Три года спустя после картины «За бортом» Гэрри Маршалл выпустил свою нетленную «Красотку» (1990) и тем самым навсегда вошел в историю кинематографа. Здесь он снова играет в свою излюбленную комедию положений, смешивая противоположный пол и социальные слои. Но если в «За бортом» богатая девочка попадает в объятия бедного мальчика, то в «Красотке» все происходит ровно наоборот. Бессменным остается лишь одно — шикарный гардероб главной героини.
При работе над картиной художница по костюмам Мэрилин Вэнс намеренно отказалась от основных трендов 90-х, чтобы фильм с точки зрения моды получился вневременным. По этой же причине было принято решение отшивать вещи с нуля, а не использовать уже готовые костюмы из актуальных коллекций, что большая редкость для неисторических картин. Такой подход к разработке гардероба главной героини позволил художнице вдохновляться неочевидными вещами. Например, костюм, в котором и зритель, и Ричард Гир впервые видят Джулию Робертс, является историческим оммажем. На откровенное мини-платье из белого топа и синей юбки, скрепленных металлическим кольцом, художницу вдохновил купальник-монокини знаменитого дизайнера 60-х Руди Гейнриха. По признанию Мэрилин Вэнс, подобный купальник в 1960-е ей подарила собственная мама, так как они были невероятно популярны. При этом, как вспоминала сама Джулия Робертс: «Носить это платье было настоящим кошмаром. Во время натурных съемок парни свистели и отпускали глупые замечания в мой адрес. Это было совсем не весело. Я чувствовала себя оскорбленной. Я бы никогда не оделась так в жизни».
Чтобы как-то прикрыть слишком оголенную Робертс, режиссер картины Гэрри Маршалл настоял на красном жакете оверсайз. По его задумке, в гардеробе Вивьен должна была присутствовать вещь, как будто оставшаяся у нее от экс-бойфренда. Кроме того, режиссер планировал для героини туфли на каблуках, но художница по костюмам настояла на лаковых ботфортах, которые когда-то приметила в витрине культового панковского магазина NaNa на Кингс-роуд в Лондоне. Позже, благодаря этим ботфортам, журналисты The New York Times назвали героиню Джулии Робертс «Золушкой в виниловых сапогах». Дополнила образ многочисленная дешевая бижутерия в стиле Мадонны из фильма «Отчаянно ищу Сьюзен» (1985) и черная фуражка, принадлежащая самой Мэрилин Вэнс. Этот головной убор так понравился режиссеру, что он буквально снял фуражку с головы художницы и надел на актрису.
Одна из самых известных сцен не только в фильме, но и в истории кино — шопинг героини в бутиках на Родео-драйв под песню Роя Орбисона «Pretty Woman». В какой-то момент Вивьен заходит в магазин, где днем ранее высокомерные продавщицы отказались обслуживать дешевую простушку. «Вы ведь получаете комиссионные с продаж? Большая ошибка. Огромная. Мне пора идти за покупками», — говорит Вивьен в белом платье миди в стиле 40-х и выходит из магазина. Несомненно, белый цвет символизирует здесь не только статусность, но и начало новой жизни.
В качестве вдохновения для самого знаменитого наряда картины — красного вечернего платья — художница по костюмам называет сразу два источника. С одной стороны, это отсылка к сцене бала в «Моей прекрасной леди», где Одри Хепберн также проходит путь от самых низов до красивой жизни. С другой — Вэнс вдохновлялась картиной американского импрессиониста Джона Сингера Сарджента «Портрет мадам Икс» — той самой, которой также вдохновлялся Жан Луи при создании платья для картины «Гильда». От Одри Хепберн героине Джулии Робертс достались длинные атласные белые перчатки, а от дамы с картины — эффектный вырез. Красного платья могло и не быть, если бы режиссер Гэрри Маршалл и руководство студии настояли на своем. «Гэрри хотел черное платье. А я знала, что оно должно быть именно красным, поэтому боролась за свой вариант, — вспоминает Вэнс. — В итоге, перед тем как принять окончательное решение, мы создали три разных платья. Брали каждый цвет, освещали его и делали тестовые снимки с Джулией. Бедная Джулия! Сколько ей пришлось делать цветовых проб ради одного платья. Наконец, при правильном освещении я смогла найти нужный оттенок и убедила всех». Камнем преткновения был не только цвет, но и фасон. Маршалл хотел настоящее бальное платье. Вэнс была уверена, что это чересчур. Команда извела почти всю ткань на четыре варианта дизайна в поисках оптимального фасона — это и спасло наряд. Вместо того чтобы потратить много материи на турнюр (как предполагалось изначально), Вэнс пустила ткань на переднюю часть платья, что подчеркнуло талию: «У Джулии неширокие плечи, и я учитывала это, когда придумывала вырез, который должен был подчеркивать линию шеи актрисы. Также к платью полагались ожерелье и высокая прическа. Каждая, даже самая маленькая деталь была чрезвычайно важна».
После выхода фильма красное вечернее платье стало не менее культовым, чем «рабочий» костюм Вивьен, и до сих пор вдохновляет дизайнеров на создание светских образов. Примечательно, что Синди Кроуфорд, которая во времена «Красотки» была замужем за Ричардом Гиром, пришла в 1991 году с мужем на кинопремию «Оскар» в красном платье Versace, во многом напоминающем платье Вивьен.
Образы Вивьен Уорд до сих пор считаются одними из самых цитируемых как на костюмированных вечеринках и в массмаркете, так и на подиумах и красных дорожках. Например, в 2013 году в рамках продвижения картины Софии Копполы «Элитное общество» актриса Эмма Уотсон появилась на обложке британского GQ в платье Tripp NYC а-ля «Красотка». В 2017 году бренд Hunza G совместно с ASOS представил реплику культового платья с кольцом в трех цветовых вариантах. В образе Красотки на Хеллоуин-вечеринках были замечены актриса Бруна Маркезини, модели Бехати Принслу и Сейлор Бринкли Кук и племянница Джулии Робертс — Эмма.
В 1991 году вышла картина «Семейка Аддамс» — и стремительно стала одной из лучших комедий года, а затем и хеллоуинской классикой. При этом история семейки началась задолго до ее самой популярной экранизации. В 1930-х художник-карикатурист Чарльз Аддамс впервые нарисовал комикс о странном инфернальном семействе, живущем в полуразрушенном особняке. В 1940 году художника пригласили на постоянную работу в редакцию журнала The New Yorker, где он проработал до конца своей жизни и нарисовал более 1300 комиксов. Большинство из них были посвящены уже знакомой читателям издания странной семейке, которой Чарльз дал свою фамилию — Аддамс. При этом имена героев появились не сразу. Первым «именитым» членом семьи стала Мортиша (от английского слова mortician — «владелец похоронного бюро, гробовщик»), затем к ней присоединились Гомес, Ларч и Маман. Еще чуть позже в семье появились Пагсли, Уэнсдей, Дядя Фестер и Вещь. Каждый из них был по-своему комичным и причудливым, но при этом вполне знакомым и понятным. В итоге у подписчиков издания «чокнутая семейка» пользовалась такой популярностью, что идея экранизации лежала буквально на поверхности.
