Ему снился бык.
Бык ревел, бил задом, скакал козлом, пытаясь сбросить седока — не всерьез, а так, ради игры. Чувствовать между ног бешеную гору мускулов было приятно. Такая мысль, услышь ее кто-нибудь со стороны, отдавала эротикой, а может, похабщиной, но Шиву больше не интересовало мнение со стороны — да хоть со всех сторон света! Он дал быку порезвиться, потом огрел зверюгу трезубцем плашмя по могучей ляжке — и бык пошел по кругу, успокаиваясь на ходу.
В круге проявились материки, острова, заливы. Шива не удивился — этот сон снился ему не в первый, и не в десятый раз. Бык, родео, поездка, земной круг — сначала привык, а потом стало нравиться. Ездил бы и ездил, до самого подъема.
Иногда ему казалось, что перестань он ездить, поверни быка прочь — и все в круге пойдет прахом. Во сне так бывает — мерещится невесть что, а ты и веришь.
Он двигался против часовой стрелки, пуская время вспять. Когда бык остановился, Шива уже знал, что это за день, место, событие. Медкомиссия, да. Зайти в прошлое глубже ему не удавалось — бык намертво вставал здесь, как вкопанный, словно до медкомиссии у Шивы не было никакого прошлого.
Может, и не было.
Медкомиссия его удивила.
Радар не просил о переводе, не писал рапортов. Ему и в «Рэбарях» — роте бригадного РЭБ-прикрытия — прекрасно служилось. Коллектив слаженный, начальство в бригаде вменяемое. Но пришел приказ — и вот, пожалуйста.
На собеседовании смуглый лупоглазый тип в форме без знаков различия обращался к нему не по позывному, и даже не по званию — по имени-отчеству: Мирослав Викторович. Капитан Шияненко, позывной Радар, от такого отвык. Поначалу вопросы были стандартные: возраст, образование, военная специальность, работа перед армией. Ответы тоже оригинальностью не отличались: тридцать пять, институт радиоэлектроники, специализация на военной кафедре — РЭБ; айтишник, фриланс, больше по софту, но и по железу случалось… В армии с 2019-го. Доброволец. По специальности. Медаль «Захиснику Вітчизни», орден «За заслуги» III степени…
Можно подумать, в досье все это не написано! Вон, папка на столе лежит.
С какими системами РЭБ работали? Буковель-AD, Анклав, Нота, Прометей-МФ5, Хортица. Новые? Кракен, Плутон…
— С «Покровами» работали?
— Нет.
— Ничего, освоите. Агорафобией не страдаете?
Тут и началось. Клаустрофобия? Боязнь высоты? Плавать умеете? Утонуть боялись? Умею, не боялся. Сны, в которых вы летаете? Кошмары? В итоге лупоглазый, черт бы его побрал, кивнул без комментариев — и отправил Радара на медкомиссию.
Медкомиссию девятнадцатого года, когда он заявился в военкомат, Радар хорошо помнил. Жалобы? Хронические заболевания? Зрение — норма. Зубы — как у коня. Сотрясения мозга? Переломы, вывихи?
Годен! В третий кабинет.
Сейчас все было по-другому. Терапевт, хирург, кардиолог, окулист, невропатолог — у каждого капитан Шияненко отбарабанил не меньше часа. Кардиограмма, энцефалограмма, МРТ, глазное дно, анализы… В космонавты его готовят, что ли?!
Последним был психолог. В тестах Роршаха капитан углядел бабочку, ядерный взрыв, падающий самолет и трезубец. Психолог до упора держал poker face. Психом его счел? Или это профессиональная деформация?
Какая разница, если годен.
Бык двинулся по часовой стрелке, возвращаясь в настоящее.
Шива не подгонял его, наслаждаясь каждой минутой отдыха. Воспоминания — таков был сейчас его отдых по имени «сон». Даже если ему доступен кратчайший фрагмент воспоминаний, огрызок памяти, накопленной за всю жизнь — это лучше, чем ничего.
Намного лучше.
Процессорный блок был упрятан в черный бронированный корпус. Параметры оперативки и процессоров впечатляли. Полудюжина хард-драйвов и видеокарт. Серьезное железо, на таком Радар еще не работал. Нет, уже не Радар — Шива. Новый позывной ему дали, не интересуясь мнением капитана на этот счет.
Шива — это ж, вроде, индийский бог? Громовержец? Ах, не громовержец! Ладно, потом расскажете. Инструкция? Шлем ВР? Зачем? Я не дроновод, я рэбарь… Вот даже как?
Ну, с богом!
Проигнорировав тестовый и пассивный режимы, Шива без колебаний включил интерактив. Хотелось оценить, так сказать, в полной мере.
В глазах зарябило. Реальность рассыпалась, словно паззл из опрокинутой коробки — нет, два пазла: изображения с камер и компьютерная карта. Закружилась голова, к горлу подкатил кислый комок. Борясь с приступом тошноты, капитан потянулся к настройкам. Корректировка не понадобилась, его опередили. Изображение с камер и карта наложились друг на друга, слились в единое целое, обретя объем и глубину.
Оперативный район обороны. Аккуратные пометки — позиции ПВО, артиллерии, РЭБ. Взводные и ротные опорники. Складки рельефа. Лаконичные поясняющие надписи.
— Добро пожаловать, мой господин.
Мужской баритон. Искусственный интеллект комплекса. На всякий случай Шияненко переспросил:
— Ты — ИИ?
— Плюс, мой господин. К вашим услугам. Осмелюсь предложить вам краткий обзор возможностей комплекса. Если понадобится помощь в управлении, любые подсказки…
— Как тебя называть? — прервал капитан болтуна.
