Глубоко в осеннем лесу, за толстым стволом тимба, чьи листья уже стали красными и оранжевыми, я стягиваю с себя своё омерзительное исподнее. Прохлада воздуха заставляет меня покрыться мурашками, и я чувствую, как мои кости превращаются в сосульки. Джулиан дал мне целый бурдюк свежей воды, чтобы очиститься… хотя чем она поможет против того, что покрывает меня… и я сжимаю зубы, собираюсь с духом и выливаю на голову…
Вокруг меня расцветает прекрасный аромат роз и других цветов, которые я никогда раньше не чувствовала.
Это не вода.
Когда покалывание оживляет корни каждого волоска на моей голове, я подношу кончики пальцев к носу. Затем тру их друг о друга. Это маслянистое вещество, по своей природе вяжущее, и оно удваивается и утраивается. Смотрю вниз на своё тело и вижу пенный след, который средство оставляет на пути к моим ногам, и он генерирует тепло.
Я выливаю остатки бурдюка себе на голову, закрываю глаза и наслаждаюсь неожиданным подарком. Вскоре я покрыта очищающим средством так же, как и грязью, и только в голову приходит мысль о том, как смывать этот состав, как раствор начинает испаряться. Сначала пар выходит из моих волос и кожи головы, вместе с ним уходит вонь и слизь рва, и я наблюдаю за своим предплечьем, когда моя веснушчатая кожа начинает проявляться. Когда я поднимаю руки к голове, я удивляюсь, обнаружив, что локоны белых волос сухие и пушистые… и когда я подношу прядь к носу, цветочный аромат остаётся.
Что бы Мерк об этом подумал?
Когда он приходит мне на ум, кажется естественным, что тепло, которое наполнило моё тело и оживило внутренние органы, вспыхивает ещё сильнее. Я наслаждаюсь этим ощущением столько, сколько оно длится, и скучаю по успокаивающему комфорту, когда оно исчезает. В конечном итоге я остаюсь на холоде и осознаю, что в разных местах у меня синяки и порезы.
Время одеваться, и к счастью, этот омывающий дар — не единственное, что Джулиан мне предоставил. На ветке висит бледно-голубая мужская туника из тончайшей шерсти, она словно воздух. Также есть более тяжелый темно-синий плащ и пара брюк для верховой езды, оба предмета с узором на подоле, который кажется из серебра. Наконец, мне дали тюрбан, сделанный из витков голубой ткани и украшенный серебряной вышивкой.
Дрожащими руками я натягиваю на себя одежду. Туника оказывается до ужаса мешковатой, и я закатываю рукава. С брюками мне повезло чуть больше, ведь они должны плотно облегать тело; но они всего лишь собираются у моих щиколоток и икр. Тонкий кожаный ремень от седельной сумки Джулиана проходит через петли, удерживая пояс на бедрах, и я бросаю взгляд на мокрую кучу того, что на мне было раньше.
Придется как-то соорудить маску для лица. Но сама мысль о том, чтобы снова надеть эту мерзость, теперь, когда я чиста и в хорошей сухой одежде, вызывает у меня отвращение.
На этой ноте я поворачиваюсь к рюкзаку. Удивительно, но вокруг него образовалась лужа слизи, ткань словно отталкивает то, что моя одежда впитала как губка. Когда я наклоняюсь, чтобы открыть горловину, меня поражает абсолютная сухость внутри…
Прячься.
Этот старый знакомый голос бьет меня, словно плеть, и, как лошадь, сбившаяся с рыси на шаг, я мгновенно прихожу в себя и осматриваю тюрбаноподобную шляпу. Собрав волосы в кучу, я закручиваю их высоко на макушке и натягиваю головной убор на голову. Он состоит из полос ткани, я отрываю конец верхнего слоя, и длина падает мне на лицо, окрашивая мир в синеву. Чтобы удержать вуаль на месте, я заправляю её в тунику и завершаю образ тяжелым верхним плащом.
Последнее, что я делаю — достаю бархатный мешочек с монетами из своих бриджей. Мешок уже не такой безупречный, как прежде, но монеты внутри сверкают, как солнечные лучи. Высыпая их на землю, я скручиваю тонкую ткань, отжимая мутную жижу. Затем использую последнюю каплю из бурдюка Джулиана.
Как и со мной, с тканью происходит воскрешение.
Я наполняю сухой чистый мешок монетами и прячу его внутри тёмно-синего плаща.
Когда я выхожу из-за дерева с рюкзаком на одном плече, мужчины переводят свои мрачные взгляды на меня.
— Ты выглядишь как мальчик, — сухо замечает Мерк.
— Она прекрасно одета для конфиденциального путешествия…
— Конечно, если ты хочешь, чтобы её ограбили из-за тонны серебра.
