На космодроме у нас проблем не возникло. Сварганенное искином разрешение на вылет с планеты прошло проверку, и нас допустили на поле. Корабль, как стоял в трёхстах метрах от терминала, так стоять и остался. Внешняя маскировка с него не слетела, попыток несанкционированного проникновения не обнаружилось.

На подготовку к взлёту ушло пять минут. На высоту три тысячи метров нас поднимали по гравилучу, а дальше включились ионники.

«Борт Натараджа ЭсИкс-641210, выход на опорную орбиту по коридору 16. Счастливого пути», — попрощался с нами космодромный диспетчер.

За пределы атмосферы наш супербот, замаскированный под мини-яхту, вышел через двенадцать минут. К слову, именно в этот момент я получил извещение, что флэшку, что мы оставили в номере для дона Диего, наконец-то открыли.

— Успели, — сказала бывшая узница.

Как по мне, она малость поторопилась. Нам ещё требовалось добраться до гиперворот, а на этом пути у наших «типа противников» ещё оставались шансы перехватить «Натараджу».

В целом, расчёт у нас строился на запутанности здешней системы «сдержек и противовесов». Формально планета находилась под управлением Торговой Лиги. Фактически Лига делила власть и ответственность за Балуку с «неформалами» из Синдиката и «заинтересантами» из «Васаби».

Так что некоторые решения, выходящие за сложившуюся структуру распределения полномочий, приходилось долго и муторно согласовывать между донами, торгашами и корпами. И вот на эту задержку по времени мы как раз и рассчитывали.

Но, с другой стороны, такая задержка могла повлиять и на нас. Причём, не самым приятным образом. Скажем, какой-нибудь неожиданно образовавшейся очередью в зону гиперворот или, к примеру, межведомственными нестыковками в предоставлении «быстрой» орбиты для выхода в эту самую зону.

Вот под последнюю ерунду «Натараджа» как раз и попал.

Почти три четверти часа мы тупо болтались на стационаре Балуки в ожидании, когда нам дадут параметры траектории, не нарушающей ни чьих интересов в здешнем пространстве. Всё это время «наземные» чиновники Лиги перебрасывались запросами со службой контроля высоких орбит и безопасниками из «Васаби» и Синдиката. И пока это длилось, я всё никак не решался отправить кланам Спахиу и Кристо очередное видео с господином Сэбуро. Точку в этом вопросе поставила Молли:

— Ждать дальше бессмысленно, отправляй. Надеюсь, хоть это их подстегнёт…

Угадала она или нет, но факт остаётся фактом: нужную траекторию мы после этого получили практически сразу, и двух минут не прошло. Однако дальше опять начались какие-то игры.

Уже на подходе к портальной зоне на борт поступил запрос от пары дежурных корветов корпоративной СБ:

«Борт Натараджа ЭсИкс-641210. Приказываю отключить двигатели и принять досмотровую группу. В случае невыполнения открываю огонь…»

— Вот же… нелёгкая принесла, — пробурчала Молли, активируя систему управления огнём и переводя её в боевой режим. — Ну, что? Отвечать будем или проигнорируем?

— Попробуем проигнорировать, — вывел я на экраны картинку с градаров. — Для уверенного поражения цели им надо подобраться к нам на дистанцию не более ста километров.

— Сколько у нас есть времени?

— Гиперворота открыты. Если не ускоряться, лететь нам до них тринадцать минут, до границы зоны подхода — примерно восемь. Корветам при том же курсе и скорости, чтобы перехватить нас, нужно не менее десяти. В зоне ворот классическая стыковка небезопасна.

— Это понятно, десантные боты без модуля гиперполя рискуют влететь в портал…

— И их там просто размажет.

— Вот именно. И, получается, если они не станут стрелять, у нас есть все шансы спокойно смыться, — догадалась Молли.