18 сентября 1964 года свет увидел не просто фильм, а целый телесериал «Семейка Аддамс», и сделал и без того знаменитых персонажей ещё популярнее. В общей сложности вышло 64 эпизода, за которые Аддамсы превратились в настоящих любимцев Америки. Кроме того, именно в этом сериале впервые прозвучала заставочная тема «Семейки», сыгранная на клавесине и сопровождающаяся щелчками пальцев. Сочинил эту мелодию телевизионный композитор Вик Миззи, и именно она много лет спустя вдохновила продюсера Скотта Рудина заняться съемками киноверсии «Семейки Аддамс». Легенда гласит, что однажды Рудин ехал в машине вместе со своими коллегами и их детьми. Поездка была долгой, пассажирам было скучно, и когда один из детей вдруг начал напевать мотив из «Семейки», все хором его подхватили. Стало очевидно, что, хотя сериал завершил свое существование более 30 лет назад, он все еще помним и любим в американской культуре — так у Скотта Рудина появилась идея сделать полнометражную версию.
К написанию сценария Рудин привлек сценариста «Битлджуса» Ларри Уилсона и сценаристку «Эдварда Руки-ножницы» Кэролайн Томпсон, планируя логичным образом заполучить в режиссерское кресло автора этих двух картин. Однако Тим Бертон в то время был серьезно занят подготовкой к «Бэтмену». Отказал Рудину и второй очевидный кандидат — Терри Гиллиам, после чего Рудин решил присмотреться к кому-нибудь свежему, без зашоренных идей и с горящим сердцем. Так в режиссерское кресло попал Барри Зонненфельд — оператор-постановщик фильмов братьев Коэн и Роба Райнера. Для Зонненфельда «Семейка» стала буквально режиссерским дебютом и во многом сформировала его теперь уже знаменитый почерк («Люди в черном», «Дикий, дикий Запад», «Достать коротышку», сериал «Лемони Сникет»). Главный плюс Зонненфельда был в том, что, будучи «молодым» режиссером, он очень бережно отнесся к оригиналу. В итоге картина буквально изобилует отсылками к оригинальным карикатурам Чарльза Аддамса и классическому телесериалу 60-х. Так, например, открывающая сцена, в которой Аддамсы выливают раскаленное масло на поющий хор у дверей особняка — прямое воспроизведение одной из карикатур художника, опубликованных в The New Yorker. То же самое касается сцен с игрушечным поездом и ворующим дорожные знаки Пагсли. В свою очередь, торги на благотворительном аукционе между Мортишей и Гомесом, а также загорающаяся лампочка во рту Фестера — прямые оммажи телесериалу. Что же касается кастинга, то и здесь не стали уходить далеко от оригинала.
На роль Мортиши искали актрису с внешностью, похожей на оригинальную героиню в исполнении Кэролин Джонс. Самой идеальной кандидаткой на тот момент казалась певица Шер, для которой не нужно было искать парик или придумывать яркий макияж, все уже было при ней. Но то ли Зонненфельд заупрямился, то ли со звездой не смогли правильно договориться, но роль в итоге досталась Анжелике Хьюстон. Сейчас уже кажется, что Хьюстон была буквально создана для этой роли и далась она ей максимально легко. На самом же деле каждый съемочный день актриса начинала в кресле гримера в четыре часа утра, где команда визажистов «подклеивала» ей веки, чтобы глаза выглядели миндалевидными. Затем шла очередь макияжа и волос — все вместе занимало не менее трех часов. В последнюю очередь надевался металлический корсет — именно ему актриса обязана осиной талии Мортиши. В результате у Хьюстон появились ежедневные головные боли, но тем не менее она искренне наслаждалась своим персонажем. По признанию актрисы, она не пыталась подражать сериальной Мортише — Кэролин Джонс, так как считала ее образ безупречным. Вместо этого она постаралась создать свою интерпретацию героини, черпая вдохновение как в оригинальных комиксах Чарльза Аддамса (кстати, прообразом героини считается первая жена Чарльза, Барбара Джен Дей), так и в эксцентричной аристократке Эдит Бувье — младшей из документального фильма 1975 года «Серые сады»[5]. В основу силуэта знаменитого платья Мортиши (она сменяет его лишь однажды, в финале картины) легло платье из комиксов и оригинального сериала. К сожалению, в сериальных титрах не было указано, кто создал эти уже культовые костюмы, поэтому номинация художника по костюмам «Семейки» Рут Майерс («Привычка жениться», «Золотой компас», «Город Эмбер») на «Оскар» — это своего рода в том числе и дань художникам сериала.
Внешность Гомесу Аддамсу подарил актер Рауль Хулиа. При этом Хулиа во многом ориентировался на то, как роль отца семейства в телесериале исполнял Джон Остин. Единственное, что изменилось и полностью преобразилось, — это костюмы. Если у Чарльза Аддамса Гомес всегда был облачен в черную или белую рубашку и неизменный полосатый костюм (что оставалось и в телевизионной версии), то в полнометражной картине его гардероб был сильно расширен. Более того, Гомес — единственный, кто изо дня в день меняет костюмы. К черным рубашкам всех мастей добавились бархатные смокинги, шелковые пижамы, набивные жилеты — все оттенков красного вина. И, конечно же, не обошлось без того самого полосатого костюма. Возможно, именно он вдохновил пару лет спустя Тима Бертона на то, чтобы одеть своего героя Скелетона в «Кошмаре перед Рождеством» в точно такую же полосатую двойку.
На роль дяди Фестера, внезапно вернувшегося из небытия брата Гомеса Аддамса, продюсер Скотт Рудин прочил Дэнни Де Вито и Боба Хоскинса, так как в оригинальных комиксах дядюшка был невысокого роста. Но оба актера отказались, а роль досталась Кристоферу Ллойду, чей рост составляет аж 1,85 метра, так что актеру приходилось слегка приседать на протяжении всех съемок, чтобы казаться хотя бы немного пониже. Именно это стало причиной его странной расшатанной походки. Кроме того, под мешковатым костюмом Ллойда прятались специальные накладки, которые визуально увеличивали фигуру актера. Ллойду также приходилось ежедневно брить голову, чтобы быть идеально лысым, как того требовал образ, и не тратить время на фиксацию «лысого» парика.
Если сериальной Уэнсдей из 60-х было шесть лет, то для «полнометражной» дочери Аддамсов выбрали 11-летнюю Кристину Риччи. При этом сохранились и невинные детские косички, и черное платье с отложным белым воротничком. Но так как это все носила не маленькая девочка, а подросток, то подобный образ лишь добавлял необходимой «жути».
