Hartelijke groeten aan iedereen

«С наилучшими пожеланиями ко всем»

(нидерландский язык)

Дедушку Механика, конечно, звали иначе. У него были и имя, и фамилия. Вот только никто их уже не помнил.

– Ну, это надо стариков поспрашивать, они тебе скажут имя!

А я и спрашивал стариков, но тех, кто помнил деда молодым, в Миазино почти не осталось, а те, что были, оказались настолько древними, что давно всё позабыли.

Разве что Ирма была пожилой в меру и изредка что-то припоминала. Однажды она мне даже сказала: «Конечно, помню! Да как же, ну вот ведь… на носу вертится, вот тут, на самом кончике…»

И как после этого верить Ирме? Если она забыла, что говорят «на языке вертится», а не на носу, то где ей вспомнить имя дедушки Механика?

В общем, все его звали дедом Механиком и вот почему. Как только в наших краях что-то ломалось: компьютер, тостер, окно, газонокосилка, фонтан, фонарь или даже мобильник… когда не подключался интернет, не заводилась машина, капризничал принтер, появлялся дедушка Механик и за тридцать секунд всё чинил. И «тридцать секунд» я сказал не для красного словца. Дед Механик и правда справлялся за тридцать секунд. А если требовалось больше, он сразу предупреждал. Так и говорил: «Ох, на этот раз поломка так поломка. Дай мне секунд тридцать семь. А лучше тридцать восемь». И через тридцать семь (или тридцать восемь) секунд устройство вновь работало исправно!

– Главное – не разобрать, а разобраться! А починить – делов-то, вопрос механики!

И раз уж всё, что ломалось в Миазино, было вопросом механики и напрямую его заботой, все постепенно привыкли думать, что и сам дед был механиком: знал, как починить и наладить всё, что работало плохо или сломалось совсем.

В Миазино был ещё один человек, знакомый с прошлым дедушки Механика. И это Вики.

Вот только с ней, как с Ирмой, – держи ухо востро.

– Тики, а ты знаешь Эйнштейна?

– Пф, конечно!

– Враньё! Он же умер в 1955-м! Как бы ты с ним познакомился? Вот дедушка Механик, он Эйнштейна знал по-настоящему, сидел с ним за одной партой в старших классах. Альберт, знаешь ли, не всегда дружил с математикой и частенько списывал у деда домашку.

– А ты откуда знаешь?

– Тетрадь занудств. Глава 124. Люди, которые не стригутся. Номер один: кузен Итт из Семейки Аддамс. Номер два: Альберт Эйнштейн. Мне их парикмахер разболтал, что Альберт с дедом были друзьями.

– Чей парикмахер? Сама же сказала, что Альберт не стригся!

– Но усы-то подравнивал! И был ещё тот болтун, поэтому выходило криво. Сам попробуй подстричь усы тому, кто без конца травит байки про нашего дедушку Механика. Ну не дуралей?

– Альберт Эйнштейн – дуралей?

– Ну а кто? Гению хватило бы мозгов посидеть молча, пока ему усы ровняют, так ведь?

В общем, Вики я бы не назвал надёжным источником.

Единственная правда о дедушке Механике была такова: высокий, худой, немного сгорбленный от тяжести прожитых лет. Его голубые глаза светились, когда он что-то придумывал, но забавнее всего была его причёска. Седые волосы торчали в разные стороны, как будто их взъерошила взрывная сила мыслей. Совсем как у Эйнштейна, если уж на то пошло. Может, у них и правда был один парикмахер?

Ещё я точно знал, что на любой затруднительный случай у дедушки Механика было припасено решение. «Если нет решения, значит, нет задачки» – так он обычно говорил в процессе починки, а ещё добавлял: «Кто решений побоится, тот для шахмат не годится… ну а я для них рождён».

– Для решений или для шахмат? – уточнил я как-то.

– Да это одно и то же, – подмигнул дедушка.

