***
Карма Чакры 4. Шаг 138
***
"Новая Жизнь".
***
Конохагуре но Сато.
Неделю спустя.
Утро выдалось серым и промозглым. Низкие тучи, пришедшие с востока, нависали над деревней, словно природа всё ещё решала хмурится ей от ран текущей войны либо ждать мирной делегации с Гокаге Кайдан.
Мелкая изморось висела в воздухе, оседая на улицах, лицах, и вообще всех вокруг. Торговцев и прочих.
Но толпа, собравшаяся у главных ворот, не замечала таких мелочей. Люди ждали.
Ждали ясности.
Хорошие новости.
Но главное мира в клятой войне.
И вот, ...
Первыми показались Сенсоры. Они шли впереди делегации с самых границ.
За ними АНБУ, как арьергард в стандартном прикрытии. Их сопровождение как безмолвные тени, что скользили по всей округе. Безопасность ибо превыше всего.
И лишь затем, в окружении личной охраны и главное, самой делегации, появился Глава Деревни Листа.
Годайме Хокаге. Фугаку Учиха — Тот кто добыл таки долгожданное перемирие в этой войне.
Хокаге смотрел устало и тяжело, ведь каждый шаг к этому "глобальному" миру ему и сейчас давался с трудом на длительный срок. Ясное дело не лично как шиноби Листа, а тем особым трудом, который был должностью Каге и всё что сей пост нёс за собой.
Но главное, ...
Ответственность за Коноху!
Тем не менее, ...
Глаза Патриарха Учиха смотрели остро, и цепко, и подмечая все изменения, что тот видел вокруг.
Рядом с ним, справа, двигался Хьюга Хиаши. Обычно хмурый как и все сенсоры Хьюга. Нет-нет, но местами его вены взбухали на скулах, и тогда он тоже привычно опять таки продолжал параноить. ТМВШ, Гокаге Кайдан, и остальное — все эти битвы въелись в его душу за годы.
И наконец в самом конце делегации шла пара элитных шиноби. Вкупе джонины S и Ранга Каге, Узумаки Хаэро - Патриарх Красноволосых, и Джирай - Гамма Сэннин.
И самым последним в "мирном" шествии двигался он — Узумаки Вакаши.
Да.
Инкарнатор шёл именно в самом конце, в потёртом жилете джонина Конохи и неприметной его амуниции как у прочих ниндзя Листа.
Но.
Даже в этой безликой одежде почему-то казалось, что он среди "общей толпы" выделяется. Осанка, глаза, аура и остальное — всё в нём говорило о крови древнего клана, о прожитых битвах и силе. Взгляд Дмитрия, расслаблено отдыхал, в обычных зрачках - уставших, но, ... довольных глазах.
Узумаки тихо шагал и молчаливо кивал отвечая Хаэро. Их разговор шёл об чём-то понятном лишь им. И казалось бы радостно, но...
Но те, кто знал его лично и дюже давно, как оный Хаэро, могли заметить задумчивость на лице.
И заботу в глазах.
Задумчивость не о себе, а о той, кто ждала все эти дни.
Той, кто ждала месяцы, недели, часы и минуты одну за другой.
И наконец-то, она дождалась.
Ибо, ...
Дом был уже виден рядом. Совсем близко.
Как говорится: "Осталось только-только дотянуться рукой".
***
Пол часа спустя.
Центральные Врата Конохи.
Фугаку вошёл на Главную улицу и поднял руку, призывая к тишине.
Толпа, ещё мгновение назад гудящая приветствиями, замерла.
— Жители Конохи, — его голос, усиленный чакрой ровно настолько, чтобы достичь дальних рядов, разнёсся над площадью. — Я вернулся. Переговоры с Кумо и Гокаге Кайдан завершены. Наш шиноби, Узумаки Вакаши, одержал победу в дуэли против Джинчурики Би. Враг повержен. Благополучие Конохи — Достигнуто!
Хокаге закончил, и сразу же раздалось, ...
Взрыв оваций.
