Королевство Сербия, Карпаты, руины храма

Я выбрался из подземелья, когда солнце уже клонилось к закату.

Жадно вдохнул полной грудью свежий горный воздух. После затхлой тьмы лабиринта он казался глотком чистейшей воды. Или чего покрепче — от первого же вдоха у меня голова пошла кругом.

Шар покоился в рюкзаке, надёжно завёрнутый в несколько слоёв ткани. Я постоянно чувствовал спящую внутри него Пустоту. От одной мысли о том, сколько всего можно с ней сделать, по спине пробегал приятный холодок.

«Хозяин, мы едем домой? А то я устал», — сонно пробормотал Шёпот. После схватки с Рагнаром он забился поглубже в мою душу и до сих пор приходил в себя.

«Да, домой. Отдыхай, ты заслужил».

Я достал телефон. Здесь, далеко в горах, связь ловила через раз, но стоило пройтись немного, как аппарат ожил. И тут же посыпались уведомления, одно за другим.

Электронные письма, пара смс от родных… и куча пропущенных звонков и сообщений от Мюллера.

Я нахмурился. Если Клеменс так отчаянно пытался связаться со мной, значит, случилось что-то важное.

Я открыл первое же сообщение и прочитал:

«Юрий, срочно свяжитесь со мной. Дело касается „Авангарда“».

Твою мать. Что там Чёрная каста снова удумала?

Следующее сообщение ответило на мой мысленный вопрос:

«Думаю, они хотят подменить основу „Бодреца“ на „Авангард“. Если у них получится — это будет катастрофа. Ответьте, как только сможете».

Я перечитал последнее сообщение дважды. Внутри всё похолодело.

Если у касты получится провернуть такой фокус — это и правда будет катастрофа. Я очень ярко представил последствия — как люди покупают мой «Бодрец», но вместо него выпивают эликсир, который превратит их в безумцев.

Я тут же набрал номер Клеменса. Он ответил почти мгновенно.

— Юрий Дмитриевич! Наконец-то. Вы прочитали мои сообщения? — в голосе Клеменса слышалось облегчение вперемешку с тревогой.

— Прочитал. Где и когда они собираются подменить основу? — я говорил на ходу, спускаясь по склону.

— Судя по всему, в порту Генуи, когда прибудет груз. Мои люди в боевой готовности, — ответил Мюллер.

Я перепрыгнул через камень, едва не оступился, но поймал равновесие и продолжил спуск.

— Послушай, что нужно сделать. Свяжись со всеми европейскими спецслужбами. Сербы уже в курсе?

— Да, они и помогли составить всю картину.

— Хорошо. Отправь информацию итальянцам, французам, немцам — да вообще всем. В том числе АУГР.

— Граф, вы уверены? Если мы так поступим, придётся раскрыться. Тогда вся Европа узнает, что мы существуем, чем занимаемся, какими сведениями располагаем. До сих пор мы держались в тени.

— Значит, пришла пора выйти из тени. Передай им всё, что у нас есть. Материалы по касте, по «Авангарду», по этому их плану с подменой, — ответил я.

— Это большой риск. Многим может очень не понравиться, что появилось частное агентство, которое знает то, чего не знают они. Могут начать копать под нас, — продолжал сомневаться Клеменс.

Я остановился, глядя на раскинувшиеся внизу предгорья, тонущие в закатной дымке.

Он был прав. До сих пор мы работали тихо, и это нас защищало. Раскрыться — значит привлечь к себе внимание. Может быть, недружелюбное.

Но сейчас на кону стояли тысячи жизней. И если мы промолчим, если попытаемся всё сделать сами, втихаря — мы просто не успеем. Такую угрозу в одиночку не остановить.

— Пусть копают. Думаешь, они сейчас этого не делают? Если европейские спецслужбы до сих пор не заметили, что у них под носом появились такие крутые ребята, как вы, то я в них разочарован.

— Но…

— Клеменс, действуй. Пусть все знают, что мы тоже сила. Пора заявить о себе в полный голос, — твёрдо сказал я.

— То есть вы хотите не просто предупредить их, а… сделать имя? — медленно поинтересовался Мюллер.

— Именно. Одно другому не мешает. Мы спасём кучу народа и заодно покажем, чего стоим. После такого с нами начнут считаться всерьёз. Заодно заставим понервничать агента Вебера, — я усмехнулся.

Мюллер помолчал ещё пару секунд, а затем решительно произнёс:

— Понял вас. Сейчас же отдам приказ собрать все материалы, написать обращения и разослать.

