Мы находимся за пределами деревенской стены, за деревней, где выбирались из рва. На самом деле, сейчас мы на поляне, где Джулиан отдал мне свою одежду и озвучил свой запрос, недалеко от дороги, где Мерк украл нашего мерина.
Который мирно умер под древом, как я и предвидела.
Я хочу направиться на восток, и по напряженной позе мужчины я понимаю, что Мерк всё ещё хочет отвезти нас куда-то, куда угодно, но подальше отсюда. Мы оба молчим. Каждый высказал своё мнение, не найдя согласия, но последнее соглашение между нами не изменилось.
Куда бы я ни шла, он следует за мной.
И всё же я в ужасе от того, что Мерк прав. Что если я доберусь до двора, и Джулиан решит устроить показательную казнь? Моя репутация опережает меня, даже несмотря на то, что я скрывала своё лицо.
Она привела ко мне принца Восточного Королевства, не так ли?
— Я думаю, этим двоим нужна вода, — говорит Мерк. — Поблизости есть ручей?
Я пытаюсь вспомнить, где мы находимся… в лесах, которые знала всю свою жизнь.
— Есть пруд. — Я веду рукой в воздухе, мне хочется найти место, где я могла бы прояснить ситуацию. — Вон там.
— Тогда пойдем.
— Я встречу вас там, — бормочу я, снимая рюкзак и приседая. — Можешь взять Лаванте?
— Да, но будь осторожна с этим компасом.
— Что ты имеешь в виду?
Мерк пожимает плечами и начинает уходить с лошадьми.
— Ты предполагаешь, что энергия, которую считывает компас, всегда хорошая.
— Пока он не ошибался, — выдавливаю я, когда Мерк исчезает в лесу.
Напряжение между нами не помогает, и всё же мне хочется подбежать к нему, чтобы обсудить это. Если бы не указания компаса, обойти тот туман было бы невозможно…
Крышка прибора отскакивает, как только я достаю его из сумки, а стрелка уже вертится под волшебной картой, словно спешит донести своё сообщение.
И вдруг останавливается. Направление — на север и немного на запад — а это не то место, где находится Просперитус. На самом деле там только леса, на сколько хватает взгляда. Или не хватает, в зависимости от обстоятельств…
— Судьбы, — шепчу я, осознавая, куда компас хочет меня направить.
Закрывая крышку, я мгновение колеблюсь, и, размышляя о предложенном пути, чувствую неуверенность и сомнение. Но все варианты кажутся полными рисков.
Пробираясь сквозь ветки и обходя редкие валуны, я ищу останки, и когда в воздухе появляется запах гнилой сладости, я понимаю, что целые стада были перебиты. Жертвоприношения ли это во имя ложного очищения или деяния демонов — не имеет значения.
Разве это не одно и то же, в каком-то смысле?
Когда я выхожу на небольшой песчаный пляж, я вижу Мерка, стоящего рядом с пьющими лошадьми, с руками на бедрах и тревожным взглядом, устремленным на гладь овального пруда. Солнце всё ещё высоко и освещает крону деревьев на противоположном берегу, а лучи красиво пробиваются сквозь листву, словно просят Мерка о чём-то.
На нём оружие, длинные волосы распущены по спине.
И всегда эта стойка, словно он готов к бою.
— Ты выглядишь так, будто хочешь искупаться, — говорю я.
Он оглядывается через плечо, его лицо — маска. Тем не менее, он улыбается.
— А ты прекрасно смотришься в этом свете.
Я смущенно провожу рукой по волосам, которые распущены и свободно падают на плечи.
— Я, э-э, хочу проверить, живы ли Провидицы. Их храм недалеко. Ты подождешь здесь? Они — отшельницы и могут даже не впустить меня. Я и сама не знаю, зачем иду.
Но я уверена, что они вряд ли захотят принять человека вроде Мерка.
— Да, я останусь здесь, — отвечает он, поворачиваясь обратно к воде. — Дня достаточно, чтобы добраться до Просперитуса, но времени в обрез. Постарайся вернуться как можно быстрее.
— Я не задержусь. Мне просто… нужно знать, не сожгли ли храм. — Я колеблюсь. — Тебе стоит искупаться. Ты выглядишь так… в общем, я быстро.
Мерк кивает, словно погрузился в свои мысли. Но когда я поворачиваюсь, он говорит:
— У тебя есть оружие?
Я запускаю руку в карман Джулиана и чувствую гладкие, острые контуры хрустального лезвия, которое мне дал благородный бандит.
— Да.
— Хорошо. Будь осторожна, и если понадоблюсь, я приду к тебе в мгновение ока.
— Хорошо.
Деревья стоят густо, и мне приходится пробираться сквозь них, наклоняясь и избегая веток, хрустя опавшими листьями. Не ускользает от меня тот факт, что тут и там появляются признаки чёрной чумы и следы чёрных хлопьев, которые я видела, когда нашла дракона, и когда мы проходили мимо Фулкрума сегодня. Скверна распространяется, Тёмный Король становится всё сильнее.
Проходит время, прежде чем я вижу характерную красную крышу храма, и к моему облегчению строение за стеной осталось нетронутым. Здание двухэтажное и примерно такого же размера, как заведение Тэйла. У него нет окон — это соответствует вере Провидиц в то, что они должны оставаться свободными от внешнего влияния, а с одной стороны есть небольшая пристройка, как короткий коридор, который пронзает его защитную преграду.