Крики: "Слава Конохе"!
"Слава Хокаге"!
"Мы победили"!
"Молодец Вакаши"!
Все эти крики слились в единый рёв.
Дмитрий почувствовал на себе взгляды — сотни глаз, устремлённых к нему с благодарностью, страхом, и восхищением.
И "нет".
Узу-Сэннин не любил встречать "публику" своей скромной персоной и образно говоря на лицо, но сейчас это было необходимо. Он едва заметно кивнул несколько раз, принимая приветствия от редких гражданских знакомых, естественно также шиноби, поднял руку, а потом вновь устремил взгляд куда-то поверх голов — туда, где в сердце его Узу-квартала ждал родной человек - Юкки.
Фугаку продолжил:
— Однако всё ещё не окончено. Локальные стычки ещё несут нам угрозу. Диверсанты. Разбойники. И прочие Нукенины. Многие из них уже захвачены в плен и будут допрошены. Но! Коноха всегда будет готова в нужный момент. И ко всему.
Он выдержал паузу, обводя глазами толпу.
— Да! Коноха выстояла. И Коноха будет стоять. Потому что мы — едины. Потому что все мы — вместе. Одна семья. И пока мы вместе — никто не сможет сломить нашу Волю Огня!
Новый шквал аплодисментов сразу же не замедлил взорваться. Фугаку ещё раз поднял руку, прощаясь с жителями, и направился в сторону башни Хокаге. Остальные члены делегации начали расходиться. Хьюга и Узумаки было попутно, в том числе через центр деревни, поэтому патриарх белоглазых спросил Узумаки.
— Вакаши доно, вы не идёте в резиденцию Хокаге? — уточнил он негромко.
— Обязательно. Но. Позже, на вечерний созыв, — ответил Вакаши, и задумчиво глядя сквозь всех. — Сначала домой. Юкки... срок уже подошёл. Я должен быть с ней.
Хиаши понимающе кивнул. Его Бьякуган на мгновение вспыхнул ярче — он также сканировал свой квартал, оценивая обстановку.
— Вакаши доно. Клан Хьюга и Узумаки - опора Конохи и я рад что мы идём вместе. Надеюсь и дальше всё будет отлично. Поэтому. Как только освободитесь и будет время приглашаю вас в гости вместе с вашей семьёй. И "да"! Если понадобится какая-нибудь помощь — вы знаете, где меня найти.
— Благодарю Вас, достопочтенный Хьюга доно, и с большим удовольствием принимаю ваше приглашение, — Вакаши коротко кивнул, по местному этикету, и прощаясь, растворился в воздухе. "Шуншин" до ближайшей тени и сразу "Йомотсу" унесли его прочь от ворот, и всё больше, и радостнее галдящей толпы, и первых уже масс гуляний, прочь от политики и иже с ней, но туда, где его ждало нечто гораздо более важное.
Нечто родное.
Семья.
***
Резиденция Наследника Узумаки.
Тоже самое время.
Дом встретил его тишиной.
Инкарнатор переступил порог, и защитные барьеры, настроенные исключительно на него и Юкки, мягко запульсировали, признавая хозяина дома. Внутри было уютно тепло, сухо и комфортно, фуин-лампы обыденно горели вполсилы, отбрасывая на стены мягкие золотистые блики. В воздухе пахло цветочным жасмином, лёгкой толикой мёда и свежими травами, включая лекарственные отвары, которые Юкки пила последние время.
Узу-Сэннин прошёл через прихожую, гостиную, проверяя всё по привычке перфекциониста и убеждаясь в порядке и безопасности, затем коридор, и наконец остановился у двери в их спальню.
— «Наконец-то, Я дома». — открыл дверь и перевёл взгляд на семью Инкарнатор. На свою экс-Яманака.
***
Там же. Тоже самое время.
Юкки лежала на футоне, обложенная подушками. Её длинные белые волосы, обычно заплетённые в аккуратный пучок, сейчас разметались по плечам, а лицо - всегда такое спокойное и безмятежное - было бледным и влажным от испарины. Женщина не спала. Услышав шаги, она повернула голову и слабо улыбнулась — устало, едва заметно, но всё же.
