Олег с Мариной стали брать Ольгу с собой на работу. Легче, и денег зарабатывать стала больше. И сами бы супруги эту работу делали, да Ольгу, видно, жалели. Олег, на все руки мастер, в русских семьях еще ремонтом электротехники промышлял. Изредка, конечно, и за копейки, а все день-два прожить на них можно. Английский за пять лет они приобрели самый минимальный. И то хорошо. Много здесь и таких, кто никакого не приобретает даже за гораздо большее время.

И второй месяц прошел-пролетел, а ни одна из Ольгиных проблем решена не была. И перекрестка, на который можно было выйти и оглядеться, чтобы понять, как жить и быть дальше, так и не встретилось.

Без языка многое недоступно. Даже простое знакомство. Как-никак, а при нем разговор необходим, чтобы хоть о свидании договориться. Ей-то еще и вовсе замуж надо. При такой ситуации уж точно без разговора не обойтись. А брак здесь — вещь серьезная. Всякие контракты перед свадьбой заключают: на случай смерти и на случай развода, и о болезнях не забывают… А это уже все из области повыше бытового разговора.

Да и разговора такого теперь далеко не у каждого человека в жизни случается — к свободе нынче все привыкают и живут с герлфрендами и бойфрендами[41], и совместной этой жизни законно не оформляют. Вариант для иммигрантов совсем не подходящий.

Новую жизнь, с нуля во всем, и строить приходится с нуля. Человек к человечку. Подойдет не подойдет — гадать не приходится, все пригодится, как на великой стройке. Если не голову на время приклонить, то хоть слово сказать и то радость.

Новая Ольгина знакомая оказалась москвичкой. Она уже два года отсидела замужем. Выходила за индейца маури, аборигена-островитянина, из племени очень крупных людей с близлежащих к Австралии островов и Новой Зеландии. Об их размерах в быту говорят совсем ненаучно, что, мол, предки их Кука съели и многих других, неизвестных. Ели из-за того, что верили, что сила съеденного врага обязательно переходит к ним. Вот и поднабрались этой вражьей силы очень даже заметно.

Ольга, когда впервые увидела маури, сразу вспомнила картину Поля Гогена, на которой он нарисовал женщин маури с цветами в волосах на песчаном берегу. Узнаваемо нарисовал, похоже.

Индеец в Москву за Люсей ездил и выбрал ее из десяти претенденток, согласных с ним ехать на край света. Без всякой любви и знания русского языка обошелся. Привез ее в свой дом от хаузенкоммишен с немытыми окнами. Отрыдала москвичка первое время и день, и ночь, говорит, что даже опухала от слез, но приспособилась, высидела два года, получила визу и теперь жениха тоже ищет. Но не из-за визы, а ради жизни достойной и безбедной. Решала эту проблему, как лимитчица из кино «Москва слезам не верит», что ездила в публичную библиотеку для знакомства с коренными москвичами. Так и Люся, чтобы с колированным австралийцем познакомиться, ездила в Мельбурн на престижные конные скачки, собирающие весь цвет Австралии. Для этого и шляпу покупала, и платье подороже. Без шляп дамам на скачках быть не принято. Ходила в перерывах на трибуны, где билеты на места самые дорогие, а значит, и кошельки у сидящих на них толстые. Прохаживалась там взад-вперед. Но никого за один приезд не выудила. На следующий год снова поедет. И Ольгу с собой обещает взять.

Ольга слушала, зная, что все это ей не под силу. И мифическая поездка на будущий год, и фиктивный брак. Все слишком тяжелая ноша. Проживи-ка два года под одной крышей с чужим человеком? Еще хорошо, если он, как мама говаривала, коники не будет выбрасывать, чего, судя по рассказам, не случается. В каком страшном сне приснилось бы ей, что нужно жениха покупать? Да хорошо бы еще подешевле. А то и ноги можно вытянуть, пока его выкупишь. Хоть и вместе с Австралией, а тяжеленько.

Жениху, судя по виду, было за шестьдесят. Прикинула Ольга так, потому что старше ее отца он выглядел. Бизнес у него. Студентам из Кореи в своем доме комнаты сдает. Сдаст и Ольге — за пол цены. Но за такую большую скидку она должна всю уборку по дому взять на себя. И двадцать пять тысяч вперед, а остальные пятнадцать, глянув на нее, разрешил в рассрочку, помесячно.

Иммиграционный агент потирал руки. Видишь, как все хорошо у тебя складывается… Я с тебя за жениха возьму только пять тысяч. Тоже можешь в два приема отдать…

Ох, как смешно стало Ольге. Давно вообще не смеялась, а тут как прорвало. И слова сказать не могла. Дорогое счастье ей выпало, оплатить которое и родительского наследства не хватит. Ее новой знакомой куда легче было. Абориген-то бесплатный был.

Олег и Марина на все смотрели бодро:

— Не ты первая, не ты последняя. Сюда попал — зубами за все хвататься надо. Только больше двадцати пяти не давай. Не на дуру напали. Они считают, что ты ни о чем не знаешь. Еще в прошлом году жениться цена была двадцать тысяч. Ну, пусть в этом на пять тысяч дороже. А то загнули. Сорок тысяч. Это двадцать американских! В России хороший дом можно купить и в хорошем городе…

Ох, и драила в этот день Ольга унитазы и раковины, ох, и чистила. И совсем внимания не обращала на хозяйку, которая по пятам за ней ходила, боясь, что Ольга для отдыха урвет незаконным образом несколько минут из оплачиваемых ею двух часов работы. Или украдет чего.