Xin Chào

«Привет»

(вьетнамский язык)

Наконец я очнулся.

– Мне кто-то объяснит, что здесь происходит? Почему вы улыбаетесь?

Я сидел на полу, вытянув ноги.

– Это была идея Вики, – сказал дедушка Механик. – Она всё придумала.

– Я это и без вас знаю! Она придумала записать папу на турнир.

– Нет, Тито, идея была – сделать вид, что мы запишем Этторе на турнир!

– Это как?

– Мы просто хотели тебя в этом убедить. Ну и Этторе – тоже.

– Представляешь, как я легко попался на удочку, Тито. – Папа уселся на пол рядом со мной и обнял меня за плечи. – Тренировался целыми днями напролёт, думал, что готовлюсь к турниру, а вышло вон как.

– А как вышло? Я же вот этими руками отправил твою заявку, пап! С компьютера дедушки Механика!

– Он не был в сети, Тито. Я отключил интернет за несколько часов до вашего прихода. Вики меня предупредила, так что письмо до сих пор висит в почте.

Вики улыбнулась и, кивнув, подтвердила сказанное.

– Но мне же звонили организаторы, я говорил с секретарём, девушкой с елейным…

– А, с Селеной Голонсон, точно, – захохотала Вики.

– Чего ты смеёшься?

– Так это была я.

Со мной чуть удар не случился. Это голос… Воскресенья? Сестра Ирмы?

– Ты ведь раньше не слышал мой голос, да я вообще не очень разговорчива. Но когда Вики рассказала мне о плане, я согласилась участвовать с единственным условием: что тоже поеду с вами на Шахматный остров. И вот я здесь!

– А как ты узнала, когда нужно звонить?

– Я подала сигнал из твоей комнаты. Помнишь, я забралась через окно? Это на её сообщение я отвечала, сидя на кровати, – объяснила Вики. – Оно пришло в самый неподходящий момент и испортило весь сюрприз. Ну, вспомнил? Потом Воскресенья тебе позвонила, а после ты набрал мой номер и долго возмущался, почему линия занята. Мы как раз обсуждали с ней, как всё прошло. Воскресенья сказала, что ты купился.

– Шах и мат!

– Тито, какие они молодцы! Идеальный план, и мы оба попались.

Я не верил своим ушам. Ирма, Воскресенья, Вики, дедушка… все были заодно.

– А кого мы записали на турнир?

– Никого, Тито! Был записан только я, Гамлет Ноздретти. Барон Ламберто попросил меня об участии по старой дружбе ещё несколько месяцев назад. Я ведь выиграл в самом первом турнире, а сегодня – пятидесятый. Разве я откажу?

– И ты, Вики, знала всё?

– Я всё организовала в мельчайших деталях!

– И что настоящее имя дедушки – Гамлет Ноздретти, ты тоже знала?

– Конечно, он же мой дедушка! Мамин папа! Зачем мне ещё называть его дедушкой? И где, по-твоему, я обедаю каждый день, когда мои предки на работе? И откуда у меня ключи от его дома? И как бы я могла прочесть все его скучнейшие книжки? И почему, как ты думаешь, у меня такая соображалка? Вся в него!

Святые небеса!

Я не знал, злиться мне или плясать от радости. Просто застыл в нерешительности, будто у меня спросили, какое число ноль: чётное или нечётное?

Только одну вещь я хотел знать наверняка.

– Пап, я что-то совсем запутался. А ты когда обо всём узнал?

– Подожди, Тито, ещё не время! Ведь приключения продолжаются.

– Как продолжаются? А что ещё нужно делать?

– Сидеть на трибуне и болеть за дедушку Механика.

Папа крепко меня обнял, как уже давно не обнимал. В этот момент барон Ламберто торжественно произнёс: «Объявляю Пятидесятый турнир Шахматного острова открытым!», и зал разразился аплодисментами. Я спрятал голову в папины руки так, чтобы не слышать этот грохот. Только «пум-пум-пум» отдавалось в ушах. Это был стук его сердца.