— Аната. Т-ты вернулся, — радостно прошептала бывшая куноичи.
Узумаки опустился на колено рядом с ней, взял её руку и кроме заботы, понятно, включил свои навыки Ирьёнина, естественно перестраховщика. Пальцы Юкки оставались прохладными, почти ледяными.
— Прости родная, что заставил ждать, — дежурно проверил её состояние, пока заговаривал иже всё взятое. — Как ты?
— Устала, — призналась она. — Очень устала. Она... Кагуя растёт так быстро. Иногда мне кажется, что она забирает у меня почти всё. Даже чакру, все силы, и эмоции. Хах. Но это я не жалуюсь. Просто жду её.
Инкарнатор включил Додзюцу сразу на максимум и золотистый свет Ринне в правом глазу, а Бьякугана в левом залил оба зрачка как лучшие сканеры в мире, которые идеально дополняли друг друга. И то, что он увидел, заставило его сердце сжаться, от некоего трепетного, почти благоговейного изумления.
(В который раз, за последнее время, но теперь гораздо сильнее).
Ребёнок внутри Юкки на его личный взгляд был воистину необычным. Узумаки, Хьюга, даже Учиха, ... все эти кланы были не тем, и их обычные "гении" от рождения, якобы не восхвалённые гордостью кланов, а чуть ли самой Аматерасу или другими богами.
Его чакро-система уже сейчас, ещё в утробе, по сложности превосходила своей разветвлённой микро структурой и духовной энергией на перспективу Очаги большинства обычный бесклановых трёх-пятилетних личинок шиноби, минимум. Тенкецу были развиты как у самых лучших из детей Хьюга, каналы сформированы как нечто среднее между Учиха, Узумаки, Сенжу Цунаде, и особенно Хьюга, и даже додзюцу — Бьякуган — он уже был почти готов и самое долгое, к моменту рождения +/- 3 квартала точно пробудится и скорее всего при чём производно.
А ещё на голове крохи росли они, ...
Два крошечных рога, совсем малюсенькие не более сантиметра высотой, они уже уплотнили височные кости, лобные и затылок, и "прорезались" к миру навстречу как не активный ещё, но явно для Ооцуцуки уже будущий приёмник природной энергии. И даже прямо сейчас росли, пусть и крайне медленно, но неуклонно.
Вакаши смотрел на свою дочь — и одновременно видел в ней свою кровь лучше всякого ДНК теста и прочих сложных приблуд на отцовство из его воспоминаний об инкарнации. Свои гены, ДНК, РНК, лимфу, плазму, кровь, чакру, и остальное их с Юкки буквально Инь-Ян наследие. И Наследие Души пришельца с далёкой планеты Земля. И Ооцуцуки. Его наследница как полукровка Небесного Клана, была почти идеальна, по стандартам этого мира. И даже больше.
— Она достаточно сильная, — произнёс он наконец, возвращая внимание к Юкки. — И Очень одарённая. Даже немного сильнее, чем я ожидал, процентов на 20. Вот именно поэтому ты родная так и устаёшь сильно.
— Её тело активно и натурально всё больше требует много полезных вкусняшек. Хех. Но ты справляешься Снежинка. Ты и так даёшь ей очень многое, из того что можно, вообще. А теперь и я буду рядом как отец и главное ирьёнин и помогу ей родится, а тебе пройти лёгкие роды.
Юкки лишь слабо кивнула.
— Я знаю, Агата. И чувствую её. Кагуя... особенная. Когда я кладу руку на живот, и хочу есть, мне кажется, что она будто тоже чувствует, что будет наш с ней обед или ужин. Ха-х. Что наша дочь как-то очень активно заставляет меня есть и пить всё подряд, особенно, орехи, хурму, и вообще фрукты и молоко. Это странно, да?