— Всё верно. Но лишь при одном условии: если они не станут стрелять…

Во фразе «спокойно смыться» ключевым было слово «спокойно». Используя возможности супербота, я мог в любую секунду включить «невидимость». Невидимость полную, при которой наш катер нельзя обнаружить не только в оптическом, но и в градарном диапазоне. Вот только включать этот хитрый режим в пространстве Балуки, на виду у корпоративных корветов, мне категорически не хотелось. Незадокументированные возможности «Натараджи» следовало сохранять в тайне как можно дольше. Чем меньше о существовании такого кораблика знают в Содружестве, тем выше шанс, что никто в здешнем космосе не будет пытаться придумать «противоядие» и не начнёт создавать специальные сканеры для выявления таких, как у нас, «невидимок»…

Запросы с дежурных корветов мы, не меняя ни курса, ни скорости, честно игно́рили почти до самой границы портальной зоны. По типу, пусть думают, что у нас то ли проблемы со связью, то ли корабль идёт на автопилоте, а тот, кто должен сидеть «за штурвалом», занимается чем угодно, но только не этим.

Прикидываться идиотами нам удавалось почти семь минут, а потом командиры корветов, похоже, всё-таки догадались, что «дело нечисто». Противники резко ускорились и, хочешь не хочешь, пришлось делать то же самое.

— У, йод-водород! Движки у них мощные, не оторваться, — высказалась подруга, когда дистанция между преследователями и нами начала сокращаться.

А когда «Натараджа» уже пересёк границу портальной зоны, мрачно добавила:

— Выходят на боевой курс. Минута, и врежут по нам всем, что есть.

Я молча кивнул. Похоже, что кто-то всё же дотумкал: выпускать нас с Балуки нельзя.

Через четверть минуты стало понятно: единственный выход — задействовать режим маскировки. Энергозатраты, конечно, высокие, но до Влёре нам хватит. И вообще, если кто-то решил превратить нас в пыль, заботы об экономии становятся неактуальны.

— Приготовься. Уходим в суперневидимость и сразу манёвр, — предупредил я Молли и передвинул на пульте соответствующий рычажок.

— Ну, и где эта «суперневидимость»? — поинтересовалась она через пару секунд.

Я мысленно выругался и вновь попытался включить режим «максимального преломления».

Не получилось.

«Гарти! У нас проблемы!»

«Я вижу, кэп! Делаю, что могу».

Три следующие попытки успехом тоже не увенчались.

«Кэп! Нам нужен наружный осмотр! У меня ощущение, что на обшивке сигнал на К-сплав и обратно что-то задерживает! Но я не вижу, что именно. Там словно стена стоит!»

Честно сказать, до этого мига я ни разу не видел, как паникуют искины. А уж как это делает мой подселенец — тем более.

«Некогда, Гарти. Да, наверно, уже и незачем…»

— Молл! С маскировкой проблемы. Придётся крутиться…

Увы, но продемонстрировать мастерство пилотажа у меня также не вышло. Стационарные гиперворота являлись, как правило, гравитационными ямами для любых космических тел, попадающих в их зону влияния. Справляться с их притяжением могли только крупные корабли с высокой энерговооруженностью двигательных установок.

— Мощности не хватает, — сообщила напарница через десяток секунд. — С траектории входа мы не уйдём.

— Хреново!

— Что будем делать?

— Драться!

— Ну, это мы завсегда, — оскалилась Молли и положила ладони на сенсоры СУО.

— Ты только не торопись. Я скажу, когда надо.

— Договорились…

Несколько мелких манёвров в пределах «разгонного коридора» с курса корветы не сбили. Они всё так же уверенно брали нас в клещи и стремительно сокращали дистанцию. До момента открытия огня оставалось пятнадцать секунд.

С командой «Бой!» я решил протянуть до упора. Милое дело — врезать по супостатам, пусть даже на пределе дистанции, как раз в тот момент, когда они сами уже изготовились шандарахнуть по нам из лучевых пушек и не ожидают ответки.

