешь, как работает правосудие для нас, женщин. Что, по-твоему, тебе сделают? Дадут пожизненное? Не думаю. Учитывая, что твоя мать адвокат, худшее, что тебе грозит — пара месяцев в камере. Сомневаюсь, что закон будет к тебе суров и эффективен. Но важно то, что ты возместишь ей ущерб.

Дэйв забился, ударяя по деревянной стене так, будто хотел всё разнести. — Это попадет в газеты! У моего отца крупная компания! Я испорчу ему репутацию и…

— Наконец-то хорошие новости, Дэйв! — воскликнул Гермес. — Вот такие вещи мы обожаем слушать.

Афина поддакнула: — Сегодня я усну счастливой.

Массивная грудь Дэйва вздымалась всё чаще, пока Хейвен поигрывала ножом, делая вид, что примеривается для нового броска.

— Это всего лишь один бросок. Она не смо… — начал он.

Хейвен мгновенно замерла. — Ой, прости, я не предупредила. Это не единственное правило, которое я изменила. Если ты не согласишься, я брошу все ножи, что у меня есть. Их двадцать штук. Думаешь, моей меткости хватит надолго?

Нис зааплодировал, его щеки раскраснелись, а бутылка вина уже опустела. Приговорил в рекордно короткие сроки, ничего не скажешь. — Хорошо, что я тебя тогда не придушил в планетарии!

Гермес обернулся, показывая ему, что смеется. Затем его голубые глаза встретились с моими, и он подмигнул.

— Итак, я начинаю, — объявила Хейвен.

В ТОТ самый миг, когда лезвие срывается с руки, Дэйв вопит: — Ладно, я согласен, ладно! Я сделаю это! Черт, я сделаю это!

Нож вонзается в дерево впритык к его голове.

Хайдес подходит к нему, чтобы освободить, и на этот раз вмешивается даже Аполлон. Понадобится сила обоих, чтобы помешать этому идиоту сбежать.

Футболисты меняются местами — с той лишь существенной разницей, что Патрик уже знает, чего ждать от игры и, возможно, от вопросов Хейвен. Он бледен как полотно, и если бы его единственным преступлением было избиение Гермеса, я бы, наверное, прекратила эти безумные игры.

Мы с Тимосом всегда знали о знаменитых Играх Богов. Братья сразу объяснили нам, зачем они это делают — чтобы ублажить Кроноса и его мании. Но они также рассказали, как им удалось превратить их во что-то, имеющее мораль, веское основание.

Учитывая ситуацию в кампусе и Урана, который готов на всё, лишь бы их подставить, у них больше не было случая поиграть. Интересно, перенесут ли они теперь все свои личные игры за пределы Йеля, продолжая карать отребье, ошивающееся в этом колледже? Или залягут на дно, пока мы не решим проблему с Ураном?

Одно ясно: Хейвен Коэн только что обозначила точку невозврата. С этой ночи всё может либо стать намного хуже, либо пойти по их плану.

— Итак, Патрик. Будешь паинькой, как твой друг, и ответишь?