— О-о-о! Нет, — улыбнулся Узу-Фуинщик. — Это нормально. Она — умная. И жадная. И это хорошо. А мы — Узумаки любим такое. У нашего клана всю историю была очень прожорливая "молодёжь" и особенно ребятня.
Узу-Сэннин наклонился поцеловав жену в лоб + проверяя лобные доли мозга, и ниже, в уголок губ для повышения эмоций самой Юкки. Следом, обратно опять, туда, где под тонкой кожей билась голубая жилка — в висок, вновь проверяя мозг и таламус на реакции ношения додзюцу у подопечной.
— Потерпи ещё немного. В Конохе теперь я останусь на долго, как минимум полтора - 2 месяца точно. И помогу. Всё будет хорошо Снежинка.
Юкки кивнула счастливо, закрыла глаза. Постепенно, ... её дыхание выровнялось и она провалилась в сон, целебный и усиленный притоком его ирьё чакрой.
Дмитрий ещё некоторое время сидел рядом, держа её за руку, а затем поднялся и ушёл.
Ему нужно было подготовиться.
***
Следующая неделя прошла в ожидании.
Инкарнатор практически не покидал резиденцию. Он отменил все тренировки, и новые встречи, все запланированные на неделю вперёд визиты и прочее. Только дом, и Юкки, и подготовка к тому, что должно было вот-вот случиться.
Он освежил в памяти акушерство, и местные дисциплины которые получил уже здесь в "заботливых" стенах Конохи.
Освежил даже в памяти медицинские записи Орочимару — те, что изучал на подопытных куноичи.
Естественно, ...
Подготовил полный инструментарий ирьё бойца, батальон химикатов и препаратов, инвентарь, и прочие мелочи как стерильные полотенца, горячую воду, и остальные.
Всё разложил в самом защищённом месте - подвале, (паранойя ибо не спит), и уже там превратил его в подобие спальни и палаты для операций в одном бункере.
Но главное — он создал клонов.
5 Каге Буншинов, жирных, и дюже умных, каждый из которых имел полноценную Ооцуцуки его Инь-Ян и соответственно знания вкупе навыки. И огромные чакрой запасы. Часть из них должны были ассистировать — подавать что нужно, следить за состоянием Юкки, вливать ирьё чакру. И прочее. Ещё часть — дежурить у бункера, обеспечивая абсолютную конфиденциальность, эвакуацию, и даже защиту на первое время. Никто не должен был войти. И помешать.
Он не оповестил Хаэро, хотя тот имел полное право как глава клана. Не оповестил остальных Узумаки по тем же причинам. Ни-ко-го.
Почему?
Тотальная Безопасность? Теоретически сдохший выродок Обито? Пришельцы? Бред преследования? Или тоже тотальный диагноз параиноида?
Он и сам до конца не мог ответить на столь сложный вопрос. Возможно, дело было именно в ней, его любимице паранойе девяносто седьмого уровня, что не позволяла ему доверять вообще никому, в столь важных делах, кроме себя.
Скорее, как Ооцуцуки, Вакаши боялся, что кто-то увидит рога ребёнка и сделает неправильный вывод.
Но возможно, он просто хотел, чтобы этот момент принадлежал только им — ему, Юкки и конечно же Кагуе.
Только семье.
Но.
Так или иначе, решение было принято.
Роды он примет, ... сам.
И - Точка.
***
Бункер Наследника Узумаки.
Некоторое время спустя.
Схватки начались на рассвете второй недели.
Юкки как раз пила утренний отвар - терпкий, пахнущий травами, который Вакаши приготовил для неё накануне. Женщина медленно сделала глоток, второй, а потом вдруг замерла, и чашка выскользнула из её пальцев, разбившись о доски за татами.
— Омнгм, ...Ва... ка... ши... — охнула-выдохнула она, хватаясь за живот.
Ирьёнин оказался рядом мгновенно. Рефлексы сработали раньше, чем сознание успело переварить происходящее. Вены моментально вздулись на скулах, золотое сияние сразу казалось проникло по всему помещению, но главное вникая в состояние своей пациентки.