Разнести им к чертям целеуказание и наведение — тот минимум, на который я рассчитывал в первом же залпе. Умение Молли попадать точно в цель из любого оружия, плюс определённая доля везения, плюс эффект неожиданности (навряд ли противник знает, что наша «противометеоритка» способна разнести на молекулы небольшой астероид) — отличный коктейль для космической драки один на один. А то, что противников двое… ну, что же, никто и не говорил, что всё будет, как на стрельбище. Реальный бой на догонных курсах — это вам не в панамку с балкона наваливать. Тут кроме расчёта ещё и удача нужна. А в нашем конкретном случае — удача двойная…

Обратный отсчёт вёл Гарти:

«Двенадцать… одиннадцать… десять… девять…»

Когда корветы начнут накачку орудий для выстрела, я мог заметить и сам — в космическом вакууме моё «специальное зрение» работало существенно лучше, чем в атмосфере — но датчики-сканеры «Натараджи», с точки зрения подселенца, были надёжней. Я с ним не спорил. Два источника информации, подтверждающие друг друга, лишь повышали общую эффективность системы «искин-человек».

«Восемь… семь… шесть…»

Гарти внезапно споткнулся.

«Кэп! Ты, наверное, удивишься, но оба корвета… Они уходят… Кэп! Они просто уходят…»

— Реш! Так нечестно! — оскорблённая в лучших чувствах подруга с силой ударила по подлокотнику кресла.

— Ну, извини, — пожал я плечами. — И, вообще, все претензии к джапам. Это они так решили, не я.

— Да знаю я, знаю. Но ведь обидно ж, — бросила Молли с досадой. — Я так настроилась пострелять…

— Настреляться ты в этой жизни ещё успеешь, — охолонил я её. — А пока лучше пристегнись и настройся. Переход в подпространство через… девяносто секунд… Ну, если конечно снова какое-то «хрен знает что» не случится…

* * *

К нашему счастью, никакого «хрен знает чего» до самых гиперворот не случилось. Мы спокойно вошли в портал, на видовых экранах замельтешила серо-белёсая муть.

— Время полёта до Влёре: три часа восемнадцать минут, — сообщил я напарнице, сверившись с данными навигатора гиперполя.

— Три восемнадцать? Отлично! Разбудишь меня через три ноль три, а то спать охота, аж сил нет, — бывшая узница нарочито громко зевнула, выбралась из ложемента и, ничего больше не говоря, удалилась в спальный отсек.

«Она на тебя обижена, — заявил подселенец. — Могу объяснить, почему».

«Не надо. На её месте я меня бы вообще придушил».

«А после подумал и придушил бы ещё раз».

«С чего бы?»

«С того, что имеется дополнительная информация, о которой ни ты, ни она пока что не в курсе».

«Информация? Дополнительная? — мысленно вскинул я брови. — А ну-ка выкладывай».

Подселенец «вздохнул»:

«Ты понимаешь… я тут полазил по местным закрытым сегментам и кое-что раскопал насчёт дона Кристо и зоньи Хитоми. Короче, там дело такое…»

Он говорил минут десять. Я внимательно слушал, задавал уточняющие вопросы и с каждой минутой мрачнел всё больше и больше.

«Ты Молли рассказывать будешь?» — спросил меня Гарти, когда закончил.

«Нет».

«И это правильно. Пусть лучше сама всё узнает, и чем позднее, тем лучше».

«А ещё лучше, если вообще не узнает».

«Согласен…»

Практически всё оставшееся до выхода из гипера время я думал. О себе, о Хитоми, о Молли, о доне Кристо, о нравах в семействе Кано и о том, как теперь с этим жить.

Брак Хитоми и Панди Кристо, как и предполагалось, имел под собой лишь расчёт и ничего больше.

Для господина Кичиро, владельца «Васаби», это был просто один из способов контролировать донов Балуки.

Для господина Сэбуро, кузена Хитоми, этот брак был полезен тем, что он повышал его собственный статус, как в корпорации, так и среди низовых структур Синдиката.