Художница по костюмам Рут Майерс немного поколдовала над фактурой платья Уэнсдей, так как оставлять его просто черным по примеру комиксов и сериала, казалось слишком скучным. Сама Ричи признаётся, что фанаты до сих пор присылают ей собственные фото в костюмах Уэнсдей: «Это очень мило. Некоторые ребята просто поражают меня. Каждый раз я так радуюсь, честное слово! И горжусь, что мне удалось поучаствовать в создании персонажа, который способен вдохновлять других людей так долго. Лучшей награды для актера и быть не может».
Второго ребенка Аддамсов, брата Уэнсдей, сыграл 11-летний Джимми Уоркмэн, для которого эта роль стала, пожалуй, самой значимой в карьере. Пагсли — единственный персонаж, чей образ перекочевал в полнометражный фильм практически без изменений, сохранив полосатую футболку, черные шорты и черные ботиночки. При этом этот мальчишеский образ оставался актуальным как в 40-е, когда был создан персонаж, и в 60-е, когда был впервые экранизирован, так и в 90-е, когда вышла полнометражная «Семейка». К тому же полосатая футболка подчеркивает близкие отношения сына Пагсли и его отца Гомеса, у которого также в гардеробе присутствует полосатый костюм.
Пожалуй, самая необычная роль в истории кино досталась канадскому фокуснику Кристоферу Харту. Именно он «подарил» Вещи свою руку. Эпизоды с участием руки Харта снимали четыре месяца: сначала отсняли все эпизоды руки в тележке (когда Вещь вынуждена подрабатывать курьером), а затем приступили к более сложным сценам, где рука должна показывать эмоции и даже говорить. Будучи профессиональным фокусником, Харт привык к различным неудобствам, так что мог легко просидеть под столом в течение нескольких часов, правда, рука его часто полностью немела.
На роль великана-дворецкого у Зонненфельда была одна единственная кандидатура — нидерландский актер Карел Стрейкен ростом 2,13 метра, прославившийся буквально за год до этого ролью в сериале «Твин Пикс». Интересно, что в обоих сериалах Стрейкен облачен в примерно одинаковую одежду, с той лишь разницей, что в «Аддамсах» его грим явно вдохновлен чудовищем Франкенштейна.
Образы Мортиши и Гомеса Аддамс можно смело назвать самыми популярными хеллоуинскими нарядами. Вот уже несколько десятилетий в них любят наряжаться влюбленные парочки по всему миру, среди которых как простые смертные, так и титулованные звезды. Только за последние годы в образах этой знаменитой пары уже появились Кейт Мосс и Джейми Хинс, Софи Тёрнер и Джо Джонас, а также Николь Ричи и Брук Шилдс со своими семьями. Не остаются без внимания и другие участники мрачной семейки. Дворецкий Ларч, дядюшка Фестер, маленькая Уэнсдей и даже домашнее животное Вещь не менее популярны среди карнавальных костюмов.
Невозможно представить 1990-е годы без шедевров Квентина Тарантино, тогда еще начинающего амбициозного режиссера. Его дебютная картина «Бешеные псы» (1992) навсегда изменила зрительское восприятие банальных черных костюмов. Теперь они ассоциируются с крутизной и стилем и не раз становились вдохновением для рекламных кампейнов, модных показов и музыкальных клипов.
При этом, как рассказывает художница по костюмам Бетси Хайманн, «Бешеные псы» — наглядная иллюстрация известной американской поговорки «необходимость — мать изобретательности». Из-за бюджетных ограничений только два костюма, использованных в фильме, были приобретены в дорогих бутиках специально под актеров. Это дизайнерский костюм бренда Agnès B. для Харви Кейтеля, потому что «он босс и у него есть деньги», и костюм Майкла Мэдсена из бутика C&R. Гардеробы остальных персонажей подбирались из стоковых магазинов и секонд-хендов. «Мы знали, что эти ребята, вероятно, только что вышли из тюрьмы, и у них попросту нет денег. Но точно каждый из них мог пойти в комиссионный магазин и купить себе черный костюм, белую рубашку и узкий галстук». Бюджет на костюмы был настолько мал, что некоторые актеры приходили на площадку в своих личных вещах, а Тим Рот и Стив Бушеми и вовсе снимались в темно-синих джинсах (к счастью, в кадре они выглядели как черные).
Из-за того, что на дубли костюмов денег также не было, все сцены с окровавленной одеждой снимали последовательно. Дело в том, что бутафорская кровь — вещь очень липкая, особенно, если ее изготавливают, смешивая кукурузный сироп и краситель красного цвета. Тиму Роту пришлось часами лежать в гигантской луже этой крови, и в конце каждого съемочного дня прилипшего актера буквально отдирали от пола. Для достоверности на съемочную площадку даже пригласили врача, который следил за тем, чтобы количество вытекающей из персонажа Рота крови соответствовало реальности. Как вспоминает напарник Рота, Майкл Мэдсен: «В конце одного из съемочных дней мы с Тимом, все насквозь в крови, решили крепко обняться, ну, знаете, так, по-мужски. И эта бутафорская кровь на наших костюмах слиплась. В итоге мы не могли отлепиться друг от друга, и художники по костюмам очень переживали, что мы порвем одежду».
На вопрос, почему гангстеры так круто смотрятся в простых черных костюмах, Бетси Хайманн отвечает, что все дело в фасоне и посадке. Для моды 90-х, когда вышла картина, был свойственен оверсайз — никто не ходил в приталенных, идеально сидящих пиджаках и брюках. Тарантино же и Хайманн, наоборот, стремились одеть своих героев в максимально узкие костюмы, как дань актерам французской «новой волны» (подробнее в главе о 60-х). По словам художницы, «секрет заключается в том, что каждый костюм „сидит“ по фигуре». Но есть еще одна маленькая тайна — это воротник рубашки. «Если между шеей и воротником есть хотя бы полдюйма, то это выглядит невыигрышно. Мы же очень серьезно работали над воротниками, подгоняли их под шею каждого актера. Кроме того, у каждого из парней был свой галстук, который мы также выбирали в соответствии с шириной груди».
Первыми большими брендами, вдохновившимися узкими силуэтами а-ля банда «Бешеных псов», стали Helmut Lang и Jil Sander, которые предложили в середине 90-х приталенные костюмы. Но в абсолют этот силуэт возвел Эди Слиман, чья любовь ко всему облегающему стала в итоге визитной карточкой дизайнера. Когда в 2001 году Слиман пришел на должность креативного директора мужской линии Модного дома Christian Dior, то первым делом создал коллекцию максимально приталенных костюмов. Они произвели такой фурор, что всего лишь за год бренд увеличил свою прибыль на 41 %, а в моду вошло все узкое.
После выхода «Бешеных псов» образ парней в черных костюмах был настолько успешен, что Хайманн и Тарантино решили повторить его еще раз в «Криминальном чтиве» (1994), но с некоторыми нюансами. Оба главных героя фильма носят черные костюмы, но различия между силуэтами Винсента (Джон Траволта) и Джулса (Сэмюэл Л. Джексон) очевидны. По задумке Хайманн костюм Джулса отражает его склонность к проповедничеству, отсюда его приталенный силуэт и воротник, плотно облегающий шею. Винсент, напротив, любит расслабленность и комфорт, поэтому художница придумала для него льняной костюм, который постоянно мнется, чтобы это добавило к его характеру немного неряшливости. «Криминальное чтиво» стало еще большим хитом, чем «Бешеные псы», собрав 213 миллионов долларов по всему миру при бюджете в 8 миллионов. А героям фильма стали подражать на тематических вечеринках и в Хеллоуин.
