Ей снился бык. Он рыл копытом землю. Рогами бык тоже рыл землю. Пространство вокруг зверя уже было вдребезги изрыто траншеями и окопами, а бык все не унимался.

Огромный, яростный землекоп.

— Принимай пополнение!

Сон сгинул. Быка не стало.

В дверях ухмылялся лев. Младшего сержанта Вахненко и звали Львом, и позывной у него был Лео, и буйно-рыжую гриву, а также огненную кудрявую бороду Вахненко отращивал с фантастической скоростью — хоть стригись, хоть брейся.

Царь зверей!

Характер, правда, подкачал — мягковат. Может, оно и к лучшему. Жести вокруг хватало с избытком.

Калина лениво потянулась и села на кровати. Ржавая панцирная сетка заскрипела под матрацем — так она жаловалась от любого движения.

— Дай поспать, — буркнула Калина. — Пополнение — к старлею.

— А вот и нет! — лев оскалился во всю пасть. — Нам новых птичек подогнали!

— Птички? Мы на ротации. Гнали бы сразу на передок, «Канюкам».

— Во-первых, нам бомберов пригнали, а «Канюки» больше по FPV, — Лео начал загибать пальцы. — Во-вторых, новый комплекс. Его еще освоить надо…

— Ну и осваивай!

Резковато получилось. Хороший парень Лео, и пилот толковый, но его умение объявляться в самый неподходящий момент и нудить без продыху Калину выбешивало. Второй день ротации, едва вымылась-постиралась, сейчас бы бока давить в свое удовольствие — и вот, на̀ тебе! Пару дней подождать не могли?

Лео был тут ни при чем, и Калина это прекрасно знала. Увы, гонцам с дурными вестями всегда достается.

«Почему, собственно, с дурными? — спросила она себя. — Эй, старая ворчунья! Не рановато, а? В твои двадцать четыре?! Тебе что, не интересно, что там за птички?»

— …А в-третьих, старлей сказал: это для Калины. Кто у нас ХНУРЭ закончил? Одна со всего взвода?

— Ну, я.

— С красным дипломом! По этим, как их…

— СИИПР.

Лео вопросительно поднял бровь.

— Системы искусственного интеллекта, — уточнила Калина. — И принятия решений.

— Вот! Точняком для тебя подарочек. Дронокомплекс с ИИ.

— Серьезно?!

Калина сама не заметила, как оказалась на ногах, впрыгнув в растоптанные берцы.

— Нет, в сертификате по приколу написали!

— Где? Показывай!

Сна у старшего сержанта Калины Бадрачук не осталось ни в одном глазу.

* * *

— Вау!

Она застыла перед «иконостасом» — шестью контрольными мониторами, развернутых на сборном стенде из анодированных дюралевых реек. Два центральных — с диагональю в двадцать четыре дюйма; остальные поменьше. Жгут кабелей, прихваченных пластиковыми стяжками, уходил в круглое отверстие в рабочем столе. Под столом обнаружился массивный процессорный блок, похожий на обтесанную глыбу базальта — натуральный «черный ящик».

Бронированный, что ли? Серьезно у них тут все…

Клава, «мышь», два джойстика. Калина больше привыкла к портативному пульту с кнопками, переключателями и парой стиков. Впрочем, с таким комплектом тоже довелось поработать. Нет, не с таким. На клавиатуре справа обнаружились дополнительные кнопки: «Ручной режим», «Автозахват», «Автовозврат», «Автопоражение», «Программный режим», «Автономный режим», «Интерактивный режим», «Интегральный режим»…

И две кнопки режимов, вынесенных отдельно: тренировочный и боевой.

Еще на столе лежал шлем ВР — глухой, черный, блестящий, похожий на мотоциклетный. В лицевой части выступал плавный изгиб монитора. Шлемов Калина навидалась всяких, но такого монстра видела впервые.

Мониторы безучастно отблескивали серыми экранами. На процессорном блоке не горел ни один огонек: питание не подключили.

— Птички-то где?

— Сюда гляди.

Внушительный штабель темно-синих, почти черных кейсов. Едва сдерживая нетерпение, Калина откинула защелки у верхнего, распахнула крышку. Дрон походил на американский Autel EVO Max 4T — хорошая машинка, кстати, тоже с ИИ. Только этот чуть больше и грузоподъемность явно выше. А это что? Стелс-покрытие? До сих пор Калина о нем лишь читала, а видела разве что в роликах на Ю-Тюбе.

— Кру-у-уть! — взвыла она.

— Я знал, что тебе понравится. Помощь нужна?

— Инструкция есть?

— Держи.

Увесистый фолиант вызывал легкую оторопь. С другой стороны, старушка, тот же Autel ты ведь освоила? Глаза боятся, а руки делают! Кстати, чья это вундервафля? Фирма, страна?!

Кажется, она произнесла это вслух, потому что Лео отозвался:

— А хрен его знает!

— На кейсах смотрел?

— И на кейсах, и на корпусах, и в инструкции — нифига. Старлей тоже не знает. Говорит, спрашивал комбрига — без понятия. Наверху сказали: изучайте, тестируйте. Сначала на полигоне, потом в боевых условиях. Отчет после каждого испытания! Иначе всех отымеют в хвост и в гриву: комбрига, комбата, старлея…

— И меня напоследок. Кому война, а кому отчеты! А потом: «Покупайте нашу вундервафлю! Испытано в Украине в боевых условиях!» Испытательный полигон им тут, блин!

— Хрен с ними, пусть испытывают, — Лео подмигнул Калине. — Не жалко. Лишь бы эти птички москалей пачками косили. А с отчетами я помогу, если что.

— Тоже верно, — оттаяла Калина.

На смуглом лице сверкнула белозубая улыбка:

— Что бы я без тебя делала, мой Лев?!

Ее настроение менялось, как погода в марте, на контрасте со всегдашней невозмутимостью Лео.

— Что? — Лео рассмеялся. — Зарылась бы в отчеты и рычала сквозь зубы.

— Рычать по твоей части! Что у нас в комплектации?

— Комплекс управления, передающая станция, ретранслятор. «Старлинк», две зарядные станции, десять дронов-бомберов — базовый комплект. Еще десять запасных…

— Ого! Неплохо!

— …два дрона-разведчика с усиленными аккумуляторами и оптикой. Четыре запасных комплекта аккумуляторов, боеприпасы — и куча мелких потрохов.

— На чем все это возить?!

— Бус в комплекте. Бронированный. Во дворе стоит.

— Аф-фи-геть! Кто-то наверху расщедрился. Аккумуляторы зарядишь?

— Без проблем. Зарядка стандартная.

— Тогда заряжай, а я ныряю в эту чудо-технику. Назад скоро не жди.

— На обед я тебя за уши выдерну!

— Заметано.

* * *

Лео был прав: фирма-производитель Вундервафли нигде указана не была. А от официального наименования — МБРБК БПЛА ИИИ, то есть мультизадачный боевой разведывательно-бомбардировочный комплекс БПЛА с использованием искусственного интеллекта — можно было вывихнуть челюсть или заржать по-лошадиному:

— ИИИ!

В отличие от названия, процесс взаимодействия с Вундервафлей оказался на удивление прост и понятен, не уставая преподносить приятные сюрпризы. У старшего сержанта Бадрачук имелось профильное образование и опыт работы с ИИ-дронами, но Калина была уверена: она бы справилась и без опыта, и без образования. Ну, пришлось бы подольше повозиться, и все.

Уверенности в себе Калине было не занимать. Без этой уверенности, временами переходящей в откровенную наглость, при ее-то имени и внешности — никак. Черноволосая смуглянка, «метр в кепке», ветер дунет — унесет. Тут уж или быть вечной жертвой и объектом насмешек — или… Еще в детском саду Калина без колебаний выбрала второе «или». В итоге ветром уносило всех, кто имел неосторожность докопаться до безобидной на вид девчонки.

Малявка черномазая?

А золой в рожу? Кто теперь черномазый?