Дону Кристо официальная связь с родственницей господина Кичиро давала возможность получать дополнительные преференции от «Васаби», а в перспективе даже войти в семью Кано на полных правах. Для последнего ему требовалось всего ничего — зачать с Хитоми наследника. Единственное условие: только традиционным способом. Без всяких «эко́», «суррогатного материнства» и прочего. Причём, по негласным правилам, принятым в Кано, заделать даме ребёнка мог даже не муж, а практически кто-то угодно, важен был только факт нахождения в браке. Мнения самой дамы, опять-таки по уходящей в далёкую древность традиции, никто при этом не спрашивал.

Чего не учёл Панди Кристо перед вступлением в брак, так это того, что его будущая супруга и в корпорации, и в семье считалась «функционально бесплодной». В том смысле, что «традиционным способом» забеременеть не могла. Однако проверить, так это или нет, можно было только на практике — тем самым «традиционным способом». Дон Кристо даже негласно пообещал, что тому, кто «поможет» его жене в «этом деле», он лично заплатит два миллиона диткойнов.

Если верить закрытым сетям, за десять лет брака Хитоми сменила три десятка любовников, но с тем, для чего она это делала, так ничего и не вышло. Последним её воздыхателем оказался Мехмет Шеху. После его неожиданного исчезновения ни с кем другим она не сходилась.

Что любопытно, родить дону Кристо наследника было и в интересах самой Хитоми. Поскольку опять же, в традициях семьи Кано, стать её полноправным членом она могла, лишь родив супругу ребёнка. А до этого времени она и сама считалась требующей опеки несовершеннолетней, не имеющей права занимать в корпорации важные должности и распоряжаться своими долями семейного капитала…

«Ну, и к чему ты всё это рассказывал?» — спросил я у Гарти, когда он завершил «предысторию».

«Во-первых, чтобы ты понял, какие мотивы были у дамочки, когда она закрутила роман с настоящим Мехметом Шеху».

«Я это понял. А во-вторых?»

«А во-вторых… — подселенец внезапно смутился. — Ты помнишь, как ты попросил меня… эээ… подправить твой гормональный фон? Ну, чтобы он оставался на уровне и всё такое?»

«Ну, помню. Спасибо тебе, кстати, за это. Получилось отлично. Дама была в восторге».

«А ты?»

«Что я?»

«Ты тоже собой восторгался?»

«Ты это к чему?» — я опять сделал вид, что не понимаю.

«Я к тому, что та акция по улучшению гормонального фона… у неё есть побочный эффект. Он выявился в процессе, заранее предсказать было невозможно. И этот эффект… он существенно повышает активность некоторых… эээ… биожидкостей организма и…»

«Короче, Склифосовский!» — прорычал я, уже почти догадавшись, что хочет сказать этот хитрован.

«Не понял. Какой Склифосовский?»

«Неважно! Это идиома. Давай ближе к делу!»

«Но ты же меня всё время перебиваешь⁈» — попробовал возмутиться искин.

«И буду перебивать, если ты снова станешь крутить-вертеть не по-детски. Говори прямо. Наша дамочка залетела?» — перестал я «стесняться».

«Ну… стопроцентной уверенности я не дам, но вероятность такого исхода… процентов под девяносто, не меньше».

«Процентов под девяносто? — почесал я в затылке. — Нехило, однако».

«Но это ещё не всё, — решил добить меня Гарти. — Те проценты, что я назвал — это вероятность события в целом. Ну, в смысле, что всё получилось».

«А там есть ещё частности?»

«Ну, конечно, — „обрадовал“ меня подселенец. — Вероятность, что ты оплодотворил её дважды, составляет процентов семьдесят. А то, что трижды, шестьдесят с небольшим. И вот на этом, действительно, всё. Других вариантов нет».

Ситуацию я осмысливал где-то, наверное, полминуты.

«То есть, ты хочешь сказать… ну, то есть, ты утверждаешь, что если ничего непредвиденного не случится, то через девять месяцев… я стану многодетным отцом?»

«Ага», — бесхитростно отозвался искин.