И вот, ...
— Началось, — оценил он, что на этот раз, процесс не предварительный и не "фантомный", голос ирьёнина уже успокаивал её. — Держись. Я здесь. Всё будет хорошо.
Одновременно с этим появились пять его клонов, в соседней комнате, по команде броска куная в нужную точку на двери. Они пришли в движение.
Двое заняли позиции у оной двери, сканируя округу на предмет любых вторжений. Один вошёл в спальню — как помощник, следить за всем остальным, и быть на подхвате. А другие взяли на стражу внешний периметр резиденции Наследника Узумаки.
А тем временем, ...
— Дыши, Юкки, — произносил Вакаши, укладывая жену на ложемент. — Медленно. Вдох — на четыре счёта. Задержка — на два. Как мы учили. Выдох — на шесть. Вспоминай тренировки.
— Д... да... — выдохнула женщина, пытаясь следовать тону.
И тогда, ...
Они начались, ...
Её лицо исказилось от боли.
Первые схватки были самыми сильными. Тело напряглось, пальцы вцепились в футон. Вакаши положил ладонь на её живот, параллельно изучая плод и по возможности чуть-чуть направляя его.
А следом, уже сам, ...
Ребёнок начал интуитивные движения. Постепенно. Головка опустилась вниз, занимая правильное положение. Родовые пути разошлись хорошо: плавно, медленно, но главное под его контролем как ирьёнина.
Всё шло почти идеально так, как суждено тому.
Почти по учебнику даже местных реалий. И даже сверх того. Наставлениям Ирьё от лучших специалистов которых перетрясли его клоны много заранее.
(Понятное дело дюже секретно, за золото, и в молчанку под языком, по методу дедушки Данзо).
Всё, шло идеально.
Но.
Кроме одного.
Рога.
Один и Второй Рог Ооцуцуки.
Каждый из них уже был, как нечто, ...
Маленький, белый, круглый, конус.
Рожки дитя упирались в мягкие ткани, создавая дополнительное сопротивление. Ирьёнин видел это — и понимал, что без вмешательства не обойтись. Иначе Юкки не выдержит. Обычные роды здесь не помогут. Нужно действовать иначе.
— Тушся. И раз, и два, — скомандовал он. — Давай!
Юкки напряглась. Её тело выгнулось дугой, кровь хлынула через пути.
Головка младенца продвинулась на пару сантиметров — и застряла. Рожки зацепились.
— "Проклятье", — мысленно выругался Инкарнатор. — "Так я и знал".
— Отдыхай, — сказал он вслух. — Дыши ровно.
Он выпрямился и посмотрел на своего клона. Тот кивнул, поняв без слов, и приложил ладони к очагу и вискам Юкки. Зелёная ирьё чакра потекла в её КейРакукей и контролируя выброс гормонов, восполняя потери и стабилизируя.
Теперь настало время действовать намного аккуратнее.
Ирьёнин полностью погрузился в процесс с руками.
Это было рискованно, использовать "Янтарную Регенерацию" в такой деликатной ситуации. Но другого выхода он сейчас не видел. Обычные медицинские методы не помогли бы — рога ребёнка были малым, но всё же препятствием а родовые пути Юкки — слишком узкими. Кесарево он рассматривал как самый крайний вариант.
Но перед этим, ...
Только естественный путь, и контроль до долей параноии, и мог решить эту проблему.
— "Янтарная Регенерация, — произнёс он мысленно, и его руки вспыхнули золотом. — Малый радиус. Только на стенки прохода. И ниже. И эластичность под действием ирьё чакры буншина. Без повреждений".
— "Шосен, — дальше пошла в дело классика, и его правую руку окутал зелёный оттенок. — Опять малый радиус. Но сейчас, только на руки плода. И на помощь ей. Мягко, но уверенно".
Руки Вакаши, нежно потянули головку младенца наружу. Рога "неохотно", но таки шли по стенкам родового канала — пока не разрывая, лишь травмируя, "да", но не смертельно для тканей. Ещё сантиметр. Плюс ближе и ниже.