По-настоящему с дедом мы познакомились в июне. Папа уже месяц грустно сидел на диване и непрерывно читал. Разве что вечерами вставал включить свет в гостиной.

– Пап, ужинать пора, – звал я.

– Главу закончу и иду, – отвечал папа, но глава всё не заканчивалась. Я съедал ужин в одиночестве, а потом шёл в постель.

Просыпаясь по утрам, я находил его спящим на диване и будил: «Пап, пойдём завтракать? Я только сгоняю к Ирме за булками». Папа отвечал: «Окей, я как раз закончу главу, достану молока и приготовлю нам смузи». Как вы понимаете, завтракал я тоже один.

Как-то вечером папа дочитывал толстенную, словно толковый словарь, книжку. Ему и правда оставалось немного, но вдруг перегорела лампочка и в гостиной стало темно.

«Вот и славненько, – подумал я, – теперь он встанет и займётся делом».

Папа действительно встал с дивана. Злющий, он раз сто пощёлкал выключателем: вверх-вниз – не помогло. Тогда, накрутив усы на палец, он сказал: «Н-да, больше не работает…» и опять уселся на диван. Ночь сгущалась, а он просто сверлил глазами стену.

Из гостиной я набрал номер Вики и рассказал ей о лампочке. Реакция была молниеносной:

– Направляю к тебе дедушку Механика.

– И как же ты его направишь… – Не успел я договорить, как дедушка уже стоял на пороге, а спустя ещё тридцать секунд проблемы как не бывало.

Дедушка тогда глянул на нас с папой и сказал:

– Раз уж я пришёл, давайте и телескоп проверю. Который день льёт как из ведра, приборам дождь не на пользу…

– О, было бы здорово. Сейчас закончу книгу и помогу.

Пока дедушка выходил во двор и проверял большой телескоп, папа так и не встал с дивана и не оторвался от книжки.

– Слушай, твой отец сегодня вряд ли будет смотреть на звёзды, – покачал головой дедушка Механик.

– Похоже, что так, – кивнул я.

Мы уже не раз встречались с дедушкой, но познакомиться так и не успели.

– Ты, должно быть, Тито? – спросил он. – Если буду нужен, зови! Что бы ни случилось, ладно?

– По телефону?

– У меня нет телефона.

– И как тогда?

– Так же, как Вики. – Он сложил руки рупором у рта и затянул: – Дедушка Мехаааанииииик! Вот так! И я приду.

А у меня, как вы помните, всегда что-нибудь случалось, вот мы и подружились.

– Ты умеешь в шахматы играть?

– Конечно, меня в школе научили.

– И что ты о них знаешь?

– Шахматы – это военная игра, а каждая партия – это битва. Сражаются два войска, и нужно разбить силы противника, чтобы захватить короля. А ещё в шахматах побеждает умнейший и победы нужны, чтобы показать, кто умнее!

– О, похоже, ты совсем не умеешь играть!

– Ещё как умею! Я знаю, как ходят пешки, кони и ладьи.

– Это не умение, а просто знание ходов. Шахматы – совсем другая петрушка. Если захочешь научиться, поднимайся ко мне на холм. – Он ткнул пальцем куда-то высоко. – Оттуда отличный вид на озеро, Тики. А если заблудишься, спроси дорогу у своей подруги.

– Как ты узнал, что она зовёт меня Тики?

– Сама рассказала! Мы с Вики любим поговорить.

«Вот болтушка», – подумал я.

– Кто решений побоится, тот для шахмат не годится. Вот ты как, не боишься решений?

– Я боюсь, что в моём доме назревает одна проблемка, – ответил я, покосившись на папу. Тот сидел, уткнувшись носом в книжку.

– Ну тогда до встречи на холме, уж с этим мы точно справимся!

Он так ласково улыбнулся, что моя задачка и в самом деле показалась немного легче.

Только мама умела так же.