Вместе с черными приталенными костюмами благодаря «Криминальному чтиву» в моду вошли также женские укороченные брюки, как у героини Мии Уоллес (Ума Турман). Самый известный и вроде бы самый простой образ из всех героинь Тарантино состоит на самом деле из множества цитат и оммажей. Например, стрижку, челку и цвет волос Мии Тарантино позаимствовал у героини Анны Карины в «Банде аутсайдеров» Жан-Люка Годара. Мужа-мафиози, пристрастие к кокаину и манеру речи — у Мишель Пфайффер в «Лице со шрамом» Брайана де Пальмы. Белую рубашку и черные брюки — у собственных «Бешеных псов»: по заверению режиссера, Миа на самом деле — одна из членов банды. Танцевальные движения — у героев фильмов 50–60-х (здесь сразу два референса: все та же обожаемая Тарантино «Банда аутсайдеров» и «8 ½» Феллини). Возможно, именно благодаря такому незатейливому сплаву, построенному на образах из классического кинематографа, героиня «Чтива» Миа Уоллес в одночасье превратилась в культовую фигуру, а девушки по всему миру бросились красить ногти в бордовый и обрезать брюки.
По признанию Бетси Хайманн, брюки для Мии действительно были обрезаны, но практически случайно. Бюджет на костюмы снова был небольшим, а при росте Умы Турман в 1,80 метра почти все брюки, если они не были специально сшиты под нее, были ей коротки. В итоге Хейманн приняла волевое решение и еще больше укоротила и так короткие штаны, тем самым ненароком зародив новый модный тренд. Что же касается лака для ногтей, то летом 2016 года косметическая компания Urban Decay выпустила коллекцию Mrs. Mia Wallace, посвященную «Криминальному чтиву». По задумке бренда благодаря набору, состоящему из теней, подводки для глаз, лака для ногтей и губной помады, любая желающая за считаные минуты могла превратить себя в Мию. Как говорит Тарантино, признак любого хорошего фильма — это молниеносное желание выглядеть, как персонаж. И фильмы самого Квентина лишь подкрепляют этот тезис.
Середина 90-х ознаменовалась выходом картины «Бестолковые» (1995) — ромкомом о школьниках из Беверли-Хиллз, вдохновением к которому послужил роман Джейн Остин «Эмма». Ленте было суждено стать культовой и значительно повлиять на массовую культуру — от моды до музыки (вспомнить хотя бы клипы Бритни Спирс «Baby One More Time» или Игги Азалии «Fancy»). Благодаря таланту художницы по костюмам Моны Мэй фильм вошел в многочисленные списки самых стильных картин в истории кино, а отголоски образов главных героинь до сих пор можно встретить в актуальных коллекциях и модных съемках.
Чтобы изучить, как одеваются современные школьницы, режиссер «Бестолковых» Эми Хекерлинг и художница по костюмам Мона Мэй отправились в школы Лос-Анджелеса — и были несколько обескуражены увиденным. «Девушки выглядели ужасно, — вспоминала Мэй. — Они поголовно носили клетчатые рубашки и мешковатые джинсы и выглядели как парни. Никакой женственности». В итоге Хекерлинг и Мэй решили немного приукрасить реальность, поэтому школьницы в их мире носят жакеты с перьями от Alaïa, платья-комбинации от Calvin Klein и высокие гольфы всех цветов и модификаций. «Эти гольфы длиной выше колена напоминали мне о 1920-х, немом кино и звездах той эпохи, которые носили подобный аксессуар, — рассказывала Хекерлинг. — У меня в голове тут же возник образ Лайзы Минелли в „Кабаре“ — та сцена, в которой она поет песню „Mein Herr“». Благодаря этой картине гольфы стали частью классического образа американских школьниц 90-х и положили начало большому модному тренду.
В итоге «Бестолковые» стали стилистическим миксом тенденций 90-х (с приталенными платьями Calvin Klein и обильной клеткой в духе Perry Ellis от Марка Джейкобса) и ретротрендов: «Я думала о Софи Лорен образца 1960-х и популярных в то время высоких лакированных сапогах, о мини-юбках из 1970-х и фильме „Бонни и Клайд“, — рассказывала Мона Мэй. — Мне нравится стиль вне времени, который любили наши мамы и который актуально смотрится до сих пор».
Интересно, что первоначально художница по костюмам подготовила героиням более скромные гардеробы, но потом решила пойти ва-банк и не сдерживать себя в использовании ярких игривых образов. Пока в реальном модном мире царил гранж с рваными джинсами и рубашками оверсайз, во вселенной «Бестолковых» правил гламур. Леопардовый принт, искусственный мех, трикотажные кроп-топы, юбки из лаковой кожи и, конечно, яркие клетчатые костюмы. Желтый клетчатый костюм с юбкой мини Мона Мэй нашла в бренде Dolce & Gabbana и до последнего сомневалась, использовать ли его для героини Шер. В итоге этот образ в одночасье стал культовым и был замечен впоследствии в коллекциях разных модных брендов, от Zara до Miu Miu. В 2021 году на 63-й церемонии премии «Грэмми» в похожем образе появился певец Гарри Стайлс.
90-е стали настоящим триумфом молодежных фильмов, от легких комедий до значимых режиссерских высказываний. Одним из ярчайших примеров последних стала картина Бернардо Бертолуччи «Ускользающая красота» (1995).
Девятнадцатилетняя американка Люси Хармон (Лив Тайлер) приезжает на тосканскую виллу друзей ее покойной матери с двумя конкретными целями: найти отца и потерять девственность. В процессе, как это всегда бывает (и в Италии в целом, и у Бертолуччи в частности), на ее юное тело посягают все мужчины в радиусе деревни. Одному из них суждено стать ее отцом, другому — любовником.
Место действия картины и оригинальное название «Io ballo da sola» («Я танцую сама по себе») безапелляционно диктуют гардероб главной героини. Он должен быть свободным и легким, чтобы танцевать (что Тайлер успешно и делает в одной из ключевых сцен), и достаточно контрастным, чтобы выделяться на фоне зелено-коричневого полотна Тосканы. Художница по костюмам Луиз Стьернсворд, чье сотрудничество с Бертолуччи увенчали не менее юные и культовые «Мечтатели», выполнила эту задачу безупречно. Белые прозрачные блузы, летящие платья, просторные рубахи, брюки и юбки всех оттенков красного создали комплементарные сочетания, идеально работающие в кадре.