— Хорошо. Что с портом, какие меры приняты?

— Работаем, ваше сиятельство. Я уже связался с герцогом Каттанео — он в курсе дела, его гвардия готова помочь. Я попросил его усилить меры безопасности на складе, — ответил Клеменс.

— Отлично. Я сейчас же выдвигаюсь в Рим. Встречусь с герцогом лично, обсудим детали на месте. И сделай вот ещё что — свяжись, пожалуйста, с сербами и скажи, что мне нужен ускоренный проход через портал. Терять время нельзя.

— Без проблем. В Риме пришлю за вами машину к портальному комплексу и предупрежу герцога. Берегите себя, Юрий Дмитриевич.

— И ты, Клеменс, — я убрал телефон и ускорил шаг.

До арендованного домика я добрался, когда стемнело окончательно. Ещё за несколько километров на всякий случай накрыл себя и машину пологом Пустоты. Снял его только когда заехал в гараж.

Я вошёл внутрь, зажёг свет и снял рюкзак. Осторожно достал шар, развернул ткань. Чёрный металл тускло блеснул в свете лампы.

Опасно носить такой артефакт с собой, особенно когда проходишь через портал с его детекторами. Но оставлять его здесь тоже не стоит — слишком ценная вещь.

Впрочем, у меня есть преимущество. БИА поможет пройти в портальный комплекс без досмотра, и я на всякий случай окружу шар Пустотой. Ни один детектор его не почувствует.

Я вызвал такси до Белграда через приложение и стал ждать у обочины дороги, километрах в двух от домика.

Машина пришла через сорок минут. Всю дорогу до города я молчал, глядя в окно на проплывающие мимо тёмные поля и редкие огни деревень. Водитель попался неразговорчивый, и это меня устраивало.

В Белграде я расплатился, вышел у станции портальной сети и направился к терминалу. Меня уже ждали — два агента в штатском провели меня через отдельный вход, показав охранникам свои удостоверения. Проверять меня никто не стал, но через артефактную рамку всё равно пришлось пройти.

Рамка отреагировала на мой защитный амулет, однако шар не заметила. Я выдохнул.

Портал в Рим открывался через двадцать минут — мне повезло, я даже успел выпить кофе и перекусить. Затем шагнул в мерцающую арку. Пара мгновений — и вышел уже в Риме.

У выхода из портального терминала меня ждала машина — чёрный представительский автомобиль с гербом рода Каттанео на двери.

Я сел на заднее сиденье, бросив рюкзак рядом с собой.

— Резиденция герцога, синьор? — уточнил водитель на английском.

— Да. Побыстрее, пожалуйста.

— Нет проблем, синьор, — кивнул он и вывернул руль.

Каттанео принял меня в своём кабинете, за окном которого красовался ночной Рим. Судя по виду, Лоренцо был весьма обеспокоен:

— Рад видеть вас, граф Серебров, хоть и по столь скверному поводу, — он крепко пожал мне руку. — Присаживайтесь. Полагаю, нам лучше перейти сразу к делу.

— Полностью согласен, герцог. Насколько я понимаю, вы уже в курсе ситуации, — я опустился в кресло.

Каттанео сел напротив и сложил руки на столе.

— Более чем. Ваш Мюллер рассказал мне. Признаться, у меня волосы дыбом встали. Подменить основу «Бодреца» этой их дрянью… Если такое случится, а следы приведут к моему заводу — это конец для моей репутации. Не говоря уже о тысячах жизней, — поспешно добавил он.

Я не отреагировал. Герцог был хладнокровным дельцом, это мне прекрасно известно. Ничего удивительного, что он беспокоился в первую очередь о своём бизнесе, нежели о жизнях невинных, но незнакомых ему людей.

Главное — он хотел и мог помочь. Остальное сейчас не имеет значения.

— Именно поэтому мы должны предотвратить теракт касты любой ценой. Что уже сделано? — спросил я.

— По просьбе синьора Мюллера я ввёл на складе усиленный режим безопасности. Во-первых, значительно увеличили количество камер, слепых зон не осталось. Во-вторых, с этого дня каждый работник проходит полный обыск на входе и выходе. Телефоны, любые электронные устройства, любые ёмкости — всё сдаётся перед сменой и выдаётся после. На склад нельзя пронести ничего лишнего. И ничего нельзя вынести.

— А проверка самих людей? Каста могла заранее внедрить своего человека.