Цыганва? Погадать?!

Сейчас нагадаю! Сто чирьев на задницу, бельмо на глаз, типун на язык, всю жизнь будешь спички в кредит брать!

Калинка-малинка, ляжем на перинку?

Давай, ложись. Только жестко будет.

А я люблю жестко!

Без проблем!

Удар лбом в солнечное сплетение. Удар накатанный, отточенный, проверенный. Бугай по кличке Ржевский сгибается пополам, хватает ртом воздух. Теперь подбить дураку ногу — и ложись на пол, красавчик.

Предупреждали: жестко будет.

В кого она уродилась смуглой да чернявой, Калина знала прекрасно. В маму, а больше в деда — маминого папу. Дед был натуральным индусом, в смысле индийцем… Ну, вы поняли. Давным-давно он приехал в Советский Союз из города Калькутта, штат Бенгалия. Ага, бенгальские огни и бенгальские тигры. Чаттерджи Вишванатх учился в университете, чтобы вернуться домой дипломированным специалистом, но в итоге женился и остался.

Вскоре бабушка Оксана родила Калинину маму.

Дедова четвертушка у Калины выглядела тремя четвертями. Натуральные индийцы, с которыми Калина позже познакомилась, принимали ее за свою. А когда Калина хвасталась, что дедушка — потомственный брахман из соответствующей касты…

Тут же просили с дедом познакомить. Без проблем, знакомила.

Дедушка Чат был семейной легендой — вполне, кстати, живой и бодрой! Где он работал и чем занимался добрых двадцать лет в СССР, а потом еще тридцать в независимой Украине, никто толком не знал, даже бабушка Оксана. Ну, бабушка, может, и знала, но помалкивала, храня интригу. Одно можно было сказать точно: семья товарища, а позже господина Чаттерджи не бедствовала. Достаточно было зайти в дедову квартиру, чтобы в этом убедиться.

В детстве Калина бывала там регулярно — дедушка Чат во внучке души не чаял. Она забиралась с ногами на бордовый диван, пропахший благовониями, и листала написанные на непонятном языке тяжеленные книги — книжищи! — с цветными картинками. На картинках сражались многорукие боги и чудища, шли в атаку боевые слоны, возносились к небесам величественные храмы, а смуглые красавицы млели в объятиях смуглых героев.

Калина воображала себя такой красавицей. Но куда чаще — отважной героиней на колеснице, поражающей злобных врагов огненными стрелами! Героини в книжках отсутствовали, только герои-мужчины; богини были, а героинь — хоть шаром покати!

Но кто мешал Калине воображать себя кем угодно?

Дедушка, бывало, садился напротив и рассказывал внучке сказки — пересказывал истории из книжек. Далекую и загадочную Индию он называл Бхаратой. Города и храмы, боги и богини, подвиги воинов, верность их жен, мудрость наставников…

Несколько раз, придя в гости, Калина заставала деда в гостиной в окружении сидящих прямо на полу патлатых молодых людей. Они внимали дедушке с горящими глазами, раскрыв рты. Маленькую Калину дед тоже учил. Показывал на картинку: «Кто это, по-твоему? А это кто? Хорошо! А как его зовут? А чем они занимаются?» Калина уже давно сопоставила дедовы сказки с картинками — и отвечала бойко, уверенно, даже если в итоге ошибалась.

Только зубодробительные имена ей поначалу трудно давались. Ничего, привыкла.

Позже дед стал учить ее санскриту — языку, на котором были написаны книги. А заодно начал рассказывать новые сказки: заумные и нудные. Калина даже папе на деда пожаловалась. Мол, у деда нормальные сказки закончились, остались одни дурацкие. И продекламировала отрывок по памяти, ехидно подражая дедову голосу.

Папа рассердился. Он старался не подать виду, но Калина все равно заметила. Вечером папа шепотом кричал на маму на кухне, за закрытой дверью:

«Что твой отец себе позволяет?! Дурит ребенку голову своими ведами-шмедами?! Только религиозного мракобесия нам не хватало! А ты куда смотришь? Завтра же пойду к нему…»

Видимо, у папы с дедом состоялся серьезный разговор. Больше дедушка не рассказывал Калине сказок — ни скучных, ни интересных. И санскриту учить перестал. А у Калины появились другие интересы, и у деда она стала бывать реже.

Почему она сейчас вспомнила про деда?

Надпись.

Одну надпись на дроне она все-таки нашла — на внутренней поверхности аккумуляторного отсека. Когда аккумулятор был вставлен, он полностью скрывал написанное. Но сейчас аккумулятор пребывал на зарядке, Калина случайно заглянула в отсек — и вот, пожалуйста:

काली

Санскрит. Что за слово? Кажется, она уже видела его в дедовых книгах. Нет, не вспоминается. Калина схватила другой дрон, третий… На каждом — та же самая надпись. И на задней крышке процессорного блока, куда Калина не поленилась глянуть, забравшись под стол.

Название фирмы? Модель? «Вундервафля» на санскрите?

Калина не удержалась, хмыкнула.

Индия с Украиной вроде бы не сотрудничает, держит нейтралитет. По крайней мере, в области вооружений. Пакистан? Боеприпасы поставляют, хотя и не афишируют. Да ну, откуда у пакистанцев такая крутая разработка?

Кто?!

В дверях стоял улыбающийся Лео; в руках — коробка с аккумуляторами. На «Червону калину» Калина не обижалась, в отличие от «калинки-малинки», с которой к ней обычно подкатывали нахальные ухажеры, уверенные в своей неотразимости.

— Считай, поднял и развеселил, — она подмигнула Лео. — Аккумуляторы зарядил?

— По полной! Готова к первому полету?

— А то! Выноси дроны на полигон.

Калина решительно направилась к «иконостасу», уселась в кресло. Вход в программу управления. Проверка связи. Прогон тестов… Все работало как часы. Она надела шлем и активировала картинку с камер.

* * *

Для начала — ручной режим.

Она погоняла одиночный дрон над полигоном. Машинка шла плавно, уверенно, не рыскала, не тряслась. Слушался дрон с пол-касания. Ускорение просто фантастическое: рвал с места в карьер круче любого мотоцикла — и тормозил в ноль, зависая в воздухе по мановению пальца, словно понятие инерции было ему неведомо. Прямо корабль из «Звездных войн» при выходе из гипера!

Картинка с камер была вообще зашибись. Лучше, чем у Autel EVO Max 4T, хотя камеры по спецификации стояли такие же: 48-мегапиксельный телевик с 10-кратным оптическим зумом и 160-кратным цифровым; 50-мегапиксельный ширик и неплохая инфракрасная. Надо будет, кстати, ночью испытать.

Это Калина еще до разведчика не добралась, а его камеры куда как покруче!

Когда она вела дрон на бреющем, палец дрогнул, и старший сержант Бадрачук обложила себя последними словами. Дура косорукая! На первом же испытании потерять птичку…

В полуметре от земли дрон сам вышел на пологую глиссаду и, благополучно миновав нижнюю точку, плавно взмыл вверх, словно оседлавший волну серфер. Завис в воздухе в ожидании дальнейших команд.

— Вау!

Вот ИИ себя и проявил. В ручном режиме, кстати, где его быть не должно. Что ты еще умеешь, мой хороший?

Два дрона одновременно.

Парой птичек с двух рук Калина управляла неплохо, хотя и ощущала некоторую скованность — так, словно вместо одного широкого окна возможностей у нее открылись два узких. Погоняв дроны вразнобой, она запустила «синхрон», выставив шаг в семь метров, и по минимуму задействовала ИИ. Ведомый дрон шел за ведущим как на привязи, четко повторяя все головокружительные кульбиты головной машины.

— А если так? — в азарте шептала Калина, закладывая крутой вираж. — А так? А сверху? А снизу? Ух ты! Супер! Давай еще так!..