— Тушся! Сильнее! Ну? Раз и Два! Давай! Ещё! Ещё-ещё.
Юкки закричала. На этот раз, в голос. Её тело выгнулось, мышцы сократились, и макушка продвинулась совсем немного. Вакаши удерживал её, направляя дитя, и помогая ребёнку пройти самый сложный участок.
— Тушся! Давай!
Крики Юкки перешли в хрип. Она теряла силы и уже заметно быстрее чем он ожидал ранее. Его ребёнок буквально высасывал из неё последние силы, всё что мог из пуповины.
Клон, дающий запас ирьё чакры, усилил нажим. Он также ввёл анестетик и приготовился удалять пуповину.
— Ещё Раз! Ты сильная! Давай!
— Я... не... могу... — прошептала Юкки. Её глаза закатились, губы побелели.
— ДАВАЙ! — рявкнул Вакаши, и в его голосе прозвучал металл. — Ты — СИЛЬНАЯ! Ты — моя жена! Ты — МАТЬ, уже твою! ДАВАЙ!
И она Закричала.
В этот момент Вакаши тоже увеличил усилия и контроль малыша — ровно настолько, чтобы преодолеть давление внутри, но сильно не навредить. Макушка выскользнула полностью. А за ней — плечи. И потом, показались руки, животик, и...
— ВЫХОДИТ! — выкрикнул он.
И в этот момент их дочь полностью покинула тело матери.
***
Десять секунд спустя.
Ирьёнин поднял мелкую "пациентку" — мокрую, скользкую, покрытую родовым соком и кровью.
Его руки, руки шиноби, способные очень на многое, сейчас впервые держали это существо, крошечное, держали с такой осторожностью, словно то было сделано из тончайшего белого света.
И между тем, ...
Пуповина всё ещё пульсировала, соединяя мать и дитя.
Мгновение тишины. Долгое, бесконечное мгновение, когда весь мир замер.
Как вдруг, неожиданно, ...
Лёгкий Шлепок Акушера. (Аккуратно по самому мягкому месту).
А затем —
— УА-А-А-А-А-А!
Первый крик.
Раздался громкий, требовательный крик, полный жизни и детства. Крик, от которого веяло здоровьем и силой. Голос, который нёс обещание чего-то, больше чем у иных детей, этого Мира. Голос, буквально возвещающий миру о появлении её жизни.
Вакаши словно не слышал его. Вернее, слышал, но как-то отстранённо. Весь его интерес ирьёнина и внимание отца было в одном существе, которое он держал прямо в руках.
Его дочь.
Она была крошечной. Гораздо меньше, чем он ожидал. Её кожа, ещё минуту назад покрытая плацентой, теперь розовела, наливаясь здоровым румянцем. А крошечные пальчики сжимались и разжимались.
Глаза же были хотя и закрыты, но уже под веками "щикотало" движение микро мышц девочки, дочь явно пыталась открыть их рефлекторно.
И "да".
Также были они.
Рога.
Два кругленьких конуса, белые, мелкие, молочного цвета и прозрачные на самых их кончиках. Каждый около сантиметра длиной. Ещё кое-где в основании мягкие. Но Уже настоящие. Такие же, как у него самого.
(Понятно что относительно возраста и пола ребёнка).
Ооцуцуки Рога.
Он провёл пальцем по одному из них — осторожно, едва касаясь. И девочка сразу вздрогнула, а потом всхлипнула.
— Тихо, тихо, — прошептал он. — Всё хорошо. Ты дома. Здесь безопасно.
Клон тем временем заблокировал нерв, и сразу после, как полагается, удалил пуповину. И уже потом омыл тело дитя.
Дальше стал пеленать в одеяльце, расшитое в мон Узумаки.
Сам Вакаши обрабатывал Юкки — регенерируя, и проверяя, плюс приводил её организм в норму.
Восстановление женщины шло медленно, но всё таки кое-как допустимо.