Но заслуга эта принадлежит не только Стьернсворд. Создавать вместе с ней костюмы для картины, действие которой разворачивается в Северной Италии, был приглашен дизайнер родом из Северной Италии — Джорджо Армани. Попав в киноиндустрию по воле случая в 1980 году (глава о 80-х), дизайнер быстро понял, что большой экран, с одной стороны, дает ему творческую свободу, а с другой — обеспечивает хорошую рекламу. С тех пор он приложил руку ко многим картинам, в числе которых «Неприкасаемые», «Казино „Рояль“», «Тринадцать друзей Оушена», «Бесславные ублюдки» и «Волк с Уолл-стрит». Во многом именно благодаря Армани «Ускользающая красота» является своеобразной тайм-капсулой тенденций сезона весна — лето 1995 — по картине можно четко определить, что было в моде в этом году.
В первых кадрах фильма героиня Лив Тайлер появляется в голубых джинсах, просторной рубашке и тимберлендах — вневременной американской классике, мгновенно выдающей ее происхождение. Но чем дальше Люси проникает вглубь Тосканы, тем глубже Тоскана проникает в нее: и вот уже джинсы сменяются ситцевыми платьями, а тимберленды уступают место босым ногам. Весь дальнейший итальянский гардероб героини — от льняных брюк (лен — вообще основной материал картины, местность диктует выбор ткани) до маминого платья 20-летней давности, найденного в одном из сундуков виллы, — является идеальным референсом для девчачьего летнего гардероба. Вариации платья из сундука в цветах и с большими воланами можно найти практически в каждой летней коллекции Chloé, Giambattista Valli, Erdem и Proenza Schouler. Полевые цветы — самый распространенный принт в картине — также часто мелькают в летних коллекциях: легкие, летящие платья в мелкий цветок традиционно представлены у всех, кто ориентирован на молодое поколение: от H&M, Zara и Topshop до Coach, Miu Miu, Etro, Anna Sui, Calvin Klein и Jason Wu.
В 1997 году вышла картина, демонстрирующая редкий сплав фантастики, боевика и комедии. Такой необычный микс сделал новый проект Люка Бессона «Пятый элемент» необычайно популярным у массового зрителя, а костюмы фильма мгновенно повлияли на актуальные тренды.
Художником по костюмам картины выступил знаменитый французский модельер Жан-Поль Готье. Позже Люк Бессон так объяснял свой выбор: «Я хотел лучшего, и это Жан-Поль. Он знает цвет. Он знает аромат Нью-Йорка». Знание Нью-Йорка и понимание нью-йоркской публики действительно были важным условием для работы над фильмом, так как сюжет ленты разворачивается именно в Нью-Йорке (хоть и в 2263 году).
«Пятый элемент» не был для Готье первой пробой пера в кино, к тому моменту в его арсенале уже было сотрудничество с Питером Гринуэем, Педро Альмодоваром, Жан-Пьером Жене и Марком Каро. Но работа над «Пятым элементом» стала для дизайнера одним из самых масштабных проектов в жизни. В общей сложности Готье создал около пяти тысяч эскизов, тысяча из которых пошли в дальнейшую работу и были воплощены на экране. Бессон с восхищением вспоминал трудолюбие модельера: «Он стоял у входа на съемочную площадку, проверяя каждого из 900 человек массовки перед тем, как запустить их в кадр». В итоге за эту работу над «Пятым элементом» Жан-Поль Готье был номинирован на премию «Сезар».
Самым запоминающимся и впоследствии самым цитируемым образом фильма стал комбинезон Лулу из белых термоповязок. «Костюм для Лилу был создан в последнюю минуту и, как ни странно, оказался тем, который помнят все», — рассказал Готье журналу Vogue в 2017 году, по случаю 20-летия картины. Дизайнер отметил, что героиня активно двигалась, поэтому от ее одежды в первую очередь требовалось удобство. Сама же исполнительница роли, Мила Йовович, вспоминает, что идея костюма принадлежала ей и вдохновила ее на это обыкновенная больничная накидка на завязках. По словам актрисы, Готье был в восторге от задумки, а съемочная команда удостоила исполнительницу бурными овациями. Аплодисменты нужны были, чтобы подбодрить Йовович в кадре, так как «костюм был откровенным, чем немного смущал». По легенде, идея огненно-рыжего цвета волос Лилу принадлежала лично Люку Бессону.
Еще один узнаваемый образ Лилу — белый кроп-топ с золотыми брюками на оранжевых подтяжках — сложился после беседы Готье с Бессоном: «Мы поговорили о том, что может быть футуристичным, и решили, что это могут быть элементы сегодняшнего гардероба. Можно даже представить, что в будущем будет только ретроодежда. Все возможно». Элементы ретроодежды появились также в гардеробе напарника Лилу, Корбена Далласа. Его образы менее фантазийны, чем у главной героини, и напоминают костюмы будущего скорее за счет цвета и синтетических материалов.
Одним из ключевых стилистических решений фильма стало отсутствие четких гендерных элементов в гардеробах персонажей. Особенно ярко это выражено в нарядах Криса Такера в роли эксцентричного ведущего. Экстравагантный костюм с леопардовым принтом и крупным асимметричным воротником похож на наряд из кутюрных коллекций Готье, в которых дизайнер исследует тему пола. Второй яркий пример — черный комбинезон с розами для сцены в опере. Такой нетривиальный выбор одежды избавил героя от привычного образа мачо (несмотря на очевидное многочисленное количество любовниц) и преподнес его в новом, андрогинном свете.
Влияние «Пятого элемента» на моду началось буквально сразу после выхода фильма. Уже через год после премьеры Александр Маккуин представил коллекцию «Весна — лето-1998» с множеством укороченных прозрачных рубашек и бандажных платьев, явно вдохновленных картиной. Вариации «перебинтованного» костюма Лилу также появились в коллекциях Pam Hogg «Осень — зима-2012» и Hood by Air «Весна — лето-2016». Не раз обращался к фильму и Джереми Скотт, пожалуй, главный «ученик» Готье. В коллекции «Осень — зима-2018» он представил на подиуме свою версию образа Лилу с цветным каре в ярких футуристических костюмах. В рамках показов «Весна — лето-2022» дизайнеры Оливье Рустен и Джонатан Андерсон показали платья и топы, очевидно вдохновенные «голым» комбинезоном Лилу, а Мила Йовович даже прошлась по подиуму Balmain.
Для австралийской художницы по костюмам Ким Барретт «Ромео и Джульетта» База Лурмана стал первой работой в кино — и сразу максимально успешной. Фильм тут же приобрел статус культового, а стиль его героев разлетелся по мудбордам и фешен-съемкам. Работа над картиной принесла Барретт первую номинацию на премию «Сатурн» за свежесть прочтения классических шекспировских героев и нетривиальный подход к их стилю. Кроме того, Баз Лурман увековечил саму Баррет в картине, дав ей эпизодическую роль горничной Джульетты. Роль второй горничной исполнила Кэтрин Мартин, художница-постановщица «Ромео и Джульетты» и будущая жена База Лурмана.