Грудь вздымалась, как после долгого бега. С губ срывалось шумное жаркое дыхание, словно это не птичка, а она сама металась в небе — до изнурения, на пределе возможностей. Звуки и возгласы, что доносились с поста управления, больше походили на возню любовников, решивших перепробовать все позы из «Кама-сутры», чем на тест-драйв беспилотников.

Эта мысль и пришла в голову младшему сержанту Лео, когда тот сунулся в двери — напомнить Калине, что аккумуляторы вот-вот сядут, и вообще, пора на обед. Лео поперхнулся, закашлялся…

— Акки на десяти процентах, — сообщила Калина, не оборачиваясь. — Сажаю птичек. Тащи новые акки — попробую четверку на интерактиве.

— Обед! — выдавил Лео, пунцовый, как рак. — Через десять минут.

— Фиг с ним, с обедом…

— Ты обещала!

— Тащи акки!

— Помрешь с голоду — что я старлею скажу? Он меня самого тогда живьем съест. Без соли.

Когда надо, у Лео была мертвая хватка.

Калина переключила что-то на клавиатуре, с явным сожалением стащила с головы шлем. Лицо ее раскраснелось, волосы растрепались, глаза сияли — сейчас она была чудо как хороша!

Лео украдкой вздохнул.

— Уговор дороже денег, — она встала. — Веди меня, Лев-кормилец!

* * *

Обед она, давясь, забросила в себя, как компоненты раствора в бетономешалку — и стремглав вылетела из столовой, не дожидаясь Лео. Когда младший сержант Вахненко вновь объявился на полигоне, четверка дронов уже вовсю гасала в небе, то и дело меняя строй. Квадрат, ромб, «карусель»; шеренга, колонна, вертикальный «столб»; безумный кавардак из квартета пьяных стрекоз; разлетелись, сошлись…

Нашли друг друга, уныло думал Лео, ревнуя к ИИ. А я нужен только аккумуляторы заряжать да дроны на полигон выносить. И то — вот, сама справилась…

Тем временем Калина переключилась на полеты с препятствиями. Линия электропередач? Лесопосадка? Стайка заброшенных домов? Отлично! Страх облажаться и потерять один из дронов — или не один! — она затолкала куда подальше и захлопнула за страхом дверцу. Урезала функции ИИ, оставив подстраховку — опции она меняла уже на автомате, не думая — и, выстроив дроны ромбом, повела флагмана прямиком на высоковольтные провода.

В верхнем правом углу дисплея замигал красный восклицательный знак:

«Внимание! Опасность столкновения!»

— Знаю! — процедила Калина сквозь зубы. — Не слепая.

Восклицательный знак погас. Услышал, что ли?!

В последний момент она увела флагмана вверх, «перепрыгивая» препятствие — сама? ИИ подкорректировал? — и периферийным зрением зафиксировала, как остальные три дрона слаженно избежали столкновения. Два прошли над проводами, третий поднырнул снизу.

Что у нас дальше? Лесопосадка?

До посадки оставалось метров семьдесят, когда на дисплее шлема возник запрос:

«Задействовать режим скрытного перемещения? Да / Нет».

Калина, не раздумывая, ткнула в «Да». Опустив дрон ниже зеленых крон, она пошла выписывать петли и синусоиды меж стволов тополей, рябин и грабов. Ведомые дроны мелькали позади, легко огибая стволы и проскальзывая меж верхними и нижними ветвями — так их проблематично было отследить хоть сверху, хоть снизу, с земли.

Вот ты какой, «режим скрытного перемещения»? Неплохо!

Вдоволь покружив по посадке, она вывела эскадрилью на оперативный простор и устремилась к заброшенным домам. После деревьев — баловство, и только. Впрочем, побаловаться ей не дал сигнал зуммера: пять процентов заряда аккумуляторов, только-только до базы дотянуть.

Пришлось возвращаться.

Лео едва вытащил ее на ужин. Наскоро проглотив котлету с пюре, на ходу допивая чай, Калина спешила улизнуть к своим дронам — но на пути воздвигся старлей Суперечко, командир группы: наголо бритая мачта в камуфляже. Над Калиной старлей возвышался, как удав, поднявшийся на хвосте, над кроликом.

— Как дела с новой техникой?

Бас командира рухнул из горних высей. Пришлось задрать голову.

— Офигенно! Техника супер!

— Осваиваешь?

— Ну! Иду разведчика в ночном режиме гонять.

— Гоняй, — одобрил Суперечко. — До выхода на боевые у тебя две недели. Справишься?

— Плюс-плюс, командир! Справлюсь!

— Дерзай. Так и знал, что этот комплекс — для тебя.

— Спасибо! Он бомбезный!

— Вот отбомбишься — тогда и скажешь, насколько он бомбезный. Когда сбросы отрабатывать собираешься?

— Завтра.

— Ни пуха ни пера.

— К черту!

* * *

«Макет-имитация БМП-2. Бомбометание нецелесообразно».

Шестерка дронов шла на двухстах метрах в интерактивном режиме. Вела Калина, ИИ держал строй и корректировал. Над ними, на высоте километра, неподвижно завис дрон-разведчик. Вчера Калина успела погонять его и на дневной оптике, и на инфракрасной. Специально отправила Лео в темноте на полигон, велела замаскироваться и прикинуться ветошью — засечет его разведчик или нет?!

Засек, как миленький! С «потолка» в восемь километров! И картинку дал приличную. Днем, с высоты километра, разведчик давал панорамный обзор через ширик, а ИИ интегрировал в него картинки с камер бомберов, идущих ниже. Стыки были почти незаметны, да и качество изображения не особо отличалось: у разведчика камеры были заметно круче. Вот если разница высот будет километра три…

Орел и во̀роны. Странное сравнение. Почему — во̀роны? Скорее уж голова и руки! Голова высоко летит, далеко глядит, а рук много, целых шесть. И в каждой…

«Макет-имитация танка Т-72Б3. Бомбометание нецелесообразно».

«Макет-имитация РСЗО БМ-21 «Град». Бомбометание нецелесообразно».

«Нефункциональный БТР-80. Бомбометание нецелесообразно».

«7 манекенов в форме ВС РФ. Бомбометание нецелесообразно».

«Макет-имитация…»

«Нефункциональная…»

Десяток объектов, разбросанных по полигону, пометили желтые кружки. От них выстрелили стрелки-выноски с «полочками» и пояснениями: «Макет… нецелесообразно…»

— Ну ты глазастый! Фальшивки сходу засек, молодец. Только у нас сейчас тренировка, а не боевой вылет.

«Переключитесь в тренировочный режим».

— Ты что, меня слышишь?!

«Система аудиокоммуникации включена по умолчанию».

— Аф-фи-геть!

Этот возглас ИИ оставил без комментариев. Калина переключилась на тренировочный режим — забыла, растяпа! — и поинтересовалась:

— У тебя функция голосовых ответов есть?

«Плюс».

Надо же! И военный сленг знает!

— Перейти в режим голосового диалога.

— Плюс-плюс, — раздался в наушниках приятный мужской баритон. — Выполнено.

— Как тебя называть?

— Как вам будет угодно, моя госпожа.

Калина растерялась. Не «Вундервафлей» же его звать?! Вундер? В смысле, «Чудесный»? Коротко и по делу.

— Нарекаю тебя Вундером!

Еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.

— Плюс, — ИИ ожидаемо остался серьезен. — Зафиксировано голосовое имя: Вундер. Благодарю, моя госпожа.

— Полетели бомбить, Вундер! Распределение по целям согласно типу боеприпаса.

— Плюс. Выполнено, моя госпожа.

— Определение уязвимых мест. Отвечай короче.

— Плюс.

Дроны перестроились. Желтые кружки вокруг целей налились кровавым багрянцем. Вундер дал увеличение, подсветив уязвимые зоны. Калина сама не справилась бы лучше.

— Снижение по глиссаде до тридцати метров. Заход на цели. Синхронный сброс по целям через три… два… один… Сброс!