Я слышала, что именно туда люди идут за помощью: никого не впускают внутрь самого храма, но Провидицы могут предоставить тебе аудиенцию, если захотят, оставаясь за своей стеной.
Под ногами хрустит земля, и, приближаясь, я понимаю, что моё присутствие замечено — дым, вырывающийся из их трубы, меняет цвет с черного на белый. Возможно, это из-за шума, который я создаю. Может, дело в другом, о чём я даже не могу догадываться.
Белый дым означает, что они меня примут. И тот факт, что я иду к ним, когда сама никогда не уважала тех самых «истин», которые они провозглашают, не ускользает от меня.
Сгодится любой порт в моем шторме смятения.
Поворачивая к двери для просителей, я сдвигаю панель и вхожу в прохладное тёмное пространство. На мгновение я замираю от удушья, особенно когда думаю о том, чтобы запереться здесь. Но, похоже, так всё и должно быть?
Я возвращаю панель на место и сажусь на скамейку…
Звон раздается, мой вес активирует механизм, и когда я слышу шаги с другой стороны предположительно тонкой стены, моё сердце подпрыгивает. От страха. С надеждой. С печалью.
Я словно громоотвод, притягивающий все виды молний.
Мысленно я репетирую свою речь, но получается лишь путаница. Я даже не уверена, зачем я здесь, и объяснение своего присутствия фразой «волшебный компас направил меня сюда» вряд ли поможет.
И затем ничего не происходит. Больше нет шагов или голосов. Никакого приветствия.
Я продолжаю ждать, и мне становится интересно, не покинула ли часть провидиц это место. Они так близко к моей деревне…
Слышится скрип и глухой звук, и вдруг появляется свет фонаря, рассеянный сквозь металлическую решетку с символами… а также человек в красном, от макушки головы до плеч.
Я вспоминаю об окне в потолке и королеве, которая не только отказалась видеть меня, но и отвергла роль воительницы, в которой нуждаемся все мы.
И вот я больше ни о чем не думаю, кроме как о фигуре по ту сторону. Это самое странное ощущение… это не кто-то, а нечто.
Когда ко мне не обращаются, я откашливаюсь.
— Я… э-э, я из деревни. Но я не была там, когда…
— Я знаю, кто ты. — Голос женский и, к удивлению, мелодичный, несмотря на ту мощь, что, кажется, исходит от её формы. — И я знаю о тебе всё.
Я сжимаю руки на краю деревянной скамейки и шепчу:
— Всё?
— Да. И ты желаешь получить совет о том, куда тебе идти. Я должна сказать тебе, что ты уже здесь. Ты там, где должна быть.
Раздражение заставляет меня ерзать.
— Ну да, предположим, я должна оказаться здесь именно в этот момент, чтобы получить совет. Но мне нужно знать, куда идти дальше…
— В свою деревню, ты только что там была. — Голос такой мягкий и гипнотический. — И твоё сердце разбито.
— Да. — Но давай уж, это не откровение. — И что мне нужно знать — что мне делать дальше…
— Оно будет разбито ещё больше.
Опуская голову, я сдерживаю желание закричать.
— Не представляю, как это возможно после того, что я увидела… всех тех людей, что были принесены в жертву ни за что…
— Не так они погибли.
Я смотрю на тонкую решетку экрана.
— Да, так и было. Я собственными глазами видела, что сделали с моей деревней ради очищения. Жителей резали в их домах, всё подожгли…
— Мы знаем. Мы слышали крики и чувствовали дым.
Ярость поднимается внутри меня, и я качаю головой.
— И вы ничего не сделали? Может, если бы вы вышли туда, вы могли бы остановить их. Вы, живущие здесь, в вашем маленьком уединенном храме, кто должны давать советы из какого-то священного источника, могли хотя бы раз сделать что-то действительно полезное!
Вставая на ноги, я отворачиваюсь.
— Это было пустой тратой времени…
— Если ты выйдешь за эту дверь, то не получишь то, за чем пришла.
— Я сама разберусь, куда идти дальше…
— Ты пришла за истиной, а не за указаниями.
Что-то в её тоне останавливает меня, и я оборачиваюсь. Горьким тоном отвечаю:
— Я знаю свою истину, мне нужен совет…
— Селяне были убиты не ради очищения.
Я поднимаю руки.
— Я видела символы, начертанные кровью невинных, повсюду среди руин того места, где жила всю жизнь. Не пытайся оспорить кровопролитие, которое я только что созерцала…
— А каким был тот символ?
То, что Провидица остаётся такой спокойной, ещё больше выводит меня из себя. То, что она задаёт такой глупый риторический вопрос, поднимает внутри меня гнев.
— Это соединение «S» и «P». Salvatore ute Protecficitrae, — огрызаюсь я. — На древнем языке — «Спасение» и «Защита». Теперь, если позволишь…
— У этого символа другое значение, — говорит Провидица ровным голосом. — И ты пришла сюда, чтобы узнать эту истину.
— Я знаю истину.
— Нет, не знаешь. Теперь сядь и получи то, что ищешь.