И, не дождавшись внятной реакции, поинтересовался:

«Ты Молли рассказывать будешь?»

«Нет…»

* * *

Молли я, как и было обещано, разбудил за пятнадцать минут до выхода в 3d-метрику.

Сон, как мне кажется, пошёл ей на пользу. Щёки порозовели, усталость с лица ушла, голос звучал бодрее.

А вот моё состояние, если верить подруге, было не очень.

— Ты что-то какой-то… странный, — заявила она, окинув меня внимательным взглядом. — Как будто бы тебя что-то гнетёт. Что-то не очень приятное.

— Про маскировку всё думал, — мгновенно нашёлся я, что ответить. — Всё пытался понять, почему она не сработала.

— И как? Догадался?

— Не-а. Ничего путного на ум не приходит, — я удручённо вздохнул. — Снаружи надо смотреть. Тогда, может, что и пойму.

— Ну, так и не бери тогда в голову, — успокоила меня бывшая узница. — Вот долетим до «Бегущей», там и посмотрим. Лады?

— Лады…

В отличие от входа, на выходе стационарные гиперворота никакой гравитационной ямы в обычном пространстве не образовывали. Скорее, наоборот, отталкивали от себя всякую массу. Зато в плане контроля и безопасности внимания им уделялось существенно больше. По типу: а вдруг из них какая-то пакость полезет? Замучаешься отбиваться.

Вблизи тех ворот, через которые мы попали на Влёре, дежурили сразу две боевые станции и сновала целая куча патрульных корветов. На «Натараджу» они особого внимания не обратили. Лишь просканировали по-быстрому и, не найдя ничего подозрительного, дали добро на проход в систему.

До необитаемой Влёре-5, где на одной из тысяч пересадочных станций должна была ждать нас Таира, мы колупались аж два с половиной часа. Обычное дело для любого межзвёздного хаба, организованного, как большой муравейник, где прямых дорог нет, а есть лишь извилистые коридоры, по которым предписано перемещаться в строгом порядке, не нарушая установленных правил и очерёдности.

Пока летели, Молли в ид-карту пришло сообщение из здешнего банка.

— Ты не поверишь! — выдала она ошарашенно. — Нам перечислили два миллиона диткойнов с пометкой «За самое красивое выступление на турнире»! И знаешь, кто их прислал?

— Теряюсь в догадках, — не стал я портить интригу.

— Панди Кристо!

— Спонсор Лилы Джейама и Рао Мэддена, победителей фестиваля?

— Да. А ещё муженёк твоей Томи, — язвительно добавила Молли. — Так что, скорее всего, это её подарок, а не его. Чтобы, как говорится, её милёночек ни в чём себе в ближайшие пару лет не отказывал.

— Ну… может быть, может быть, — изобразил я одновременно смущение и досаду. — Что будем делать с деньгами? Отправим обратно?

— С ума сошёл⁈ — уставилась на меня бывшая узница. — Перекинем их в крипту и раскидаем по разным счетам, чтобы нельзя было отследить. У тебя, кстати, счёт какой-нибудь незамаранный есть?

— Есть, как не быть-то.

— Ну, тогда заберёшь половину, а со своей я сама разберусь. Хорошо?

— Хорошо. С тебя реквизиты крипты и шифр…

На перекидывание на «безопасные счета» премиальных от дона Кристо (их реальную подоплёку я раскрывать подруге не стал) у нас ушёл час с небольшим. И хоть на всяких транзакциях-конвертациях и налоговых отчислениях мы потеряли около десяти процентов от суммы, в целом, оно того стоило. В банке Альянса на личном счёту господина А́нгвара Ра́геша, торговца из Королевства Сауда, теперь лежали восемьсот девяносто семь тысяч диткойнов, полностью чистые, с которыми я в своей настоящей личине мог делать всё что угодно и к которым ни корпы, ни Торговая Лига, ни Синдикат, ни даже финансовый департамент Содружества доступа не имели.