Каждый дрон нес по два массогабаритных макета реальных боеприпасов. Калина набрала разных — благо, учебный арсенал позволял. Кумулятивные РКГ-1600, осколочные ОБП-23.1 и «Зайчики», термобары РГТ-27С. Сейчас деловитые дроны спешили каждый к своей цели — с персональным «подарком».

Термобар кувыркнулся прямиком в раззявленный круглый рот — открытый люк ржавого БТРа. Прицел у дрона был что надо, да и Калина навыков не растеряла.

— Отчет по целям.

— Шесть из десяти целей поражены.

— Поразить оставшиеся цели. Действуешь самостоятельно.

— Плюс.

Четыре дрона рванули к мишеням. Каждый летел по своей траектории, но в движении ощущалась странная согласованность, словно все они представляли части единого механизма. Организма? И почему «словно»? Так оно и было.

Вундер без приказа дал увеличение, разбив поле обзора на четыре сегмента.

— Все цели поражены.

Оставались два неизрасходованных боеприпаса. Старший сержант Бадрачук не отказала себе в удовольствии по-братски поделить их с Вундером, чтобы забросить в открытые люки двух машин-мишеней. Бомба Калины нырнула в темное нутро БМП рикошетом от края люка. Бомба Вундера вошла в люк чисто, по центру.

— Отличная работа, Вундер!

— Благодарю, моя госпожа.

— Возвращаемся на базу.

На обратном пути она просмотрела записи первых шести сбросов: ни одного промаха. Точность фантастическая, в пределах двадцати сантиметров. Следующему поколению дронов и пилот не нужен будет. Грустишь, старушка? Какого черта? Радоваться надо!

Пусть железяки воюют — люди целее будут.

* * *

Десять дней она гоняла Вундера во всех возможных и невозможных режимах. Накладывала режимы один на другой, включала дополнительные опции, совмещала несовместимое. Предельные высоты, предельные скорости, предельные нагрузки. Определение целей на предельной дальности. Залетела на соседний полигон, к танкистам. Танки раскатывали по взрытому гусеницами полю и палили по мишеням. Вокруг них возникли зеленые кружки с надписями, а Вундер не замедлил сообщить:

— Четырнадцать дружественных объектов с маркировкой ВСУ, — в боковом окошке возник увеличенный танк с белым крестом. — Сброс бомб заблокирован.

Танкисты «визит вежливости» не оценили и принялись палить по Калининым дронам из трех пулеметов. Сама виновата: предупредить забыла. Пришлось бегом уносить лопасти. Зато боевое крещение, успокоила себя Калина после сурового нагоняя от старлея — ему позвонил начальник танкового полигона. Били прицельно, на поражение, а мы ни одного дрона не потеряли!

…Сбросы в пикировании, без торможения и остановки. День, ночь. В дождь, в туман. Поправки на ветер Вундер брал на «отлично». Один пристрелочный сброс, а дальше все бомбы — точно в цель.

Пару раз Калина вспоминала про загадочное слово на санскрите. Собиралась залезть в интернет, выяснить, что оно значит. Так в итоге и не собралась: всякий раз находились куда более срочные дела.

Желая испытать Вундера в режиме помех и радиоподавления, она раздобыла через старлея антидроновое ружье, похожее на тяжелый футуристический бластер, и отправила Лео на полигон, приказав: «Бей — не жалей!» Лео, при всем его добродушии, приказ выполнил на все сто, с садистским удовольствием: он уже всерьез ревновал Калину к Вундеру. И злорадно усмехнулся, когда два дрона принялись рыскать в воздухе, словно пьяные, а затем косо пошли вниз.

Долетались, железяки?!

Торжество Лео оказалось недолгим. Не долетев до земли метров пяти, дроны резко выровнялись и ушли вверх, после чего присоединились к остальной компании, продолжив выполнение задания. Лео разрядил по ним аккумулятор ружья в ноль — пустое дело, что мертвому припарки. Вундер перестраивался в считанные мгновения, менял частоты, переходил на запасные каналы и прекрасно обходился без GPS-навигации.

Напоследок он сбросил Лео под ноги макет осколочной бомбы:

«Ты убит!»

Калина, однако, не успокоилась: через день загнала дроны под серьезную РЭБ — на сей раз заранее договорившись с начальством соседнего полигона. Поначалу «птички» едва не посыпались наземь — и не две, а все разом. Но Вундер справился, выровнял дроны в последний момент, с пулеметной скоростью меняя каналы связи — и они с Калиной накидали РЭБовцам «в панамку» полдюжины учебных бомб, прямо на станцию. Были б боевые — от РЭБки остался бы один металлолом.

В свободное от полетов время Калина изучала талмуд инструкции, а заодно параметры железа и настройки софта. Каждый дрон, кроме мощного процессора и навороченной периферии, имел изрядную встроенную память. А в само̀м компьютере места на HDD-драйвах было, как гуталину в известном мультике.

Зачем столько?

Ответ она нашла, изучив файлы логов. Вундер стремительно обучался и совершенствовался. Результаты тестовых полетов и сбросов, маневры и головоломные режимы, приказы Калины, успехи и неудачи — всё анализировалось, и генерировались новые алгоритмы. Информация структурировалась согласно приоритетам и оседала в необъятной памяти компьютера. А наиболее востребованная — в памяти дронов.

— Хочешь полетать? — великодушно предложила Калина однажды.

Лео возрадовался:

— Еще как!

— Инструкцию читал?

— Читал.

— За мной наблюдал?

— И за тобой, и за дронами.

— Разобрался, что к чему?

— Более или менее. С основными функциями — так точно.

— Начни с ручного режима. Дальше — как пойдет.

Лео был уже в кресле и надевал на голову шлем. Активировал питание, замер на мгновение…

— Что за хрень?!

— Ты о чем?

— Он меня не хочет!

— В смысле?

— В прямом! Он тебя узурпировал!

Калина сама уже видела, что пишет Вундер на нижнем центральном дисплее:

«Обнаружен новый оператор. До завершения интегральных испытаний смена оператора крайне нежелательна! В доступе отказано».

Восклицательный знак гневно багровел в красном треугольнике.

— А ну, дай сюда шлем!

Калина разозлилась не на шутку. Будет еще всякий Вундерпшик, мегагерц его через терабайт, нашего напарника обижать!

— Это я, твоя госпожа! Немедленно предоставить доступ младшему сержанту Лео! Это приказ!

— Прошу прощения, госпожа. Выполнение вашего приказа нецелесообразно. Это с большой вероятностью нарушит настройки интерактивного взаимодействия. Моя эффективность снизится на 40–45 %. Возможны непредвиденные сбои в системе. Но если вы настаиваете…

В груди клокотал гнев, но старший сержант Бадрачук приказала себе успокоиться. Она может настоять на своем, и Вундер подчинится. Но что, если начнутся сбои в системе? До выхода на боевую работу времени осталось — всего-ничего. Любой сбой «на нуле» — это гибель кого-то из побратимов.

— Мне необходим дублер. Есть альтернативные варианты? Без риска нарушения настроек?

— В моем комплекте есть шлем дублера. Младший сержант Лео сможет проходить обучение в пассивном режиме, с минимальным участием.

— Годится.

Роль пассивного дублера Лев воспринял без энтузиазма. Но это было лучше, чем ничего.

— Кто тут кем командует? — ворчал он, распаковывая шлем с номером «2» на затыльнике. — Ты им, или он — тобой?

— Я — тобой! — отрезала Калина. — Подключайся — и вперед.

Лео смирился. Ему даже понравилось: Вундер запустил для дублера режим обучения, отображая все действия «госпожи», чтобы младший сержант мог их повторять и отрабатывать на виртуальных клавиатуре и джойстиках. Вскоре Лео стало проще помогать Калине с отчетами по тренировочным вылетам: режимы, параметры, задания, результаты…

Отчеты начальство требовало ежедневно.

— Рекомендую освоить интегральный режим, моя госпожа, — сообщил Вундер на девятый день тренировок, когда Лео ушел менять аккумуляторы. — Вы еще ни разу им не пользовались.

— Рекомендуешь?

