Когда мы встретились в очередной раз, Женя сообщила, что Сашка попросил ее руки и сердца у родителей и те уже дали свое согласие на свадьбу. У Александра срочного решения требовал семейный вопрос: парень учился на последнем курсе, впереди маячили далекие военные гарнизоны, а туда лучше сразу явиться с женой. Поэтому молодые отправили телеграмму и стали ждать приезда Сашиных родителей. Женька нервничала: почему-то она была совершенно уверена, что не понравится будущим родственникам.
Чтобы поддержать подругу, в один из вечеров я, Женя, Лера и Тамара отправились с ней выпить по чашечке кофе в любимом кафе. По дороге Женя вдруг увела вперед Тамару и стала активно шептать той на ухо что-то, видимо, очень важное. Лера же, периодически страдавшая нехваткой деликатности, не выдержала такой таинственности и раздраженно, громко, чтобы девчонки услышали, сказала:
— Девушки-красавицы, а мы вам не мешаем?
— Ой, извините нас, — Женька обернулась и, осознав свою ошибку, стала извиняться: — Я просто кое-что хотела у Томочки выяснить. Это никакие не секреты.
— Если не секреты, зачем же тогда вперед убегать? Могли бы и без нас пошептаться. Потом как-нибудь, — шипела Лера.
— Да ладно вам. Забудем. Мы уже пришли, — попыталась сгладить ситуацию я.
В кафе мы заказали по кофе, но Лерка с ее характером никак не хотела униматься, исподлобья поглядывая на подруг:
— Так когда должны приехать родичи твоего кавалера?
— Через неделю-две, наверное, — ответила Женя и, перехватив взгляд Леры, попросила: — Хватит тебе уже. Ничего мы с Томой от вас не скрывали. Просто я не знала, как вы к этому отнесетесь, вот и решила сначала спросить наедине.
Мы все вопросительно уставились на нашего пинкертона.
— Ладно, — сдалась наконец Женя. — Чтобы вы не обижались, скажу: я решила обратиться к гадалке и выяснить, надо ли мне выходить замуж за Сашку.
Я и Лера как по команде вытаращили глаза.
— Да. Что вы так смотрите? Я не хотела говорить. Меня мучают сомнения, и я боюсь. Вот и решила. А у Томочки есть какая-то женщина на примете. Вот! — выпалила Евгения.
Глаза Леры заблестели. Было видно, что она в одну секунду простила «отступниц» и уже готова засыпать их вопросами. Но тут вмешалась я:
— Ты это серьезно? Ты веришь в бабкины сказки? Думаешь, она может тебе правду сказать?
— Все это чушь собачья на постном масле. Фи! — затараторила Лерка, однако на лице ее в это время явственно читались любопытство и сомнение. Уверяя скорее себя, чем подругу, в «ерундовости» всяких там гаданий, она, тем не менее, сгорала от любопытства и даже не собиралась этого скрывать.
— Но матери Валерки сказала же. Все, как видите, сбылось, — вмешалась в спор Тамара. — Перед тем как Валера в армию ушел, его мама обращалась к этой гадалке, и та предупредила: сыну нельзя идти служить — не вернется…
— Какой кошмар! — выдохнула Лера, а Томочка опустила глаза, вмиг наполнившиеся слезами.
Я постаралась как можно быстрее сменить тему разговора:
— Жень, а если она тебе скажет, что вам с Сашкой не надо жениться, ты что, все расстроишь?
— Не знаю, — честно ответила подруга.
— Ладно, твое дело. Но, по-моему, это ерунда какая-то, — не выдержала я. — Хотя… Кто знает, а вдруг это действительно работает…
Изведя себя вконец терзаниями и душевными муками, Женька дождалась-таки родителей Сашки. Встреча, по ее словам, прошла «в мирной и доброжелательной обстановке». Семьи будущих молодоженов оказались слишком разными и по положению в обществе, и по достатку, и, соответственно, по взглядам на жизнь. Но что делать, у Саши впереди — служба.