— Моя служба безопасности подняла личные дела всех, кто имеет доступ к складу. Тех, кто вызывает хоть малейшие сомнения, временно отстранил от работы. На критических участках оставили только проверенных людей, кто служит моему роду годами, — ответил Каттанео.

Я одобрительно кивнул. Герцог подошёл к делу основательно.

— Звучит надёжно, — признал я. — Вы проделали отличную работу, герцог.

— Я не намерен допустить, чтобы моё или ваше имя оказалось связано с таким ужасным событием! — жёстко произнёс Каттанео. — Это дело чести. И выгоды, чего уж там. Наше партнёрство приносит слишком хорошие плоды, чтобы позволить каким-то фанатикам всё разрушить.

— В таком случае давайте пройдёмся по деталям. Мой груз прибывает в Геную уже послезавтра. Скорее всего, каста хочет подменить основу именно в порту, там это сделать проще, чем на заводе или где-то ещё. Но мы должны предусмотреть и другие варианты.

— Согласен, Юрий. Я уже думал об этом. Есть пара уязвимых участков по пути со склада на завод, где они могут устроить засаду… — герцог достал из ящика стола планшет и открыл карту.

Мы несколько часов разбирали каждый этап — от разгрузки в порту до доставки на склад, от расстановки постов до действий на случай атаки и любых отвлекающих манёвров. Просчитывали, где враг может ударить, чем ответим мы, что делать, если всё пойдёт не по плану.

К двум часам ночи у нас сложился чёткий план. Порт под наблюдением спецслужб, которых уже поднимал Мюллер. Маршрут прикрыт. Склад превращён в неприступную крепость с сотней камер и гвардией герцога наготове.

Я откинулся в кресле и потёр уставшие глаза.

— Что ж, похоже, мы готовы.

— Насколько это вообще возможно, — согласился Каттанео. Он налил в два бокала вина и один протянул мне. — За то, чтобы эти твари обломали зубы.

— За это с радостью выпью, — я принял бокал.

Мы чокнулись. Но, делая глоток, я поймал себя на неприятной мысли.

Чёрная каста — не дураки. И Вебер не дурак. Если он в этом участвует — значит, у них наверняка припасён туз в рукаве, о котором мы пока даже не догадываемся.

Российская империя, город Новосибирск

Граф Реммер сидел в глубоком кожаном кресле, покачивая в руке бокал коньяка. Отблески пламени играли на янтарной жидкости. Напротив графа расположились двое.

Барон Аполлон Георгиевич Тучков неторопливо наслаждался пирожным, запивая его крепким чаем. Его лицо, как обычно, казалось сонным, но Эдвард знал — за этой флегматичной маской скрывается расчётливый и жестокий ум.

Барон Грязнов не стал есть. Он нервно дёргал ногой, то и дело потирал руки и оглядывался по сторонам. С тех пор, как он с треском проиграл информационную войну против Мамонтова и Зотова, Арсений Львович стал сам не свой.

— Итак, господа, — отпив коньяка, нарушил молчание Реммер. — Наш маленький аукцион идёт своим чередом. Голоса новосибирской аристократии, которые у нас есть, — товар ходовой. Мамонтов и Вяземский уже готовы сотрудничать. Осталось выбрать, кто станет нашим покупателем.

— И кто пока лидирует? — лениво поинтересовался Тучков.

— Это нам и надо обсудить, Аполлон Георгиевич. Они оба готовы заплатить большие деньги. Цена растёт с каждым днём! Стоит намекнуть одному, что второй готов дать больше — и сумма тут же взлетает. Приятное зрелище, признаться, — Эдвард Максимович криво усмехнулся.

Грязнов облизнул губы и приподнял руку.

— А если они… договорятся между собой? Поймут, что мы их стравливаем, и объединятся против нас? — выдавил он.

— Не объединятся, — отмахнулся Реммер. — Каждый из них жаждет княжеский престол только для себя. Что с того, если они поймут нашу стратегию? Всё равно они захотят купить голоса. Именно поэтому, господа, я предлагаю ускорить процесс.

— И как же? — спросил Тучков, отставляя пустую тарелку.

— Начнём стравливать кандидатов между собой уже не намёками, а делом. Ослабить каждого из них, чтобы они ещё сильнее жаждали заключить с нами сделку. При этом чем сильнее они переругаются, чем больше будут бояться и подозревать друг друга, тем лучше для нас.

— Рискованно, — заметил Грязнов.

— Без риска не бывает крупных выигрышей, Арсений Львович. К тому же что вы скажете, если мы ударим по Мамонтову?