— Плюс-плюс.

Действительно, почему она его не попробовала? Всякий раз, когда Калина переключала режимы, кнопка интегрального режима словно попадала у нее в слепое пятно. Подсознательные опасения? Страх? Ерунда! Чего тут опасаться?! Просто еще один режим, и она должна его освоить.

Палец лег на кнопку:

— Поехали!

* * *

Она взмыла ввысь.

Ощущение было настолько реальным, что ударила тревога: ты не пристегнута! Немедленно пристегнись! Но замешательство прошло, страх исчез — осталось лишь восхитительное чувство полета. Ощущение свободы и мощи — да что там, всемогущества! Шесть дронов в поднебесье, седьмой разведчик; шлем, клавиатура, джойстики, дисплеи — все это была она, Калина Бадрачук.

В небе над полигоном.

Она видела всё — буквально всё! — на все стороны света, с недоступной для человеческого глаза четкостью. Не поворачивая головы, не отдавая команд. Полная сфера обзора! Закружилась голова, но это быстро прошло. Она чувствовала упругий ветер и завихрения от винтов, тепло солнечных лучей, скользивших по стелс-покрытию, мощную, уверенную работу моторов, вес бомб в захватах, заряд энергии в аккумуляторах — и многое другое, для чего ей не хватило слов.

— Аф-фи-геть!

Кто-то отозвался эхом. Вундер? Она ощущала его как часть себя. Альтер-эго? Внутренний голос? Приказы отдавались и выполнялись сами, и ответы рождались сами. Задание, вспомнила Калина. Внизу возникли отметки целей. Детская забава! Как в них можно не попасть? Металлические пальцы-захваты разжимались в точно выверенный, единственно возможный момент; бомбы уходили вниз, ныряя в разверстые люки мишеней, падая в самой гуще врагов-манекенов, чтобы нанести при взрыве максимальный урон.

Взрывов не было. Почему?!

Потому что все это — игра. Увлекательная, захватывающая игра. Ей нужны настоящие враги! Настоящие бомбы, настоящая кровь, разорванные тела, горящие танки и БТРы!

Минут сорок Калина носилась в небе: взмывала ввысь, стремительно падала к самой земле, так, что сладко замирало сердце — у нее есть сердце? правда?! — на бреющем носилась над полигоном, заставляя траву колыхаться морскими волнами, зеленым кильватерным следом…

Когда в аккумуляторах осталось пять процентов заряда, она с сожалением вернулась на базу. Стащила с головы шлем — мир был тусклым, тесным, утратив добрую половину красок.

Как в тюрьме, подумала она.

— Ну ты дала джазу! Эй, ты в порядке?

Над ней склонился обеспокоенный Лео. Калина моргнула и пришла в себя. Все вернулось: звуки, краски, пространство.

— В порядке. Интегральный режим… Это нечто!

— Покажешь?

— Позже, — соврала Калина, не глядя Лео в глаза.

Не покажу. Это для меня. Только для меня!

Что ты несешь? Лео — отличный парень, твой напарник. Побратим. И к тебе неравнодушен, но это к делу не относится. Он должен всему научиться. Вдруг с тобой что-нибудь случится? На войне всякое бывает. Кто тогда…

Нет! Не отдам!

Ей сделалось страшно.

Ты что, наркоманка? Не хочешь делиться дозой?! Откуда у тебя эта жажда крови? Да, тебе приходилось убивать. Сбросами с дронов — много раз, ты давно потеряла счет. Один раз — из автомата, в упор, когда на позицию непонятно как просочилась вражеская ДРГ. Потом пришлось кровь с плитоноски и куртки отстирывать. Не свою, чужую.

Смерть врагов тебя не коробила, но и не радовала. Что на тебя сегодня нашло? Жаждешь повторить?! Вернуться в интегральный режим?

Нет. Нельзя.

Не сегодня.

Отчет старшего сержанта Бадрачук был коротким:

«Протестирован интегральный режим. Были задействованы шесть дронов-бомбардировщиков плюс разведчик. Светлое время суток, ясная погода, без осадков, ветер минимальный. Все цели успешно поражены. Происшествий и осложнений нет».

Ночью ей снова приснился бык. Огромный, страшный. Бык — и вырытые им траншеи с окопами, на тысячи километров вокруг. Калина прислушалась к себе. Страха не было, была только ненависть. Так, с ненавистью в обнимку, она и проспала до утра.

Когда Вундер снова предложил ей войти в интегральный режим, она не ответила и молча включила интерактивку.

Через день их группу подняли по тревоге. Двадцать минут на сборы.

* * *

— Готовь восемь птичек. Заряды: десять РКГшек и шесть «Зайчиков». РКГшки отдельно, «Зайчики» отдельно.

— Плюс-плюс!

Лео принялся снаряжать дроны.

Добавив зума, Калина приблизила вражескую колонну, спешащую на рубеж развертывания: разведчик был уже в небе. По раздолбанной грунтовке вдоль посадки ползли два танка и четыре бэхи, волоча за собой длиннющие хвосты клубящейся пыли — не хуже дымовой завесы.

От трехглазого разведчика завеса не помогала.

Передать координаты арте? В отдалении глухо ахнуло орудие: раз, другой, третий. В блиндаже, где засели Калина с Лео, звуки выходов были едва слышны. Арта уже работала — соседи, «Очи гнева» со своими «Лелеками», тоже не спали, передавая артиллеристам координаты целей.

Били не по колонне, которую засекла Калина.

Она подняла разведчика выше, прикрутила зум, расширяя поле обзора. У перекрестка шоссейки и грунтовки вспухали дымные грибы разрывов, вздымались оранжево-черные клубы чадного пламени. Вражеская техника горела и взрывалась, но работы арте еще хватало с лихвой. Калина насчитала с десяток целых железяк — они расползались тараканами, спеша рассредоточиться, но при этом упорно продолжали двигаться вперед, к линии фронта.

Она перевела взгляд на колонну, пылящую вдоль посадки. Ничего, сами справимся. Семь с половиной километров, пока долетим — будет шесть с половиной. Рабочая дистанция, даже с запасом. Надо доложить командиру.

— Принято. Работай. По результатам доложишь.

— Плюс! Работаем.

Она обернулась к Лео, замершему в ожидании:

— Птичек — на позицию! Вылетаем.

— Плюс!

Она сразу подняла дроны на полкилометра — во избежание случайностей, включая «дружественный огонь». Внизу уплывали назад прямоугольники зеленых полей, испещренные воронками, курчавые полосы лесопосадок с выгоревшими проплешинами, буро-серые ленты дорог. Вот и передний край. Там кипел бой, все заволокло дымом и пылью, подсвеченными изнутри вспышками разрывов, пронизанными огненными трассами пулеметных очередей.

Вундер обозначил дюжину целей. Калину обожгло острое желание накрыть их всех одним махом. РКГшки — по технике, «Зайчики» — по пехоте, и атака захлебнется. Одна из помеченных целей окуталась дымом, брызнула обломками, вспыхнула. В двадцати метрах от горящего БТРа взлетел в воздух столб земли и дыма, расшвыряв в стороны вражеских солдат.

«Канюки» с FPV-дронами. Сейчас они работали здесь, на нуле. Вот пусть и работают. У Калины свое задание — колонна.

Вундер отмечал новые цели: блиндажи, окопы, наблюдательные пункты, минометная батарея… Сердце тревожно ёкнуло. На две топорно замаскированные гаубицы Д-30 ничего не ёкало, а на минометы…

— Вундер, передай в штаб координаты минометов. И гаубиц заодно.

— Плюс.

Выгоревшее редколесье. Дорога. Поле. Посадка. Поле. Еще одна посадка. Калина повела головной дрон на снижение. Остальные синхронно повторили маневр.

Вот и колонна.

— Разобрать цели. Кумулятивными — по технике. Когда пехота полезет наружу — осколочными по пехоте. Головой танк мой.

— Плюс.

Высота 500… 300… 100… 50. Цели разобраны, уязвимые зоны подсвечены.

