— Ты, должно быть, шутишь.

Мы выходим из заведения Тэйла, когда Мерк делает заявление. И добавляет:

— А он тебе поверил.

— Это сработает. — Я понятия не имею, сработает ли. — Доверься мне.

— Ты безумна. — Он снова садится на лошадь. — И он безумец, раз слушает тебя.

Одни из двойных дверей открываются, и Тэйл появляется с двумя своими работницами. Я стараюсь не смотреть на ту, что слева. Это Бэйтл, та самая дама, с которой был Мерк, её длинные светлые волосы струятся по розовому платью. Быстрый взгляд на Мерка показывает, что он не замечает её… и ей, похоже, плевать. Сцепив руки со своей подругой в бирюзовом платье, они выглядят как нарядные птицы на ярком свету, их декольте колышутся, пока они хихикают и красуются.

— Должен сказать, это новый подход к старой проблеме. — Тэйл нетерпеливо смотрит в сторону дороги. — Но сегодня прекрасный день для прогулки на моем экипаже, не так ли, дорогие дамы?

— Подожди. — Я бросаю на него взгляд. — Есть третья.

— О? У неё светлые волосы? — Он улыбается в сторону Мерка. — Одной светловолосой девицы более чем достаточно, не так ли?

Взгляд Мерка острый, как лезвие его меча.

— Поверь, ты не хочешь сейчас со мной разговаривать.

Я встаю между ними.

— Подождите минутку.

Молясь о том, чтобы они не начали выяснять отношения, я залетаю обратно внутрь и прохожу мимо лестницы. Толкая дверь в кухню, я осматриваю горничных, которые на столах замешивают тесто для хлеба, закатывают дополнительные бочки медовухи, складывают дрова у печей. Здесь стало чище и свежее, а угнетенное настроение, казавшееся общим для всего персонала, исчезло. Разговоры стали непринужденными и радостными…

— О! Вот ты где. — Я подхожу к Лалах. — Мне нужна твоя помощь…

— Ты вернулась! — Она улыбается мне. — Твоя комната готова…

— Мне нужно, чтобы ты пошла со мной.

Её брови поднимаются, но она сразу же вытирает муку с рук о фартук.

— Конечно.

В спешке я почти спотыкаюсь о мешок с зерном, и она помогает мне сохранить равновесие. Когда мы проходим через кухонную дверь, Лалах поворачивается, чтобы подняться по лестнице.

— Нет, сюда.

— О, тебе нужна помощь с рюкзаком. — Она улыбается, как будто извиняясь. — Позволь мне отвести Лаванте в конюшню и принести твои вещи.

Хотя она старается выйти из таверны первой, именно я открываю ей дверь… и мы обе останавливаемся, увидев чёрный экипаж, который подъехал к крыльцу. С парой серых лошадей и лакеями на задней платформе он выглядит так, будто к нам пожаловала королевская персона… если не считать отсутствия герба.

Дверцу для пассажиров открывает один из лакеев, а красный бархатный интерьер внутри напоминает уютный очаг. Но именно Тэйл помогает работающим женщинам устроиться, подавая им руку с рыцарским благородством.

— Может она поехать с тобой? — спрашиваю я.

Он поворачивается ко мне и поднимает бровь.

— Да, конечно. — Он садится в экипаж и протягивает руку горничной. — Прошу, Лалах.

Она бросает взгляд на кучера, который сидит сверху. Это Эмма, её сестра-близнец, которая жестом приглашает её в салон… но Лалах остается на месте.

Понимая, что вокруг нас уже собралась толпа, я прочищаю горло.

— Ты бы предпочла поехать со мной…

Я едва успеваю озвучить предложение, как Лалах быстро перебегает к Лаванте. Раздается смешок, когда Тэйл закрывает себя и своих дам в экипаже, а затем стучит по крыше. С щелчком вожжей и улыбкой нам обеим Эмма трогается в путь.

Ставя ногу в стремя, я сажусь на лошадь, и Лалах делает то же самое, зацепившись мыском за то место, где была моя туфля, и высоко подпрыгивая. В седле достаточно места для нас обеих… что хорошо, потому что с моими припасами и одеждой, надежно закрепленными там, где я раньше сидела, не было бы никакой возможности разместить кого-то позади меня.

Мерк ждет, пока я дам Лаванте знак, и только потом подгоняет своего коня. Мы должны выдвинуться рысью, чтобы догнать экипаж. Оказывается, его лошадь лучше справляется с ролью ведомого, чем лидера, и теперь она без труда держится в ногу, в то время как раньше, когда Мерк был один, ему приходилось постоянно подгонять мерина вперед. Тем не менее, я чувствую необходимость проверить их…

За нами образуется целый парад.

Когда мы выезжаем из Аванпоста, разношерстные горожане собирают своих лошадей и повозки и присоединяются к процессии. Как они так быстро собрались — удивительно; в конце концов, учитывая, где они живут, они наверняка готовы ко всем возможным неожиданностям.

Наблюдая за тем, как горожане собираются вдоль дороги, я начинаю нервничать.

То, что начиналось как возможное решение, превратилось в зрелище, и всё теперь зависит от моей глупой идеи.

— Ты в порядке там сзади? — спрашиваю я Лалах.

— О, да. Мы с сестрой раньше катались так, без седла.

Поездка через луг проносится размытым пятном, и по мере того как шум потопа становится всё громче, и мы приближаемся к развилке дороги, я ощущаю страх, что травы и деревья снова поклонятся мне.

К счастью, ничего необычного не происходит. И объяснить это я могу не лучше, чем объяснить то, что случилось раньше.