Грязнов вдруг оживился. В его глазах вспыхнул злобный огонёк.

— Я скажу — отличная идея! Этот ублюдок вместе с бароном Зотовым растоптали мою репутацию. Я готов на что угодно, лишь бы поквитаться!

Реммер откинулся в кресле и удовлетворённо кивнул. Именно такой реакции он и ждал от Грязнова. Загнанная в угол, униженная крыса — самый удобный инструмент.

— Вот это уже деловой разговор, Арсений Львович, — мягко произнёс граф. — И у меня как раз есть отличная идея, как нанести удар.

Он обвёл собеседников взглядом, наслаждаясь их вниманием.

— Мамонтов и Зотов — союзники, но временные. Они оба понимают, что победитель в гонке будет только один, и уже готовы вцепиться друг другу в глотки. Надо только дать им повод.

— И как же ты предлагаешь их рассорить? — спросил Аполлон Георгиевич.

Реммер тонко улыбнулся и ответил:

— Мы снова проклянём дочь Зотова.

В кабинете повисла тишина. Грязнов вздрогнул и снова облизал губы:

— Но… Но ведь в прошлый раз… — залепетал он.

— Забудьте про это, — перебил Реммер. — Теперь всё будет иначе. Мы найдём сильного колдуна, наложим проклятие снова — но обставим всё так, чтобы след вёл прямиком к Мамонтову. Подбросим улики, оставим нужные зацепки. Пусть Зотов поверит, что это его драгоценный союзник ударил по самому больному.

Тучков медленно провёл ладонью по подбородку, обдумывая предложение Эдварда.

— А ведь хорошая идея. Их союз развалится, оба потеряют голоса…

— И их можно будет прибрать к рукам, — закончил Реммер.

— А если… если снова подумают на меня? — пролепетал Грязнов. — Если Зотов узнает, что я снова попытался наслать проклятие на его дочь, он объявит мне войну, никаких сомнений. Я уверен, что он в курсе! Иначе зачем бы он вместе с Мамонтовым так атаковал меня?

Реммер устало вздохнул. Поднялся, подошёл к дрожащему барону и положил руку ему на плечо.

— Арсений Львович, друг мой, — произнёс он проникновенно. — Успокойтесь. На этот раз всё будет продумано до мелочей. Все ниточки поведут к Мамонтову, а не к нам. Вас никто не тронет, обещаю. Мы же одна команда, не так ли?

Грязнов поднял на него полный надежды взгляд.

— Правда? Ты уверен, Эдвард?

— Абсолютно. Доверьтесь мне, — с мягкой улыбкой заверил Реммер.

Барон закивал, немного успокоившись, и дрожащей рукой потянулся к своему бокалу.

А Реммер, всё так же улыбаясь, вернулся в кресло.

«Ну и пусть подумают на тебя, дурак. Мне-то что с того? Если начнут копать и выйдут на тебя — так тому и быть. Твои жалкие несколько голосов всё равно погоды не сделают. А мы с Тучковым свои продадим в любом случае…» — подумал он.

Граф пригубил коньяк, глядя на трясущегося Грязнова поверх бокала.

«Как же удобно иметь под рукой козла отпущения. Случись что — вся вина падёт на тебя, а мы с Аполлоном Георгиевичем выйдем сухими из воды. Ты нужен мне ровно для этого, Арсений Львович».

Но вслух он произнес совсем другое:

— За успех нашего предприятия, господа, — после чего отсалютовал бокалом.

— За успех, — эхом отозвался Тучков, выразительно глядя на Реммера.

Барон наверняка догадывался, какую роль граф отвёл Грязнову. Но помалкивал — такой расклад устраивал и его.

— За успех! — с воодушевлением подхватил Грязнов, не подозревая, что пьёт за собственную погибель.

Австрия, город Вена, штаб-квартира АУГР

Агент Вебер сидел в своём кабинете и с непроницаемым лицом читал ориентировку, которую принесли пятнадцать минут назад.

Документ пришёл с пометкой «срочно». В нём чёрным по белому излагалось всё: Чёрная каста, эликсир «Авангард», план подменить основу «Бодреца» на запрещённый эликсир. Работа была проделана обстоятельная.

Самое интересное — агентство Мюллера прислало документы открыто. Они заявили о себе и разослали эти ориентировки во все спецслужбы Европы, предупреждая о готовящемся теракте.

«Значит, вот ты как решил сыграть, Клеменс… Любопытно. Честно говоря, не ожидал», — подумал Вебер, откинувшись на спинку кресла.