Несмотря на то, что сваты произвели друг на друга «неизгладимое впечатление», приняли решение: свадьбе быть! Причем два раза: первый — здесь, с росписью в загсе, для родственников Женьки, второй — в Астрахани, где жила основная масса родственников жениха.
Наша подруга немного успокоилась и наконец-то стала основательно готовиться к самому главному событию в своей жизни. Вопрос посещения предсказательницы отпал сам собой. Для нее. А вот я задумалась.
Я понимала, как и Женя в своем случае, что мы с Димой тоже из разных миров. Социальных. Кто знает, будем ли мы счастливы, надо ли в 18–19 лет торопиться с замужеством? Димке же не надо никуда уезжать, он будет учиться здесь, рядом. С другой стороны, как только я вспоминала о том, что в институте вокруг него вьются девчонки, мое сердце умирало от ревности. Вносила сомнения в мою душу и мама с ее уговорами не спешить, подумать, все взвесить, мол, это же на всю жизнь. Да и сам Димка! На днях он просто огорошил меня, сказав, что, даже если мы и поженимся, его родителей на свадьбе не будет: мать после развода сильно болеет, а отец… Я о нем вообще ничего не знала. Чем больше проходило времени, тем больше сомнений возникало. И надо же было Женьке подвернуться мне под руку со своей гадалкой…
Спустя две недели, прихватив с собой для верности Тамару и адрес предсказательницы, я неуверенной походкой направилась в Серебрянку, чтобы узнать свою судьбу. У нужного подъезда мы оказались в семь часов утра. Топчась и оглядываясь по сторонам, я несмело нажала кнопку звонка. Дверь открыла женщина средних лет, славянской внешности и без малейшего намека на загадочность. Она пригласила нас в кухню и попросила немного подождать. Когда дверь за ней закрылась, из соседней комнаты мы услышали голоса нескольких женщин — видимо, тоже ожидавших своей очереди.
— Слушай, а тут, оказывается, много желающих, — удивилась я.
— Придется ждать, — согласилась Тамара.
— Интересно, что она мне скажет?
— Потерпи немного.
— А кто та женщина, что нам дверь открыла? Это же не сама гадалка?
— Нет, — задумалась подруга. — Это ее помощница или родственница. À может, и то и другое…
Не успела Томочка закончить фразу, как из коридора послышались шум, возня и женский плач. Кто-то громко рыдал:
— Господи, как же мне жить дальше? Неужели ничего сделать нельзя?
Второй женский голос пытался успокоить спутницу, но ничего не получилось — плач продолжился. Немного повозившись в коридоре, посетительницы ушли. Через секунду раздался громкий голос хозяйки, встретившей нас:
— Входите.
Я вскочила, но подруга остановила меня, сказав, что приглашение адресовано группе, ожидавшей своей участи в соседней комнате.
— Боже, Томочка, я боюсь, — искренне запаниковала я.
— А я предупреждала, она говорит все: и плохое, и хорошее, — «успокоила» Тамара. — Так что теперь сиди тихонечко и жди. Все будет хорошо.
За полчаса ожидания я десять раз пожалела о том, что решилась на этот шаг. Но отступать было поздно. Дверь кухни наконец-таки отворилась, и меня пригласили пройти в заветную комнатку. На ватных ногах я пошлепала слушать свое будущее.
В уютном кресле сидела молодая женщина цыганской внешности. Так мне показалось, хотя одета она была в обычный современный костюм, ничем не выделявший гадалку из толпы, встреть я ее где-нибудь на проспекте. Темные длинные волосы, карие глаза. Лет тридцати от роду.
Женщина предложила сесть и пристально посмотрела в глаза, отчего мне стало не по себе. Содрогнувшись внутри, я несмело опустилась на стульчик, стоявший рядом.
— Что привело вас ко мне? — продолжая рассматривать, спросила гадалка. — Вы же знаете, что я буду говорить все? И плохое тоже.
