Тэйл на мгновение замирает. Затем его смех гремит по комнате, и он отворачивается от меня, возвращаясь к декантерам.

— Знаешь, я был удивлён, когда твой муж посетил одну из моих дам сегодня утром. — Он смотрит на меня, наливая себе ещё одну порцию. — Но теперь у меня есть понятная причина. Ты красива, но витаешь в облаках… и скучна со своим неуместным самодовольством.

Он делает глоток своего второго виски и возвращается с бокалом.

— Сомневаюсь, что секс с тобой доставляет много удовольствия.

Я вспоминаю, как Мерк покинул постель, которую мы делили, и задыхаюсь от мысли, что этот незнакомец может говорить правду. Но сейчас не время поддаваться своим эмоциям.

Когда я не отвечаю, он качает головой.

— Ты серьезно, значит.

— Ты слышал обо мне, — тихо произношу я. — Про меня говорят шепотом в темноте, про ту, кто знает, когда приходит время умирать, ту, кто возвращает детей из чертогов смерти, девушку, способную управлять магией, которую не следует использовать. Ты знаешь, кто я.

На этот раз, когда Тэйл замирает, он даже не дышит. Я знаю это, потому что бриллиант, который мерцал даже при этом тусклом свете в ритме его дыхания, больше не сверкает. Затем мужчина резко подносит бокал к губам и запрокидывает голову назад.

— Я не верю тебе. — Он снова подходит к бару и ставит бокал на стол. Когда он поворачивается, его правая рука прижата к бедру. — Такой женщины не существует.

— Тогда почему твоя рука лежит на пушке?

В нём больше нет ни следа шуток, ни сексуального подтекста: он становится совершенно серьезным. И я действительно понимаю, что поставила свою жизнь на карту.

— Умно иметь такое логово для укрытия. — Я оглядываюсь по комнате. — С тем количеством денег и власти, что у тебя есть? Ты — король в этом логове порока, но ты также и главная мишень. Зная, в чём твоя смерть, ты мог бы её предотвратить. Защитить себя. И я единственная, кто может предоставить тебе информацию, «как» и «когда».

Внезапно он прислоняется к бару и скрещивает руки на груди.

— Повторюсь. Я тебе не верю.

— Тогда взгляни мне в глаза. — Я пожимаю плечами. — Что ты теряешь? Большой, сильный мужчина, разве ты боишься маленькой женщины вроде меня?

— Разумеется, нет.

Но он не подходит ближе. Цилиндр остаётся на своем месте.

Тем не менее, он не сможет устоять. Ему нужно будет знать… или, по крайней мере, услышать то, что я собираюсь ему сказать, даже если он считает это ложью.

С элегантным жестом Тэйл снимает свой цилиндр и ставит его рядом с декантерами. Его волосы чёрные и волнистые, но спереди есть седая прядь. Собранные назад и перевязанные чёрной лентой, а соколиные черты лица выдают его сущность.

Мужчиной, который правит кулаком и огнестрельным оружием.

— С этого не будет толку, — объявляет он.

— Значит, беспокоиться не о чем, верно. Посмотри мне в глаза.

— Ты избегаешь смотреть мне в глаза.

— Ты готов?

Тремя длинными шагами он оказывается передо мной и наклоняется так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Насмешливым голосом говорит:

— Должен ли я приготовиться?

— Нет, это мне нужно подготовиться. — Я протягиваю руку для рукопожатия. — У нас сделка?

— Ты доверчивая.

— Вовсе нет. О женщинах здесь очень хорошо заботятся. Они здоровы, в комфорте и уверены в своих перемещениях. Учитывая твою клиентуру, я знаю, причина в том, что ты их защищаешь…

— Хватит с меня разговоров. Время игр прошло.

Сделав глубокий вдох, я поднимаю глаза и встречаю его взгляд…

Воздух вырывается из меня, и я хватаюсь за горло, ощущая металлический привкус меди. Отшатываясь в сторону, я выбрасываю руку, и воздух, стремящийся в легкие, смешивается с кровью, которая хлещет из открытой раны, простирающейся практически от уха до уха. Резко наклоняясь вперед, я направляюсь к столу, где стоят декантеры. Упираюсь рукой, и стакан, из которого пил Тэйл, вылетает из моих пальцев и разбивается в дребезги, пока я ищу конкретное место под крышкой.