— Атакуем!

Ответа она не услышала. В уши ворвался треск помех — словно в шлеме раздирали плотную ткань. Перед глазами зарябило, изображение пошло «снегом» и пикселями, утратив реалистичность. Дрон повело, Калина ощутила, что теряет управление, и инстинктивно потащила машину вверх, не желая врезаться в землю.

— Вверх! Все вверх!

Она не знала, слышит ее Вундер или нет.

— Переключиться на запасной канал!

На полигоне под ударами РЭБ и антидронового ружья Вундер менял каналы сам, не дожидаясь приказа. Но сейчас Калина боялась положиться только на расторопность и сообразительность ИИ.

— Плюс, — едва слышно донеслось сквозь помехи.

Треск исчез. Мешанина пикселей слилась в разборчивую картинку. Разве что «снег» до конца не пропал.

— Доложить потери.

— Потерь нет. Истрачена одна бомба РКГ-1600. Цель не поражена.

И через секунду:

— Обнаружена новая цель…

— Вижу.

Дальний конец посадки. Вундер пометил цель красным кружком и услужливо «подсветил» ее, увеличил, выведя в отдельный сегмент.

— РЭБка, зараза! «Борисоглебск»?

Хорошо замаскировали, гады! Даже разведчик не сразу заметил. Антенну под кроной бука спрятали. Отсюда, сбоку, ее видно — вон, торчит. Пародия на тризуб.

— Новые приоритеты, моя госпожа?

— Я беру на себя РЭБ. После ее уничтожения займись колонной. Начинай без команды.

— Плюс.

Головной дрон нес две кумулятивные бомбы РКГ-1600. Должно хватить, с запасом. «Борисоглебск» — не танк, броня хилая. Прожжем, как бумагу.

Куда ты спешишь? Не знаю. Спешу, и всё.

Верхушки деревьев под дроном слились в сплошную рябь. Резкое торможение: ага, вот и РЭБ. Калина подкорректировала дрон, выбирая верную позицию — чтобы бомбы не отрикошетили от веток. Есть просвет. Есть еще.

Поехали!

Первая бомба ушла в кормовую часть машины. Не дожидаясь взрыва, Калина рывком перевела дрон правее и сбросила вторую РКГшку на носовую часть, точняком под основание антенны.

Два взрыва слились в один. Из РЭБки ударили фонтаны жаркого пламени, превращаясь в два гриба. Калина собралась было развернуть дрон: посмотреть, как дела у Вундера с колонной, поучаствовать, если еще не поздно…

Грохот. Удар. Темнота в глазах.

Что?! Что случилось?! Дрон сбили?!

Нет лесопосадки. Нет горящего «Борисоглебска». Нет колонны. Нет пикирующих на нее «птичек». Ничего нет. Есть темнота и боль.

И бычий рев в отдалении.

Голова. Моя голова. Господи, почему так больно?! Почему я ничего не вижу?! Где я? Блиндаж. Я в блиндаже. Меня ранило. В голову. На мне шлем. Дисплей погас, потому я ничего и не вижу. Я жива. Раз боль — значит, жива.

Шлем. Надо снять шлем.

Руки не слушаются. Тело? Тела нет.

Если оно и есть, оно уже не мое.

Накатила паника — отчаянная, черная. Захлестнула, потащила на дно. Как ни странно, спасла боль. Единственная осязаемая точка в море бесконечной, бестелесной тьмы. Боль в затылке. Калина вцепилась в нее, как в спасательный круг. Хрипя, вынырнула на поверхность. Тьма никуда не делась, тела по-прежнему не было, но паника схлынула.

Так, спокойно. Боль в затылке. Идем от затылка вниз. Шея. Я ее чувствую? Могу повернуть голову? Нет, лучше не надо — еще сдвину что-нибудь, только хуже будет. Плечи? Левое? Правое?!

Слабый отклик. Мышца. Какая? Не важно. Мышца судорожно подергивалась, как от электрического разряда. Двинуть плечом не получилось. Ладно, идем дальше. Правая рука. Предплечье, запястье, кисть, пальцы…

Пальцы! Они шевелятся! Что можно сделать пальцами?

Кнопки. Под пальцами кнопки. Клавиатура.

Что сделает Вундер, обнаружив, что его госпожи больше нет с ним? У него приказ: разбомбить колонну после уничтожения станции РЭБ. Станцию она уничтожила. Выполнит ли Вундер приказ? Он в интерактивном режиме. Должен взаимодействовать с пилотом — с ней, Калиной. Какие у него стоят приоритеты?

Выполнение приказа? Восстановление связи с пилотом?

Пальцы лежат на клавиатуре. Если удастся перевести Вундера в автономный режим, он продолжит выполнение последнего полученного приказа. Потом вернет дроны на базу.

Кнопки.

Она столько раз нажимала их вслепую, оперируя «птичками» со шлемом на голове. Пальцы должны помнить. Правая группа. Переключения режимов. Левый нижний — ручной. Справа — «Автозахват» и «Автовозврат». Выше — «Автопоражение». За ним, еще правее, «Программный режим»…

Пальцы быстро теряли чувствительность. Ну же! Та кнопка или не та? Вроде, та: «Автономный режим». Время на исходе. Секунда, другая, и пальцы исчезнут.

Она вдавила кнопку до упора.

* * *

Минометный обстрел застал Лео в отхожем месте.

Выскочил, называется, по нужде! Им с Калиной досталась пустующая запасная позиция: взводный опорник, три с половиной километра от «нуля». Траншея, изгибающаяся подковой, стрелковые ячейки, «аппендиксы». В конце одного притаился блиндаж, в другом обустроили отхожее место. Полста метров по траншее, никуда не высовываясь. И вообще, тут не «нуль» — кацапы не станут гатить по пустой позиции…

Сглазил.

Оглушительно ахнуло совсем рядом, на голову и за шиворот посыпалась земля. Еще раз. Еще. Кучно кроют, гады. Лео застегнул штаны, сунулся в траншею, но тут же спрятался обратно. Обстрел продолжался. Миномет, стодвадцатка. Выдержит ли блиндаж?

Только бы не попали! Только бы…

Он думал не о себе.

Когда взрывы стихли, Лео выждал с минуту и бегом рванул к блиндажу. Блиндаж был цел, Лео выдохнул с облегчением — и увидел. Край траншеи разворотило взрывом, траншею до половины засыпало землей. В хлипкой двери блиндажа — не могли покрепче поставить?! — зияли дыры от осколков.

— Калина! Ты в порядке?!

Ответа не было.

Она занята, она просто занята, твердил себе Лео, перебираясь через завал. Берцы вязли в рыхлой земле, он с трудом вытаскивал ноги — и увязал снова. Она колонну бомбит, ей не до меня. Калина, когда летает, вообще ничего не видит и не слышит. Добравшись до двери, Лео дернул ее на себя. Дверь заклинило. Зараза! Он принялся руками разгребать землю. Разгреб, вломился внутрь…

На мониторах мела черно-белая пурга. Верхний правый был темным, мертвым, с трещиной по диагонали. В углу застрял зазубренный осколок. На полке слева разворотило банку с тушенкой, наполнив блиндаж вкусным мясным запахом. Как он ухитрился все это разглядеть в скудном свете из дверного проема? В раздражающем мерцании мониторов?

Калина.

Она упрямо оказывалась в слепом пятне, куда бы он ни глядел. Лео заставил себя посмотреть на нее. Калина сидела — лежала? — уткнувшись лицом в стол. Левая рука безвольно свесилась вниз, правая застыла на клавиатуре.

— Калина!

На негнущихся ногах он шагнул ближе, вгляделся. Света хватило, чтобы увидеть треугольный акулий зуб — осколок, торчавший из затыльника шлема. Шлем треснул, черный пластик на краях трещины оплавился, намертво впаяв осколок в шлем. Тускло блестели перебитые проводки в обгорелой изоляции.