— Да. Я только хотела знать, нужно ли мне сейчас выходить замуж за человека, с которым встречаюсь.
— И все?
— Ну да, — замялась я. — Но если вы еще что-нибудь расскажете…
— Я поняла тебя, красавица. Расслабься и покажи свои руки.
Трясясь от страха, я протянула дрожащие ладони гадалке и замерла. Она внимательно, при помощи лупы, рассматривала линии моей левой руки. А потом медленно, делая паузы, заговорила:
— У тебя есть сестра. Отец любит выпить, здоровье пока хорошее, но проживет лет до шестидесяти — шестидесяти пяти. Сердце подведет. Умрет от сердца. Мать — дольше, лет семьдесят пять. Но будет болеть постоянно: желудок, сердце, давление, нервы. А так все хорошо. Никаких гробов в ближайшее время я не вижу. Теперь — о тебе. В детстве была операция. Долго лежала в гипсе. Надо беречься. Эта болячка еще даст о себе знать. Но пока ты ее не чувствуешь. Теперь характер. Ох, непростой он у тебя, девка. Жесткий, неженский. Надо быть помягче и понежнее. Особенно с мужчинами.
Я сидела остолбенев. Все, что говорила гадалка, было сущей правдой: и об операции, и о характере. Дрожь внутри усилилась. А она продолжала:
— Ты очень скоро выйдешь замуж. И за того, кого любишь. Но жизнь в браке не будет простой. У тебя слишком сильно развита интуиция: как только муж завернет за угол, ты уже будешь знать, куда он пошел. Тебе не хватает мудрости. Нельзя с мужчинами быть такой прямолинейной. Ему будет сложно с тобой. Поэтому и брак будет недолгим. Но разорвешь его ты. Муж твой сам никогда не уйдет, любит, только он мягкохарактерный у тебя. Поэтому, если любишь, выходи за него замуж, но будь осторожна в своих эмоциях. Есть шанс создать хорошую семью. Меняйся, меняй характер. Теперь давай правую руку.
Меня обуял ужас. Я впервые слышала такие «лестные» отзывы о себе и никак не могла предположить, что действительно могу стать инициатором разрыва с Димой. Теперь уже веря каждому слову, я, все так же дрожа, протянула гадалке правую руку.
— У тебя, красавица, будет два брака и очень много ухажеров, — продолжила огорошивать предсказательница. — Но второй брак состоится очень нескоро. Лет двадцать пять — тридцать до него. Долго будешь одна. Второго мужа будут звать Андреем. А вот сын у тебя будет один, хотя… — помедлила женщина, — возможны еще дети. Сейчас посмотрю внимательнее. Ну, один точно, а остальные под вопросом, — цыганка не смотрела на мою реакцию, она продолжала крутить мою руку и «читать» линии. — Ты будешь помогать людям. Нет, не лечить и не гадать. Пока не ясно, что это за помощь…
Она подняла голову и посмотрела мне в глаза:
— Все, что я говорю, сбудется. Но линии на руках меняются вслед за судьбой человека, а он может менять ее сам. Немного, правда, но может.
Я сидела как зачарованная.
— Что ты еще хочешь знать? — спросила гадалка. Но я уже перестала нормально соображать, а потому все, о чем планировала спросить, просто забыла. Цыганка внимательно всматривалась в мое лицо и спустя минуту сказала:
— А тебе больше и не надо ничего знать. Ты легко программируешься. Живи как живется — и все будет хорошо. Нет по судьбе у тебя сильных потрясений. Иди себе с Богом.
Расплатившись и еле передвигая ноги, как будто во сне, я вышла в коридор. Томочка подлетела ко мне пулей. В глазах — один большой знак вопроса. Однако я не хотела рассказывать то, что услышала от гадалки, и, промычав что-то невразумительное, мол, потом расскажу, потянула подругу на остановку. Мне нужно было самой все тщательно взвесить. Казалось, вместо ясности и ответа на один вопрос появилась целая куча дополнительных.