Там скрытый замок.

Всё ещё задыхаясь и покачиваясь, я освобождаю его, и ящик выскакивает из-под стола. Не заглядываю внутрь, но моя ладонь находит какую-то рукоять, и я выхватываю серебряный пистолет. Размахиваю тяжелым оружием, ноги разъезжаются, и я падаю на стол, бутылки трясутся…

Это мужчина с бородой. Он стоит надо мной, но то, что у него в руках, не имеет смысла. Я предполагаю, что это нож, но он совершенно не похож на те, что я когда-либо видела. Сосулька? Как те, что образуются на краю крыши зимой?

Неужели я это вижу неправильно…

Рот бородатого мужчины движется. Он насмехается надо мной, пока я пытаюсь поднять пистолет. Сила быстро уходит — серебряное оружие выскальзывает из моих рук, и я снова поднимаю обе руки к горлу. Я смотрю вниз. Алмазная булавка на галстуке — теперь алый рубин от моей крови, которая образует лужу подо мной.

— Ты, ублюдок, — слышу я свой голос в голосе Тэйла.

Бородатый мужчина отпинывает серебряный пистолет в сторону. Затем он садится мне на ноги…

Я издаю стон и пытаюсь поднять руку для защиты. Он отбрасывает её и заносит кулак над плечом. Рана на моем горле достаточно глубокая, чтобы быть смертельной, но смерть наступает в тот момент, когда мужчина опускает свою руку вниз.

Боль острая, но она не длится долго.

Или, скорее, моя неспособность дышать становится единственным, что я знаю. Я не могу сделать вдох, и легкие горят так сильно, что я задыхаюсь, пытаясь выплюнуть кровь изо рта. Пена, вырывающаяся из моего рта, горячая, кожа кажется ледяной, грудь онемела.

Последнее, что я вижу, когда зрение сужается до точки — это мужчина, наклоняющийся и выдергивающий окровавленный алмаз из моего галстука…

И вот, видение заканчивается.

Смерть случилась.

Я возвращаюсь в своё тело и на мгновение теряюсь в недоумении, осознавая, что лежу на полу, а вокруг меня сверкают осколки стекла.

Поднимая взгляд, я ожидаю увидеть Тэйла, стоящего надо мной. Но его нет.

Он отступает от меня, и когда спотыкается о кровать посреди комнаты, он садится на неё с легким подскоком.

Его лицо искажено маской, а кожа бледная как молоко.

— Убирайся. Катись… отсюда.

Когда я пытаюсь подняться на ноги, мне приходиться соблюдать осторожность с осколками, и, вставая, я вижу, как Тэйл отодвигается от меня и закрывает глаза руками. Как ребенок.

Затем он наклоняется и касается чего-то на стороне изголовья кровати.

Когда панель, через которую мы прошли, сдвигается назад и открывает тусклый коридор, я смотрю на него.

— Где другой затвор? Чтобы выбраться отсюда.

Он ругается.

Затем встает на ноги и шагает мимо меня в коридор. Тихим голосом говорит:

— Никогда больше не подходи ко мне.

Тэйл нажимает сапогом в другом месте, и первая панель, через которую мы прошли, отъезжает, открывая вид на стол для трапезы и группу мужчин. Я выхожу одна, и за мной немедленно закрываются двери. Он умен. Ему нужно время, чтобы оправиться от шока, и он не может находиться рядом с кем-то, кто его хорошо знает.

Я отчетливо чувствую взгляды, следящие за мной, когда я обхожу пустой трон. Прежде чем скрыться в таверне, я оглядываюсь. Бородач, тот, кто убьет Тэйла — единственный из этой частной охраны, кто не смотрит в мою сторону.

Он повернулся и уставился в стену.

Входя в толпу, я пробираюсь между круглыми столами к лестнице. Всё это время я сосредоточена на двери кухни и думаю о том, как бы мне туда попасть и проверить, жива ли горничная.

Как только я решаю, что не могу этого сделать, по крайней мере, не рискуя её жизнью, выходит ам повар.

В окровавленном фартуке, который выглядит так же, как в моем видении.