Когда мы приближаемся к утесам и затем оказываемся зажатыми между ними, наша скорость замедляется, а какофония множества людей, лошадей и повозок в узких проходах создаёт гул. Кажется, прошло совсем немного времени, как мы гурьбой втискиваемся в то, что раньше казалось довольно просторной поляной, с людьми, которые прижимаются друг к другу, чтобы увидеть Хрустальные Врата.

— Ты слезай первой, — говорю я Лалах.

Но она уже спрыгивает и берёт в поводья Лаванте.

Мерк тоже уже на земле, и когда Лалах протягивает ему руку, он передаёт ей свою лошадь.

Я качаю головой.

— Нет, Лалах, ты нам тоже нужна…

— Так! — голос Тэйла погружает пространство в такую тишину, что кажется, будто никто и не говорил вовсе. — Пора нам увидеть, что вы хотите сделать с этими прекрасными дамами.

Улыбка, которую он мне дарит, полна снисхождения. Взгляд, брошенный на Мерка, самодоволен, как будто дразнить его явную неприязнь — приятный подарок к этому приключению.

— И если ты ошибаешься, — продолжает Тэйл, — не беда. Я насладился временем с… дорогими друзьями.

Женщина с чёрными волосами прикладывает кончики пальцев к уголкам рта, затем облизывает губы, словно вкусила что-то приятное. Рядом с ней Бэйтл смеется хриплым смехом и наклоняется к Тэйлу, обвивая его плечо рукой.

— Что ты от нас хочешь? — спрашивает она меня с дерзкой улыбкой.

Я прочищаю горло.

— Я хочу, чтобы вы спели.

Женщины хмурятся, а Тэйл смеется.

— Хотя у меня есть множество способностей… — Дамы одобрительно хихикают. — …боюсь, что умение петь в их числе не значится.

— Не ты. — Я киваю в сторону его работниц. — Дамы. Пожалуйста.

Когда на меня смотрят с двойным удивлением, я указываю на барьер.

— У вас сильные, высокие голоса. Я верю, что если вы поднимете тон, вибрация…

Разговор вокруг меня взрывается, люди смеются и качают головами. Даже Тэйл, который охотно поддерживал это, издает сердитый смех.

— Как с бокалом. — Я говорю громче. — Разве вы никогда не видели, как своим пением разбивает стакан?

— В моем заведении много разбитых стаканов, — отвечает Тэйл, — …но ни одна нота никогда не была причиной такого разрушения.

— Пожалуйста. — Я бросаю взгляд на Мерка, который смотрит на меня с недовольством. Затем снова обращаюсь к женщинам. — Я слышала, как вы пели вместе в первый день, когда приехала в таверну. У вас чистые, сопрановые голоса, и я думаю, что акустика поможет их усилить…

Тэйл наклоняется и поднимает горсть пуль.

— Все эти снаряды за долгие годы? И ты думаешь, что песня сделает то, чего они не смогли.

— Неправильные инструменты для этой работы. — Я бросаю взгляд на ворота. — Нам нужно попробовать, по крайней мере. Концерт для всех этих людей, которые зашли так далеко? И вы, конечно, готовы поделиться своими талантами, если это может открыть более прямой торговый путь в Южное Королевство? Я знаю, что права, та дорога лучше.

Тэйл наклоняет голову.

— Это правда. Так было бы гораздо быстрее.

— А мы привыкли делиться нашими талантами, — говорит женщина с чёрными волосами, соблазнительно улыбаясь. — Если ты хочешь, чтобы мы пели у этой стены, почему бы и нет.

Она берет за руку свою подругу блондинку и не спеша выходит вперед. Между ними звучат тихие слова, затем они кидают друг другу одобрительные взгляды. С солнечными лучами, пробивающимися сквозь облака, и розовыми с бирюзовыми платьями они похожи на часть радуги, пришедшей отдохнуть среди всех этих свинцовых пуль, топоров и железных молотов.

Они делают несколько глубоких вдохов. Затем наступает пауза, заполненная беспокойным гулом толпы.

Я снова смотрю на Мерка. Он уставился на меня, как будто две красивые женщины в корсетах, подчеркивающих их прелести, не стоят в шаге от него…

Женщины начинают петь, их голоса поднимаются и опускаются в жизнерадостной и бодрой мелодии. Ноты скачут по скалам и удваиваются, пока песня не оживает, как будто сотни голосов несут эти слова, которые я не понимаю…

— Нет, нет. — Я перебиваю их, размахивая руками. — Это прекрасно, но…

Женщины замолкают и смотрят на меня с недовольством.

— Одна нота. — Я хотела бы заглянуть им в глаза, чтобы донести свою мысль. — Только одна. Как можно громче, выше и дольше.

Я вспоминаю, как Саллае Мэй делала это, сосредоточив голос на краю стакана, она пела протяжно и уверенно до тех пор…

— На три, — говорю я женщинам. — Один… два…

Я произношу три и указываю на них.

В ответ лишь раздраженное молчание. Пока Тэйл резко не приказывает:

— Делайте, что она говорит.

— Один, — повторяю я. — Два… и три.

По моему сигналу они издают ноту, высокую, громкую и чистую.

— Больше! — кричу я поверх звука. — И направьте звук к барьеру!

Я хлопаю рукой по стеклу и чувствую вибрацию.

— Да! Получается! Продолжайте…

Они почти сразу же теряют дыхание и делают глубокие вдохи, чтобы восстановиться. Вокруг толпа начинает переступать с ноги на ногу.

— Нам нужно попробовать снова. — Я смотрю в сторону своей лошади. — И нам нужен ещё один голос.