— Юкки, — наконец-то позвал Вакаши, опускаясь на колено рядом с женой. — Юкки, смотри. Смотри на неё.
Жена с трудом приподняла голову. Её зрачки, сквозь боль и усталость нашли, и замерли на дочке, её лице, а потом, закрытых ещё глазках ребёнка.
И тогда, кое как, ... явно с заметным трудом, но словно навстречу матери и отцу сама девочка, Кагуя тоже при открыла оба своих белых глаза.
А потом, ...
Она распахнула рот в крике рефлекса ора - задорно широко, во всю ширь крошечного личика.
И распахнула эти глаза, ... которые не были глазами этого мира. Мутными, как у всех детей, видящих лишь размытые пятна.
Нет.
Здесь были —
Глаза Ооцуцуки.
Бьякуган!
Чистый, светлый, с едва заметным лиловым отливом — как Луна, но мягче, нежнее, словно разбавленный молоком красно-лиловый в пользу последнего мёд Сёму.
И эти глаза смотрели мягко и хмуро. Смотрели прямиком на Вакаши. Прямо в лицо.
***
***
А следующим шагом, ....
Вакаши повернул девочку. И тогда её взгляд, как взгляд любопытства дитя невольно упал на улыбку в лице Юкки.
И в этом взгляде было столько... всего. Такого глубокого, яркого, что Юкки, не выдержала, и прослезилась.
— Она... она смотрит на меня, — прошептала она, протягивая дрожащие руки. — Моя девочка. Она тянется ко мне. Моя маленькая...
Вакаши бережно передал ребёнка маме. Юкки прижала девочку к груди, а та, всё ещё всхлипывая после первого крика, постепенно затихла.
Через минуту её глаза закрылись, дыхание выровнялось. Маленькие пальчики, уже сейчас удивительно хваткие, вцепились в край грудного материнского оби.
— "Она, ... успокоилась, — мысленно передал Вакаши. — Ты хорошо справилась. И Кагуя чувствует тебя".
Юкки подняла на него влажные ещё глаза.
(Полу вопросительным взглядом, с осторожностью).
— "Ты не передумал? "Кагуя"? Мы её так назовём, а? — тоже мысленно спросила она. — Мы ведь решили, но вдруг ты передумал. Я думала, ... вдруг, если ты не захочешь, то может быть, в честь Луны? Или, другое? Сейчас придумаем имя? Она ведь, ... она родилась перед рассветом, и её глаза... они как лунный свет. Чистые.
— Кагуя, — вслух произнёс Вакаши, и это имя сорвалось с его губ само собой, уверенно, словно было судьбой.
— Кагуя "Ооцуцуки". В честь ЕЁ. В честь света в ночи. В честь той, что была задолго до нас — и дала жизнь — всем нам.
Юкки повторила имя в который раз — тихо, одними губами, пробуя его на вкус с любовью матери и вместе с тем, неким внутренним страхом за судьбу дочери.
— Милый! Это опасное имя, но...
— Хорошо. Я согласна.
— Кагуя... да. Это очень сильное имя, дорогой. Очень Сильное. И "да". Красивое.
— Наша Кагуя.
Девочка, словно услышав своё имя, снова открыла глаза. Её зрачок вспыхнул мягкой лиловой нотой, и на мгновение Вакаши показалось, что дочь улыбнулась. Но не обычной улыбкой, рефлексом, а какой-то, словно мистической, будто на миг Богиня Судьбы, глянула в саму его Суть — хитро и с каким-то загадочным интересом.
***
***
— У-а-а-а-о-м-я.
— "Ты видишь? — опять мыслила Юкки. — Ха. Она смеётся. Ей. Понравилось, твоё имя. И она слышит нас.
Вакаши же ничего не ответил. Слова были не нужны.
Он счастливо смотрел на дочь — и чувствовал, как нечто внутри него, что-то, что долгие годы он держал запертым под слоями брони шизоидной паранойи и опыта смерти, наконец-то оттаяло. Совсем чуть-чуть.
Но!
Он стал отцом.
По-настоящему.
***