Осколок закоротил контакты. Похоже, система накрылась… О чем ты думаешь, кретин?! Унять дрожь в пальцах было непросто, но Лео справился. Приложил палец к шее девушки, сбоку. Шея была теплая.

Пульс! Есть пульс!

Дышит.

Лео схватился за рацию.

— Прием, это Лео. Калина 300! Повторяю: Калина 300! Срочно нужен медэвак!

— …В голову… Без сознания…

— …жива! Точно! Пульс есть, я проверил. Давайте скорее!

— …На ней шлем ВР. Осколок застрял и приплавился…

— …Кровотечение?

Он посмотрел на свои пальцы. Перевел взгляд на затылок девушки.

— …Есть, небольшое. Почти остановилось.

— …Плюс-плюс, понял! Не трогать, ждать медиков.

Он дал отбой, выдохнул. Ждать, ничего не делать, ничего не мочь сделать — невыносимо. Еще раз проверил пульс: слабый, но отчетливый. Прислушался к дыханию: неглубокое, ровное.

Даст бог, откачают!

Только сейчас он обратил внимание на правую руку девушки. Ладонь лежала на группе кнопок переключения режимов. Одну из кнопок указательный палец утопил до упора. Калина, что ты пыталась сделать в последний момент?

Не последний, типун тебе на язык!

— Держись, помощь уже едет. Будешь как новенькая!

Не слышит.

Он склонился над клавиатурой, пытаясь в мерцающем свете мониторов разглядеть, что за кнопку успела нажать Калина.

«Интегральный режим».

В этом режиме он с Калиной не летал. Ну, интегральный. Где эти медики?! Почему так долго?!

Не зная, чем себя занять, Лео принялся мерить шагами блиндаж. Четыре шага в одну сторону, четыре в другую. Четыре в одну, четыре… Блиндаж был больше, но его заставили оборудованием. Запасные дроны, аккумуляторы, запчасти, кабели, зарядная станция…

Что это?!

Лео резко обернулся, едва не упав. На шлеме мигал зеленый индикатор. Рядом загорелся, замигал второй, третий. Под столом натужно загудел процессорный блок — гнездо шершней пробудилось от спячки. Боковые мониторы погасли, остались работать только два центральных. Черно-белая пурга превратилась в полосы, сквозь них смутно проступило изображение.

Лео шагнул ближе, вгляделся. Полосы поредели, поблекли. Изображение мигнуло, крутнулось; замерло. Сделалось цветным, ярким, четким.

На мониторах шел бой.

* * *

…Тьма редела, выцветала. Превращалась в серую муть. В центре проступило светлое пятно. Окно, иллюминатор, световой тоннель, уходящий…

Куда?

Я умираю? Свет, тоннель… Неужели так это и происходит? Кто меня там встретит?

Ее встретило небо. Голубое, бездонное.

— Моя госпожа?

— Вундер?!

— Рад, что вы живы, моя госпожа.

Может ли ИИ радоваться? Старушка, ты точно на небесах.

— Успешное выполнение задания дает положительную обратную связь. Это можно считать аналогом радости.

— Задания?

— Одним из моих приоритетов является поддержание связи с оператором — с вами, моя госпожа. А также обеспечение безопасности оператора. Ваша жизнь была в опасности, но мне удалось вас вернуть. Вы мне в этом очень помогли, моя госпожа.

Никогда еще Вундер не был так многословен. Волнуется?!

— Помогла?

— Вы включили интегральный режим. Без него я не смог бы перенести вас в систему. Произошла аварийная перекоммутация контуров. Перенос будет завершен через четыре минуты тридцать семь секунд.

— Перенос?!

Вундер что-то ответил, но Калина его уже не слушала. Мир крутнулся и раскрылся, распустился огромным цветком. Север и юг, восток и запад, небо и земля — земной мир бхуми. Это слово — бхуми, когда-то слышанное от деда, похороненное в глубинах памяти, всплыло само, едва в нем возникла потребность.

Калина раздвоилась.

Она была в небе над полями и посадками, окопами и блиндажами; над ползущей по дороге колонной боевых машин. Ее голова парѝла под облаками, наблюдая за ходом битвы, и ничто не могло укрыться от трех всевидящих глаз. Семь из восьми ее рук, соединенные нервами цифровых каналов связи, сжимали смертоносное оружие. Восьмая ладонь была пуста — оружие, бывшее в ней, уже нашло свою цель.

В то же время она оставалась в полутемном блиндаже — неподвижное смертное тело в шлеме ВР. Рука на клавиатуре, палец застыл на утопленной кнопке интегрального режима.

Интегрального, а не автономного!

Она ошиблась, вслепую нажав не ту кнопку. Сейчас эта ошибка спасала ей жизнь.

Осколок пробил шлем и вошел в затылок. Замкнул контакты проводов, повредил мозжечок — или что там еще? — создавая новые контуры слабых токов и невозможные нейронные связи. Осколок позволил Вундеру перенести сознание пилота, память — душу?! — на HDD-драйвы компьютера и в блоки памяти дронов.

Она была здесь.

Она была там.

Здесь ее становилось все больше, а там оставалось все меньше. Калина физически ощущала, как перетекает из одного тела в другое.

— …до завершения переноса осталось три минуты четырнадцать секунд…

Что случится, когда завершится перенос? В любом случае, старушка, у тебя осталось незаконченное дело. Вундер не стал отвлекаться на колонну, несмотря на приказ. Решил, что спасение госпожи — важнее; направил на это все свои ресурсы. Ну да, приоритеты.

Правильно не стал. Правильно решил.

Дальше она сама. Она все сделает сама.

«…боги подарили ей свое оружие: Шива — трезубец, Вишну — диск-чакру, Ваю — лук со стрелами, Индра — ваджру. Обрушила неистовая Кали свой гнев на Махишу и его демонов…»

Восемь кулаков вознеслись над пылящей колонной. Один был пуст, но остальные сжимали в пальцах смерть.

Бомбы уходили вниз одна за другой. Они всякий раз находили свои цели, а в мозгу Калины звучал голос деда. Сказки из удивительных книг, которые Чаттерджи Вишванатх — дедушка Чат! — пересказывал внучке в детстве.

Сказка становилась реальностью.

«— …помощь уже едет. Будешь как новенькая!..»

Едва различимый голос долетел до нее из непомерной дали. С другого края света, из другой вселенной. Знакомый голос. Кто это? О чем он?

Не важно. Нельзя отвлекаться.

На земле разверзся ад. Взлетела, кувыркаясь, башня танка; едва не зацепила один из дронов — но Кали, смеясь, вовремя отдернула руку. Горели бэхи, горела земля, щедро пропитанная разлившимся топливом. Султаны жирной копоти вздымались к небесам подобно дыму с жертвенных алтарей.

«Грозная богиня Кали пронзала демонов копьем, рубила мечом, убивала их стрелами, накидывала им на шеи петли и волоком тащила их за собой…»

Из горящих бэх посыпались солдаты в болотном камуфляже. Сбивали с себя пламя, падали, катались по земле, бежали прочь. Кое-кто пытался отстреливаться, паля по дронам из автоматов.

Это хорошо, когда враг сопротивляется. Тем слаще победа.

«…Ты только держись, помощь уже едет…»

Помощь? Зачем ей помощь?!

Пришел черед осколочных «Зайчиков». Работа по бегущей пехоте — дело непростое, но она чувствовала нутром, знала наперед, где окажутся враги в следующий момент. Навыки пилота и ярость безжалостной богини, помноженные на холодную точность алгоритмов ИИ — так вот ты каков, интегральный режим!

Бомбы рвались под ногами бегущих. Осколки рвали, кромсали живую плоть, делая ее неживой. Крики раненых и умирающих тонули в грохоте взрывов. А потом бомбы закончились. И враги закончились. Остались воронки от взрывов. Груды земли. Пятна крови. Тела. Горящие машины. Пелена смрадного дыма затянула поле битвы погребальным саваном, скрывая от глаз дела рук Кали.