— У меня нет имени, господин. Если вы соблаговолите…
— Помощь, подсказки… Хинты, в общем. Я буду звать тебя Хинт!
О том, что это еще и сокращение от «Хренов Интеллект», капитан умолчал.
— Благодарю, господин. Зафиксировано голосовое имя: Хинт.
— Давай обзор возможностей. Только коротко и по делу!
— Плюс, господин. Для полного раскрытия потенциала комплекса имеется возможность подключения к системе «Покрова» в качестве локального кластера…
— …Тришула, трезубец Шивы, символизирует тройственную сущность самого Шивы: разрушение, созидание и сохранение…
Трезубец? Правильный символ, наш.
На ликбез по индуизму капитан напросился сам. Разрушение, созидание и сохранение? Эпично. Этим Шива, в прошлом Радар, и занимался: глушил вражеские каналы связи, сажая кацапские беспилотники и сбивая с курса ракеты, создавал на своем участке локальную систему защиты — и сохранял тем самым людей и технику.
Сейчас, получив новые возможности, он увлеченно перемещал и комбинировал средства РЭБ — от окопных до наиболее мощных — формируя непроницаемый радиокупол. «Покрова» позволяли интегрировать все в единую систему, заодно снабжая данными дальней разведки в режиме реального времени. С каждым разом Шива все успешнее отбивал вражеские атаки…
Тренировки, понимал он. Как поведет себя новая система в реальных боевых условиях? Сроки поджимали — капитану довели это открытым текстом, да и воздух в учебном центре буквально звенел от напряжения.
Его напарница, старший солдат Наталья Бугай — двадцати трех лет от роду, полгода в ВСУ — была Бугаем три раза: по фамилии, по позывному и по жизни. Ядреная деваха, кровь с молоком, гроза тренажеров. В Шиву она была тайно влюблена с первого взгляда: коснется рукавом — румянец во всю щеку. Временами капитан подумывал ответить ей взаимностью, но одергивал себя — смущала разница в возрасте.
Иногда он чувствовал себя глубоким стариком. Какая тут любовь?
ИИ же невзлюбил Наталью, что называется, с порога, отказав ей в доступе. Когда же Хренов Интеллект уступил после прямого приказа — Бугай едва успела добежать до сортира, давясь рвотой от жуткого приступа мигрени. Капитан помнил, как его мутило при первом входе в интерактивный режим, но подозревал, что вредный Хинт нарочно усилил эффект для дублерши — дабы отвадить.
В итоге Бугай получила ограниченный доступ с усеченным функционалом — да и тем не рвалась пользоваться. Оставалась «снаружи», без шлема, отслеживая ситуацию на мониторах. Вскоре капитан убедился, что так от Бугай больше пользы, чем в шлеме, и с неохотой признал, что Хинт был прав.
Оптимизация — один из приоритетов ИИ — распространялась, похоже, не только на «железо».
Бык заревел.
В реве не было угрозы. На этом участке дороги — вечного кружения — бык всегда разражался утробным ревом, словно отмечал важное событие, имевшее место именно здесь. Да, подумал Шива. Впервые взять в руки трезубец — разве это не серьезный повод для того, чтобы зареветь от восторга?
Он засмеялся, а бык умолк.
Из всех режимов неосвоенным остался интегральный. Хинт неоднократно предлагал «господину» его опробовать, но Шива тянул до последнего. Может, из-за этой самой настойчивости?
Ладно, хватит. Поехали!
Визуально ничего не изменилось: объемная картинка-карта пестрила знакомыми пометками. И в то же время изменилось всё. Шива стал всем — каждой станцией РЭБ, каждым комплексом наблюдения, управляющими блоками и системой связи. Вибрации частот, ток информации по каналам связи, флуктуации напряженности электромагнитных полей в зонах наложения; болезненные прорехи — неприкрытые участки…
Бог, вспомнил он. И рассмеялся.
И вознесся в небеса, сжимая в руках сверкающий трезубец: разрушение, созидание, сохранение.
Созидание. Левый зубец вспыхнул ярче, удлиняясь. Шива изменял сам себя, перемещал органы, менял конфигурацию, наращивал и уплотнял эфирные мышцы, становясь все более соразмерным и цельным.
Сохранение. Полыхнул правый зубец — стабилизация каналов связи, сохранение настроек и конфигурации, дублирующие источники питания…
Пришел сигнал.
Миг спустя третий глаз Шивы, видевший за десятки километров в диапазонах, недоступных человеческому зрению, различил приближение целей. Настал черед центрального зубца.
Разрушение!
Разящие удары спуфинга сбивали ракеты с курса, подменяя GPS-координаты. Трезубец рассекал призрачные пуповины, что тянулись за ракетами и дронами, и те принимались слепо кружить, чтобы вскоре бессильно рухнуть наземь, не долетев до цели. На пути же тех, что сумели прорваться, встал сам Шива. Его плоть, сотканная из высокочастотных полей и радиоволн, сделалась несокрушимой броней для врага.
Мало кто уцелел. Их добили огненные стрелы ПВО.
Через три дня поступил приказ выдвигаться в район дислокации.
А бык все шел и шел из прошлого в настоящее.
Белый упрямый бык.
Земля в круге стала меняться, словно карта при увеличении, пока не свелась к одному-единственному провинциальному городку в пятнадцати километрах от ЛБС. Дома, церковь, магазины. Железобетонный куб двухэтажного здания.
Ничего особенного, если бы не война.