Челюсть Джулиана сжимается, как будто он сдерживает в себе оскорбления, которые предпочел бы выплюнуть. Рядом с ним Мерк смотрит так, словно желает, чтобы рыцарь открыл рот и выдал всё махом.
Чтобы разрядить напряжение, я кланяюсь Джулиану.
— Вы очень щедры. Спасибо.
Джулиан кладет руку на свой сверкающий золотой нагрудник и наклоняет торс в ответ.
— Пожалуйста.
Я возвращаю ему пустой сосуд.
— Что, позвольте спросить, это за настой?
— О, разве он не прекрасен? Мои люди делают его из сада в…
— Не хочу портить ваш любезный разговор, — перебивает Мерк, — но позвольте напомнить, что в деревне есть те, кто всё ещё хочет видеть тебя мертвой. И они живут по ту сторону этой стены.
Тяжелая рука взмывает в воздухе, как гик на фрегате, и мои глаза следят за тем, куда он указывает из-за линии деревьев на стену.
— Позвольте мне помочь. — Джулиан подходит ко мне и берет за руку. — У меня есть конь и безопасное укрытие. Никто не найдет вас там, и если мы отправимся сейчас, то сможем добраться к закату…
Мерк тоже сокращает расстояние. Но вместо того чтобы галантно взять мою свободную руку с другой стороны, он нависает в своём чёрном кожаном облачении и закаленной стали.
— У нас с ней уже заключен договор. Я отвезу её туда, куда она стремится.
— Это зависит от неё…
— Она уже решила…
— И она может передумать…
— Хватит! — Когда мужчины поднимают брови в мою сторону, я качаю головой. — Мерк прав. Мы с ним составили… соглашение. Он обеспечит мне путь в… безопасное место.
Не то чтобы я ожидала многого от этого. От нашего пути или места, где я в итоге окажусь.
— Он тебя убьет. — Джулиан сверкает взглядом на другого мужчину. — Потому что он бросит тебя, когда это будет удобно для него или когда получит более выгодное предложение. Так поступают мужчины вроде него.
— Ты меня не знаешь, жырт.
Я едва ли не охаю. Не потому, что я особенно леди… просто даже после прожитых лет в «Перчатке» я слышала это слово всего лишь раз.
Джулиан действительно замирает, как гордый жеребец, который приходит в себя. Возможно, потому что одна из его подков касается экскрементов.
— Прошу прощения.
— Ты можешь просить о чём угодно, — лениво отвечает Мерк. — И что-то подсказывает мне, что ты, вероятно, из тех, чьи предпочтения идут в этом направлении. Но прощения от «мужчины вроде него» ты не получишь ни сейчас, ни когда-либо, особенно когда ты стоишь у меня на пути.
Медленно и уверенно Мерк вынимает свой меч и начинает беззаботно вертеть массивное оружие в воздухе, как будто оно весит не больше палки. Каждый раз, когда он ловит рукоятку, она с глухим звуком приземляется в его руку, и я готова поспорить на свою добродетель, что каждый раз, когда этот звук раздается среди деревьев, Мерк представляет, как утирает нос Джулиану. Или еще хуже.
О, подождите, я уже расплатилась своей девственностью.
— Ты серьезно ожидаешь впечатлить меня этим шоу? — говорит Джулиан высокомерно.
— Ну, мой больше твоего, так что да, ожидаю…
— Вы оба, можете прекратить, — говорю я устало. Затем поворачиваюсь к Джулиану. — Спасибо, что спасли нас…
— Я спас себя сам, — перебивает Мерк.
Мои глаза сузились в его сторону.
— И я снова сброшу тебя в ров, если ты не прекратишь провоцировать.
Его улыбка дьявольская, и он понижает голос до театрального шепота.
— Мне бы хотелось увидеть твои попытки. По крайней мере, мне было бы приятно наблюдать за твоими усилиями… и я позабочусь о том, чтобы ты тоже это оценила.
Я бормочу себе под нос, вновь сосредоточиваясь на Джулиане:
— Спасибо за вашу заботу и за веревку в самый подходящий момент.
— Куда ты держишь путь? — спрашивает Джулиан.
Мерк перебивает меня:
— Тебя это не касается…
Я бросаю на него очередной сердитый взгляд, и он делает милый жест, как будто запирает рот на замок и выбрасывает ключ. Затем он изящно покачивается в сторону Джулиана.
На мгновение я представляю, как Мерк все-таки попадает в пасть баласа, в то время как я уезжаю в закат с золотым дворянином, который оказался таким добрым.
Джулиан прочищает горло.
— Так тому и быть. Но прежде чем мы расстанемся, мне нужно поговорить с тобой. — Хотя я не смотрю ему в глаза, я чувствую злобный взгляд, который он бросает на Мерка. — Наедине.