Многорукой и трехглазой, с сине-черной кожей, вооруженной до зубов; гневной воительницы, сокрушительницы демонов, защитницы богов и людей, дарующей освобождение; рожденной из пламени, чей танец сотрясает основы мироздания.

Ее объяла темная радость. Она выиграла бой, но не войну. Впереди еще много работы.

От такой мысли радости стало еще больше.

«От этой великой битвы потемнело небо, затряслись горы и полились реки крови…»

В памяти всплыло слово на санскрите, обнаруженное на беспилотниках и корпусе компьютера.

काली

Имя: Кали.

Неужели все, что случилось с ней, было спланировано заранее?! Имя на дронах — это нечто большее, чем просто символ, пафосное название модели?

Трехглазый разведчик в небе, от чьих всевидящих камер не укроется никто. Восемь темно-синих «ладоней», сжимающих смертоносное оружие. Поверженные враги, огонь и кровь, дым и пепел.

Кали, чей помощник и ездовая вахана — лев…

«…ты только держись…»

Она узнала этот голос.

— До завершения переноса осталось четыре… три… две… одна… Перенос завершен. Энергии в аккумуляторах осталось…

— Знаю!

Энергии осталось в обрез. Только-только долететь до базы. Колонну она уничтожила, но от дальнего перекрестка к передовой спешили семь машин, уцелевших после артобстрела. Ей нужны руки. Нужна энергия. Оружие.

Нужна связь с Лео.

* * *

Верхний центральный дисплей мигнул. Возник текст:

«Лео, это Калина. Я возвращаюсь».

— Калина?! Ты?!

«Готовь десять бомберов и второго разведчика».

Взгляд Лео заметался между девушкой, поникшей на столе, и дисплеем. На миг ему почудилось, что рука Калины шевельнулась. Она приходит в себя! Не может говорить и набирает текст на клавиатуре!

Нет, показалось. Рука оставалась неподвижной.

Что происходит?! Он сошел с ума?!

— Успокойся, Лео. Все в порядке.

Голос Калины звучал из динамиков, встроенных в боковые панели мониторов.

— Извини, не сразу вспомнила про голосовой интерфейс.

— Калина?! Что происходит?

Чертов ИИ! Это наверняка его шутки!

— Долго объяснять. Я в системе. В компьютере, на жестких дисках, в оперативке, в памяти дронов. Еще и в облаке — Вундер мне резервную копию состряпал. На всякий случай.

— Кто из нас бредит?!

— Никто. Чтобы ты окончательно убедился: помнишь, как мы всю ночь до своих добирались? Пикап заглох, ты его чинил. В темноте, с фонариком. Там маслопровод треснул. Ты его скотчем замотал, масла долил — так и дотянули. Помнишь?

— Помню…

Кроме них двоих об этом приключении никто не узнал. Маслопровод Лео потом заменил — у ремонтников нашелся запасной.

— Веришь, что это я?

— Верю. Но как…

— Долго рассказывать. Давай потом, а?

— Черт, черт, черт! В голове не укладывается!

— У меня тоже.

— А как же ты?! Ну, ты настоящая?!

Облившись холодным потом, Лео бросился к девушке, приложил палец к шее. Дышит, и пульс есть.

— Ты жива! Жива!

— Ясное дело. Вот, с тобой разговариваю.

— Если получилось туда, — глаза Лео загорелись безумной надеждой, — может, получится обратно?! Обратно в тело?

Калина молчала целых три секунды.

— Интересная мысль. Шансов немного…

— Но они есть! Сейчас приедут медики, я им все объясню…

— И тебя сочтут психом. Вколют успокоительное…

— Я тебя верну!

— Это все потом, мой верный Лев. Готовь дроны! Это приказ!

— Плюс-плюс!

Как ошпаренный, Лео заметался по блиндажу. Извлек из кейсов дроны, приводя их в рабочее положение, вставил аккумуляторы, проверил заряд…

— Я на подлете. Посажу восьмерку сразу за блиндажом. Выйдешь — увидишь.

Лео дернулся к двери.

— Не отвлекайся! Потом заберешь и перезарядишь. Пока активируй эти.

— Прямо здесь?

— Да, в блиндаже. Открой двери пошире, я их прямо отсюда выведу. Что у нас с боеприпасами?

— Хватает.

— РКГшки есть?

— Есть.

— Осколочно-фугасные?

— Есть М46.

— Цепляй на четыре дрона по две РКГшки, на четыре — по два М46. Еще на два — один такой, один такой.

— Плюс, цепляю.

— Разведчик готов?

— Готов.

— Включай. Я его вперед пошлю.

Лео активировал разведчика — и попятился, когда трехглазое металлическое насекомое в упор уставилось на него тускло отблескивающими объективами камер с багровыми огоньками индикаторов.

— Все нормально, это я. Отойди от двери, дай вылететь.

Лео вздрогнул. Она так и сказала: «Дай вылететь».

Пропеллеры разведчика стремительно раскручивались. Дрон приподнялся над ящиком, на котором стоял, выплыл в дверной проем — и рванул в небо.

— Все дроны готовы?

— Все.

— Ну, я полетела. Готовь сменные. Запускаем «карусель»!

Лео вжался в угол, когда блиндаж заполнил рой жужжащих дронов. Одна за другой железные птицы ныряли в проем и уносились прочь. Минута — и блиндаж опустел. Лео выбежал следом, запрокинул лицо к небу.

Рой дронов уходил в сторону линии боевого соприкосновения. В вышине парил едва различимый разведчик. Я вижу ее, подумал Лео. Это безумие, но я вижу ее!

Нервы цифровых каналов соединили дроны меж собой, обросли темной призрачной плотью, налились яростной мощью. Над полем боя вознеслась десятирукая Махакали-Дурга в боевой ипостаси, с ликом ужасным и прекрасным, — с петлей и палицей, трезубцем и чакрой, луком и ваджрой, мечом и отрубленной головой демона в руках. Богиня-воительница, защитница богов и людей, дарующая освобождение, чье призвание — сокрушить орды демонов, покусившихся на исконный мировой порядок.

И где-то ревел бык: глухо, страшно.

Видение растаяло, как не бывало. Дроны скрылись из глаз. Лео вздохнул и побрел собирать «птичек» с иссякшими аккумуляторами. Похоже, им предстояло много работы.

* * *

«Девять дней продолжалась великая битва. Не раз богиня Кали почти настигала Махишу, но он все время менял свой облик и уходил от нее. Наконец, на десятый день, она огромным прыжком нагнала демона и с невиданной силой обрушилась на него…»

«Справлюсь ли я за десять дней? — подумала Калина. — Равен ли день Кали человеческому дню?»

Скоро узнаем.

* * *

— Примите мои соболезнования, шри Чаттерджи.

— Благодарю, но это лишнее, друг мой. Моя внучка жива.

— Она в коме.

— Ее тело в коме. Я оплатил лечение и дополнительный уход на три месяца вперед. О ее состоянии мне докладывают ежедневно.

— Неужели вы считаете, что идея этого Вахненко…

— Шансов немного, но они есть. Впрочем, время для этого еще не пришло.

— Но ведь она теперь…

— Кали? Лишь отчасти. Это все еще моя внучка.

— Кали только начала свой танец. Она будет расти, становиться сильнее. А ваша внучка…

— Знаю.

— Все случилось слишком быстро, в аварийном режиме. Если Кали воплотится полностью, ее уже ничто не остановит.

— Так уж и ничто? Нужно продолжать. Не для того мы готовили этот проект, чтобы отступать на полпути.

— Как скажете, шри Чаттерджи. До сих пор поверить не могу, что у нас получилось. Беспилотники, компьютеры, ИИ, цифровые технологии…

— Какое время, такие и воплощения. Это Кали-Юга, друг мой. Время Кали.

— Но если это и вправду она…

— Я понимаю ваше беспокойство. Скажу больше, я разделяю его. Начинайте готовить проект «Шива» к лабораторным испытаниям.

Ноябрь 2023 г.