Главной идеей Ким Баррет было визуально разделить две воинствующих семьи за счет оттенков и силуэтов. Для этого художница по костюмам привлекла к сотрудничеству два знаменитых итальянских бренда. Так битва Монтекки и Капулетти превратилась в битву Prada и Dolce & Gabbana. В итоге клан Монтекки носит в картине яркие гавайские рубашки Prada (к слову, с этого проекта началась крепкая дружба База Лурмана и Миуччи Прада), солнцезащитные очки и цепочки на шее. Знаменитая ярко-синяя гавайская сорочка Ромео в цветах с пылающим сердцем и венком из роз — также работа Prada. Это отсылка к символу Святейшего Сердца Иисуса Христа в католической церкви.
Капулетти, в свою очередь, носят черные облегающие брюки, куртки и яркие жилетки на голое тело. Вызывающая сексапильность сочетается в их костюмах с обильной религиозной атрибутикой. «Стиль Капулетти более декоративен, а Монтекки более практичны. Капулетти носят декоративные и дорогие предметы одежды, а пуленепробиваемые жилеты стали для них необходимым аксессуаром», — рассказывает Ким Баррет.
В пьесе Шекспира к Тибальту обращаются «кошачий принц», намекая на его стремительное и смертельное мастерство владения мечом.
Тибальт: Что, собственно, ты хочешь от меня?
Меркуцио: Одну из твоих девяти жизней, кошачий царь, в ожидании восьми остальных, которые я выколочу следом. Тащи за уши свою шпагу, пока я не схватил тебя за твои собственные![6]
Прическа, бородка, казаки на каблуке с кошачьей мордой и «плюшевая» жилетка с отливом — все это раскрывает кошачью природу Тибальта.
Что же касается главных героев, то Ким Барретт признается, что Ромео и Джульетта стали для нее самыми сложными персонажами, «так как каждый человек имеет свое собственное представление о них». В итоге Барретт приняла решение визуально «разгрузить» пару, сделать их самыми простыми с точки зрения цветов и силуэтов. «Каждый раз, когда я читала сцену и видела декорации художницы-постановщицы, мне казалось, что они будут выделяться на фоне, не будучи слишком заметными. Кроме того, я думала, что чистые цвета подчеркнут, что они в некотором роде призраки, менее всего связанные с жизнью». Так появилось решение одеть героев в максимально светлые одежды без замысловатых принтов и ярких аксессуаров. «Бал, на котором Ромео и Джульетта знакомятся, своей вычурностью должен был подчеркнуть их простоту и искренность. Они оба аутсайдеры в необычайно пафосном месте», — объясняет свою идею художница по костюмам. В итоге главным цветом Джульетты стал невинный белый — наряд ангела на балу, белый халат, белая футболка и два белых свадебных платья, в белом же она и умирает. Из всего этого белого единства выбивается черный образ в берете, которым Барретт намекает на другую печально известную пару — Бонни и Клайда, и культовую одноименную картину 1967 года[7].
Главные цвета Ромео — синий (рубашки, пиджаки) и серебристый (лонгслив и кольчуга). Кольчугу специально для героя Леонардо Ди Каприо разработала компания Whiting & Davis, известная также своими metal mesh сумочками. А вот пиджак для свадебной церемонии создала лично Миучча Прада. Кроме того, к проекту был привлечен еще один выдающийся дизайнер — Маноло Бланик. Специально для картины он создал золотые сандалии, которые идеально сочетались с костюмом ангела Джульетты. Этот образ затем не раз переосмыслялся в массовой культуре, его часто можно заметить в Хеллоуин и на фешен-съемках. Вершиной оммажа стало появление в этом образе актрисы Хантер Шафер в сериале «Эйфория».
Следующей важной картиной в фильмографии художницы Ким Баррет стала «Матрица». Фильм вышел 31 марта 1999 года и мгновенно стал главной картиной нового поколения, повлияв на множество областей, от индустрии кино до индустрии моды. Спустя буквально полгода после выхода картины новаторский замедленный прием bullet time был использован уже в десятках других фильмов, а на подиумах и красных ковровых дорожках массово появились кожаные плащи и узкие солнцезащитные очки.
Работа над картиной началась для Барретт с работы над цветом. Вместе с художником-постановщиком Оуэном Патерсоном они разработали интересную цветовую концепцию: в искусственном мире Матрицы преобладал зеленый цвет, а в реальном Зионе — синий. Для этого все ткани пропускались через ванну с легким зеленым или синим красителем. Даже белые рубашки на агентах имели тонкий зеленый отлив. «Я очень много потрудилась над тем, чтобы в костюмах постоянно присутствовал зеленоватый оттенок, чтобы, когда свет падает на ткань, она окрашивалась в зеленый», — рассказывает Барретт. Благодаря такому тонкому колористическому решению зритель может легче ориентироваться, в каком из миров происходят события.
После утверждения цветовой концепции дизайнер приступила к разработке костюмов основных персонажей. За несколько месяцев до начала съемок Барретт вместе с сестрами Вачовски сделала множество тестов разнообразных тканей для изготовления пальто Нео, ставшего впоследствии культовым. По результатам проб стало понятно, какого веса и какой плотности должна быть ткань, чтобы правильно развеваться в сценах драк и погонь. В итоге Барретт остановила свой выбор на легкой, но плотной шерстяной ткани, которую приобрела в Нью-Йорке по три доллара за метр: «Это была идеальная ткань, безупречно подходящая под задачу сделать полы пальто плотными, но развевающимися. Самое смешное, что люди постоянно говорят мне о кожаном пальто Нео, но на самом деле у него никогда не было кожаного пальто!»
Образ Тринити художница по костюмам решила сделать более блестящим, чтобы он хорошо смотрелся в паре с матовым пальто Нео. В изначальном сценарии к картине о внешнем виде Тринити было сказано достаточно мало — «женщина в черной коже», — поэтому Ким Барретт дала волю фантазии и предложила нестандартное решение — использовать для костюма латекс. «Нам было очень просто работать вместе. Сестры не ограничивали меня в идеях. Иногда эти идеи казались им очень смешными, и они хохотали, валялись по полу, а потом честно говорили, что, хотя идея и нелепая, в ней что-то есть. Я могла показать им следы дождя на стекле или кляксу чернил на бумаге, а они отвечали, что мысль отличная, но Тринити должна быть больше похожа на нефтяное пятно. Так и рождался костюм, из образов и ассоциаций». По задумке дизайнера Тринити единственная в картине, кто носит костюмы из ткани ПВХ, поэтому если зритель видит в темноте что-то лакированное и блестящее, то точно знает, что это она. В одном из интервью исполнительница роли Тринити, Керри-Энн Мосс, призналась, что костюм ей настолько нравился, что, стоило ей надеть его, как она сразу начинала чувствовать себя не тихой, романтичной Керри-Энн, а крутой, беспощадной Тринити.