Куда отправила свою долю напарница, я не интересовался, а она не рассказывала. По финансам у нас как-то так всё сложилось, что деньги для дела мы тратили в складчину, а если касалось нужд личных, то каждый их обеспечивал самостоятельно…

После внезапного финансового прибытка настроение у моей спутницы явно повысилось. Она даже перестала ёрничать насчёт моих «похождений с Хитоми» (хотя сама же активно их провоцировала), а вместо этого довольно удачно шутила про донов и корпов и делилась ближайшими планами, что следует переделать в кают-компании и боевой рубке на НАШЕМ гартраке и на какую там должность, по её мнению, нам надо пристроить Таиру.

Я в ответ лишь кивал и интересовался у Гарти, что там с запросами на «Курситанс ин ундас».

Искин отправлял их каждые десять минут, но ответа не получал, и моё настроение, в отличие от подруги, по мере приближения к станции, где должна была находиться яхта Таиры, не улучшалось, а падало.

Надежды, что это просто какой-то сбой, рухнули, когда наш десбот приблизился к станции и причалу на расстояние оптической видимости.

Причал был пуст. «Курситанс ин ундас» в ближайших окрестностях не наблюдалось.

— Реш! Что случилось⁈ Где наша «Бегущая»? Где Таира? — с тревогой проговорила Молли, вглядевшись в картинку на мониторе.

— Понятия не имею, — развёл я руками. — Срок аренды стоянки ещё не истёк. Попробуем пристыковаться и выяснить…

Старый стояночный код оказался корректным. Причальные роботы-манипуляторы приняли нашего «Натараджу» и пристыковали его к переходному шлюзу. А потом я пошёл к диспетчеру узнавать, куда делась «яхта»?

Беседа на повышенных тонах с ним, увы, ничего для нас не прояснила.

«Ничего не знаю, — заявил он в ответ на „претензии“. — То судно, что раньше стояло на вашем месте, отстыковалось двадцать часов назад и убыло в неизвестном направлении. Куда — мне никто не докладывал. Посланий для вас его капитан мне не оставлял. Аренда вашей стоянки действует ещё девять суток. Можете пользоваться. Захотите продлить — приходите, оформим. Дополнительные услуги — по прейскуранту. Больше вопросов нет? Спасибо за понимание…»

— Что будем делать? — спросила Молли, когда я передал ей суть разговора с диспетчером.

Ответить я ей не успел — на панели центрального пульта замигала иконка вызова. «Номер» был мне неизвестен.

«Ответь. Но без видео», — отправил я Молли в ид-карту.

— Борт «Натараджа». Я слушаю, — нажала она на иконку.

На мониторе вместо нормальной картинки возник тёмный силуэт.

— Прошу прошения, я говорю с сеньоритой О’Хара? — вежливо поинтересовались на том конце «провода».

Молли повернулась ко мне. Я кивнул.

— Предположим.

— Меня зовут Рикардо, и у меня есть информация о вашей… ну, будем считать, что знакомой, — сказал неизвестный.

— Понятно. И что вы за это хотите?

— Пока ничего. Пока в моих интересах лишь передать эту информацию вам.

— Отлично. Я вас внимательно слушаю.

— Вы не поняли, — чуть насмешливо проговорил собеседник. — Я хочу передать информацию лично. Вам и вашему… брату.

Молли опять повернулась ко мне.

«Спроси его: где и когда?».

— Где и когда? — повторила бывшая узница.

— Сегодня. Часа через два. Влёре-6. Орбита пятьсот пятьдесят.

— Как мы вас найдём?

— Я сам вас найду, — сообщил «абонент».

«Ловушка?» — спросила подруга через ид-карту.

«Три к одному, что да», — ответил я, проконсультировавшись с искином.

«Что будем делать?»

«Что-что… лететь, — пожал я плечами. — Или у тебя есть варианты получше?..»

— Договорились. Часа через два. Влёре-6. Орбита пятьсот пятьдесят.

— Жду…

Конец 3-й книги