Он ощутил холодный укол под рёбрами. Конечно, это был не страх, Клаус давно разучился бояться. Скорее он ощущал раздражение пополам с невольным уважением. Мюллер докопался до истины куда быстрее, чем хотелось бы. И, что хуже, он раскрыл карты, разослал материалы по всем спецслужбам. Теперь замолчать это дело уже не выйдет.

Впрочем, Вебер был к этому готов. Он всегда старался учитывать варианты, в которых рано или поздно кто-то потянет за нужную ниточку. И заранее продумал, как поступить, когда это случится.

Хороший игрок не тот, кто умело прячет карты, а тот, у кого припасён козырь.

Дверь кабинета открылась без стука. На пороге возник начальник Вебера. Один из приближенных к главе АУГР — грузный мужчина с усталым лицом и вечно нахмуренными бровями.

— Вебер, вы уже видели ориентировку? — спросил он с порога.

— Только что закончил читать, — Клаус отложил бумаги и придал лицу выражение озабоченности. — Признаться, это пугает.

Начальник тяжело опустился в кресло напротив.

— Ещё как пугает. Вы вообще представляете, что это значит? Такого теракта Европа ещё не видела. У меня от одной мысли мороз по коже…

— Чудовищно, — кивнул Вебер.

— Вот именно, — директор побарабанил пальцами по столу. — Информация пришла от частной конторы, каких-то детективов из Рима. Мюллер и партнёры. Слышали о таких?

— Немного, — солгал Клаус, не моргнув глазом. — Вроде бы небольшое агентство. Не думал, что они способны на подобное.

— Как видите, способны. Они нашли то, о чём мы даже не подозревали. Информация проверена, я уже поговорил с полковником Джугичем из Сербии. Оказывается, Мюллер сотрудничает с ними уже несколько месяцев… Ладно, сейчас не об этом. Угроза реальна, и мы не можем стоять в стороне. Итальянцы и сербы уже подключились, наше ведомство тоже должно поучаствовать.

— Разумеется. Что от меня требуется? — спросил Вебер.

— Следите за развитием событий, поддерживайте связь с итальянской стороной. Если понадобится наша помощь — окажите её. Нельзя допустить, чтобы эта дрянь попала в оборот. На кону слишком много жизней.

— Можете на меня положиться, директор, — Вебер слегка склонил голову. — Я буду держать руку на пульсе. Сделаю всё, что в моих силах.

— Вот и славно, — начальник направился к двери.

Когда та закрылась, Клаус усмехнулся. Да, он будет держать руку на пульсе, но совсем не так, как думает директор.

Он придвинул к себе ориентировку. Мюллер, итальянцы, сербы — все они сейчас готовились встретить касту в порту. Выстраивали оборону там, где ждали удара.

Что ж, пускай.

Люди касты, которым предстояло действовать в порту, ничего не знали о настоящем плане. Они были уверены, что именно на них возложена главная задача. На самом деле их роль была куда скромнее — они были всего лишь приманкой.

Пусть Мюллер и его новоиспечённые союзники повяжут их и героически предотвратят «саботаж». Пусть думают, что угроза устранена и празднуют победу.

А настоящая подмена произойдёт совсем в другом месте. И задолго до того, как корабль вообще войдёт в порт.

Катера с людьми касты уже вышли в море. Прямо сейчас, под покровом ночи, они шли наперерез кораблю с основой. Настоящее дело провернут посреди волн, тихо и чисто. Основу «Бодреца» подменят на «Авангард», и никто ничего не заподозрит.

На мгновение Клаус замер.

Где-то на самом дне его души, шевельнулось нечто слабое, но назойливое, как заноза.

Тысячи людей. Женщины. Дети. Старики. Все они могут стать жертвами безумцев, которые выпьют зелье касты вместо «Бодреца».

Вебер представил это лишь на секунду — и тут же поморщился, отгоняя видение.

Совесть — роскошь, которую он не мог себе позволить. Слишком много поставлено на кон, слишком долог был путь, что привёл его сюда. Отступить теперь — значит признать, что всё, чем он поступился на этом пути, оказалось напрасно.

Нет. Он зашёл слишком далеко, чтобы дрогнуть из-за укола совести.

И всё же заноза не желала уходить. Она сидела глубоко, напоминая, что где-то внутри агента Вебера ещё теплилось нечто человеческое. То, что он так старательно душил в себе годами.

Клаус стиснул зубы, отгоняя ненужные мысли, и потянулся к телефону.

Пора было убедиться, что катера идут точно по графику.