Самыми дорогими и «статусными» костюмами стали вещи Морфеуса, роль которого исполнил Лоренс Фишберн. «В реальном мире все выглядят куда более неопрятно, чем в Матрице, но Морфеус всегда в форме, — говорит Барретт. — Свою силу он черпает из убеждения, что Нео как избранный покончит с войной, и эта уверенность сквозит в его манере держать себя вне зависимости от того, где он находится: в Зионе, в Матрице или на „Навуходоносоре“. У Лоренса очень благородная осанка, и чтобы еще больше это подчеркнуть, мы одели его слегка официально, так как он официальный персонаж — кто-то вроде проводника по миру». Морфеус также единственный в картине, в чьих костюмах присутствует насыщенный цвет. Специально для Фишберна Барретт разработала и изготовила вручную пару фиолетовых ботинок из искусственной кожи под крокодила.
После утверждения основных костюмов Ким Барретт вместе с командой приступила к изготовлению многочисленных дублей одежды, чтобы использовать их для разных задач. Одни и те же костюмы создавались из различных видов ткани в зависимости от сцены. Например, дубль-костюмы, сделанные из стретчевых материалов, давали актерам бо́льшую свободу движения в сценах драк и погонь, а костюмы из более плотных и дорогих тканей идеально работали на крупных планах.
Несмотря на кажущуюся простоту и однотипность костюмов, с ними было связано довольно много технических трудностей. Например, под одеждой героев необходимо было спрятать тросы для подъемов и вентилятор для раздува ткани. Отдельной проблемой стала пластина из стеклопластика со множеством шнуровок, которая скрывалась под костюмом у каждого актера, чтобы он мог прямо держать тело во время экшен-сцен. Еще одной сложностью стали очки. Уже в процессе съемок оператор-постановщик Билл Поуп обнаружил, что зеркальные очки актеров отражают всю съемочную группу. «Нам приходилось одеваться во все белое, чтобы не отражаться в очках. Или, наоборот, во все черное, когда действие происходило в темном помещении». Несмотря на такие трудности, использование очков было крайне важно. Лоренс Фишберн признавался, что ключевую роль в создании его образа харизматичного лидера сыграли не туфли и не плащ, а именно зеркальные очки. Ким Барретт вторит ему и говорит, что очки были важнейшим элементом во вселенной фильма: «Персонажи проснулись в Матрице, и они единственные, кто знает правду, поэтому солнцезащитные очки нужны для того, чтобы скрыть глаза и не выдать себя». Немаловажное значение также играла форма линз. Все агенты носят очки прямоугольной формы, что обозначает их принадлежность ко всему структурному, упорядоченному, в то время как у сопротивления линзы округлой формы, что намекает на их «человечность». Снятие же очков символизирует снятие защиты и уязвимость, как, например, в сцене пытки Морфеуса, где он оказывается без очков. В тендере на изготовление очков для картины приняли участие три компании-производителя: Ray-Ban, Arnette и Blinde. Выиграла в итоге последняя, после чего основатель компании Ричард Уолкер незамедлительно вылетел в Австралию на съемки фильма, чтобы вместе с Ким Барретт подобрать форму очков для каждого героя.
Влияние «Матрицы» на индустрию моды началось незамедлительно после выхода картины. Первым дизайнером, вдохновившимся фильмом, стал Джон Гальяно (на тот момент креативный директор Dior), посвятивший картине кутюрную коллекцию 1999 года. Вслед за ним коллекцию на ту же тему выпустила Вера Вонг, представив многочисленные пальто в стиле Нео и Морфеуса. В 2018 году в преддверии 20-летия картины силуэты а-ля «Матрица» массово вернулись на подиумы и были замечены в коллекциях Balenciaga, Vetements, Balmain и Alexander McQueen. Свои коллекции «Осень — зима-2018» посвятили фильму дизайнеры Александр Вэнг и Вирджил Абло. Последний даже решил продавать свои кожаные платья сразу в комплекте с узкими очками Off-White. В 2019 году в честь 20-летия картины многие трендсеттеры нового поколения (например, Кендалл Дженнер, Ким Кардашьян, Белла и Джиджи Хадид) не раз появлялись на мероприятиях в образах а-ля Тринити, чем немало удивили Ким Барретт. По словам художницы, она всего лишь пыталась предугадать моду будущего и по-настоящему шокирована тем, что ей это с такой точностью удалось. Сестры Вачовски признаются, что были настолько довольны работой Ким, что решили увековечить ее имя в одной из сцен. Когда Нео поднимается в лифте на встречу с оракулом, на стене справа от него можно заметить буквы KYM.
1999 год официально вошел в историю как «лучший год в истории кино». Помимо «Матрицы», в этом же году вышли другие знаковые для эпохи картины, которым предстояло стать культовыми и в дальнейшем повлиять как на кинематограф, так и на моду. В неполный список важнейших картин 1999 года входят: «Звездные войны: Эпизод I», «Магнолия», «Ведьма из Блэр», «Шестое чувство», «Девственницы-самоубийцы», «Красота по-американски», «Быть Джоном Малковичем» и, конечно, «Бойцовский клуб».
Фильм Дэвида Финчера «Бойцовский клуб» о слетевшем с катушек офисном клерке и его безумном альтер эго за последние 20 лет стал по-настоящему культовым. По состоянию на 2024 год на сайте IMDb «Бойцовский клуб» занимает 13-е место в рейтинге лучших фильмов всех времен, а издание The New York Times назвало его «определяющим для культуры XXI века». Кроме того, картина существенно повлияла на модную индустрию и уличные тренды. Красная кожаная куртка а-ля Тайлер и черное кружевное платье а-ля Марла мгновенно стали предметами вожделения для тысяч модников по всему миру.
Удивительно, что такое серьезное стилистическое влияние произошло не благодаря вкусам Дэвида Финчера, а, скорее, вопреки. Американский режиссер известен в киноиндустрии как человек с довольно специфическим подходом к одежде в кадре. Художник по костюмам Майкл Каплан[8] рассказывает, что «Дэвид не любит, чтобы одежда в фильме была заметной, и не жалует яркие цвета». Каплан знает, о чем говорит, — картина «Бойцовский клуб» стала их третьей по счету совместной работой и при этом самой яркой с визуальной точки зрения. Ни до, ни после ни в одном из фильмов режиссера не была использована столь яркая цветовая палитра, так что это полностью заслуга дизайнера. Каплану пришлось буквально отстаивать свою идею насыщенной цветовой гаммы и убеждать Финчера в необходимости использования в картине красного цвета. По задумке художника именно яркий гардероб с вкраплениями красного должен был раскрыть героя Брэда Питта и противопоставить серому и скучному герою Эдварда Нортона. «Я знал, что он [Финчер] ужаснется, увидев, сколько красного цвета я решил использовать. Но я был уверен в своей задумке, поэтому настоял на красном, и в итоге все вышло идеально». В итоге в гардеробе Тайлера появилось немало красных вещей, ставших стилистической основой персонажа.
Следующим этапом, после разработки цветовой гаммы и общего стиля, стал подбор реальной одежды. По признанию Каплана, для Тайлера он выбирал одежду, которую «хотел носить бы сам, если бы был достаточно крутым и дерзким». Основой гардероба стали старые, поношенные вещи, будто случайно подобранные на свалке. «Я понял, как именно можно обыграть персонажа и его специфическую манеру одеваться. Мне хотелось, чтобы все вещи выглядели так, будто они из комиссионного магазина — ведь у него не было денег, — и они должны были быть яркими, чтобы контрастировать со скучными бежевыми и серыми костюмами его альтер эго, — рассказывает Каплан. — Мы с Брэдом Питтом перемерили кучу вещей, которые я нашел в секонд-хендах». Таким образом в гардеробе Тайлера появились спортивные штаны, армейские ботинки, красная кожаная куртка и футболки с принтами. «Я хотел использовать в образе Тайлера графические футболки из 1970-х со странными, нелепыми и ироничными рисунками, — признается Каплан. — Мне нравилась ирония футболок с принтами из 70-х и ткань с порнографическим фотопринтом, которую я использовал для знаковой майки Тайлера, вызвавшей переполох среди цензоров». А вот мешковатые штаны были прямиком из ушедших 90-х. «Спортивные штаны мы использовали из-за их устаревшего фасона, цвета и удобства, — продолжает художник. — Тайлер часто носит рабочие штаны, которые всегда казались мне крутыми и удобными благодаря своей мешковатости. В сцене с утренним кофе Тайлер одет в халат с изображением кружек, это одна из любимых вещей Питта. Мне кажется, вы также можете заметить его мелькающие тапочки с зайчиками, когда он поднимается по лестнице. Честно говоря, до сих пор не могу поверить, что меня никто не остановил».
Несмотря на богатый улов в комиссионных магазинах и секонд-хендах, многие костюмы все равно пришлось шить с нуля, так как для сцен с драками нужны были дубли одежды. В итоге для того, чтобы заново отшитые вещи выглядели в кадре поношенными, их пришлось состаривать и фактурить. «Мы шили одежду в мастерской и состаривали ее — ломали пуговицы, делали так, чтобы кожа потрескалась, запекали одежду в духовке, красили и стирали ее, чтобы она выглядела так, будто ее сшили 30 лет назад, хотя ей от роду всего неделя. Помню, я даже прикрепил к одной вещи ценник степлером, а потом оторвал его, оставив небольшой след».
Во многом уникальный стиль Тайлера Дердена сложился благодаря доверительной совместной работе Брэда Питта и Майкла Каплана. Их дружба началась еще в 1994 году на съемках картины «Семь» и продолжилась на «Бойцовском клубе» (позднее Питт пригласит Каплана на производство «Мистера и миссис Смит»). Каплан признается: «Ключом к успеху в „Бойцовском клубе“ был Брэд Питт, он стал источником вдохновения для образа Тайлера. Не могу себе представить ни одного актера, который бы так идеально слился с теми образами, которые создал я и которые мы создали вместе. Он действительно был Тайлером Дерденом».
Также Каплан активно участвовал в разработке второго по яркости образа в картине и единственного женского персонажа — Марлы Зингер. Как и в случае с Брэдом Питтом, образ сложился во многом благодаря дружеским отношениям дизайнера и исполнительницы главной роли, Хелены Бонем Картер. Разрабатывая гардероб героини, Каплан отталкивался от предыдущих киноработ актрисы, в фильмографии которой значились в основном благородные девицы: леди Джейн, Офелия, Оливия (что неудивительно, так как Бонем Картер действительно голубых кровей — она правнучка премьер-министра Великобритании лорда Асквита и внучка баронессы Бонем Картер). На пробах к «Бойцовскому клубу» актриса всячески пыталась уйти от надоевшего амплуа, о чем дружески поведала Каплану, после чего дизайнеру пришла в голову идея смешать ретрообразы а-ля тюлевые поношенные платья с чем-то современным, типа высоких массивных ботинок. Таким образом в гардеробе Марлы появилась как одежда из винтажных магазинов и секонд-хендов, так и вещи, отшитые специально для роли: «Что-то было сделано на заказ, что-то найдено в комиссионных и винтажных магазинах и заново переосмыслено. Не было практически ничего нового, за исключением куртки от моего друга Рика Оуэнса, который в то время еще жил в Голливуде», — рассказывает Майкл Каплан. Поучаствовала в создании образа непосредственно и сама Бонем Картер. Например, именно она предложила визажистам наносить ей макияж, и особенно тени, левой рукой, чтобы добавить образу необходимой небрежности.
«Я чувствовал, что Марле нужно быть темной. Ведь я одел Тайлера ярко», — говорит Каплан об идее свести цветовую гамму героини к темным тонам, чтобы подчеркнуть внешний контраст между героями еще больше. Но с началом отношений Тайлера и Марлы гардероб героини постепенно меняется. Сначала в нем появляется бледно-розовое шифоновое платье подружки невесты за один доллар, а затем темно-синее платье с пайетками: «Я подумал, что этот красивый цвет идеально сочетается с бледной кожей Хелены и ее темными волосами. Блестки стали данью уважения Джуди Гарленд и ее последним сценическим костюмам». Каплан не случайно вспоминает Гарленд: по его признанию, вскоре после того, как Бонем Картер получила роль Марлы, она позвонила ему из Лондона и сказала: «Мне нужна твоя помощь. Кто, черт возьми, эта Марла Зингер? Я понятия не имею!» Каплан ответил: «Думаю, Джуди Гарленд в миллениум». Так это и прижилось, во время съемок Дэвид Финчер называл ее Джуди. В итоге эта странная смесь из современной Гарленд, викторианских кружевных платьев, массивных ботинок, небрежного макияжа, бледной кожи и аристократических манер сделала образ Марлы культовым и навсегда вписала его в анналы самых влиятельных кинообразов.
Когда в 1982 году Майкл Каплан работал над своей первой картиной «Бегущий по лезвию»[9], то смог во многом предугадать моду будущего. При работе в 1999-м над «Бойцовским клубом» он сделал это снова. Образы его героев в полной степени отражают стили кэмп и гранж, активно вернувшиеся в моду в 2020-х. Отголоски картины можно встретить, например, в коллекциях Gucci, Moschino, Balenciaga и даже Versace (например, весенне-летняя коллекция 2019 года явно отсылается к культовой картине). Кроме того, некоторые модные дома не просто вдохновляются «Бойцовским клубом», но и открыто делают ему трибьюты. Так, например, бренд Philipp Plein в 2014 году выпустил коллекцию нижнего белья под названием Fight Club.
«Друзья»
«Твин Пикс»
«На игле»
«Хакеры»
«Жестокие игры»
«Телохранитель»
«Клубная мания»
«Смерть ей к лицу»
«Основной инстинкт»
«Любовники с нового моста»
пер. Б. Л. Пастернака
Глава о 70-х годах XX в.
Подробнее о нем в главе о 80-х годах ХХ в.
Глава о 60-х годах XX в.
Подробнее в главе о 80-х годах ХХ в.