Вечером на комм Аяны пришло короткое сообщение: «Я на месте».

Сбежав по лестнице, девушка поспешила встречать гостя. На ней было изящное платье, подчеркивающее фигуру, — мягкие линии ткани придавали образу особую женственность, и Маркус, едва она открыла дверь во двор, на секунду замер от восхищения.

— Ты... невероятно выглядишь, Ая, — тихо произнёс он, и в его глазах проскользнула искренняя, тёплая нежность.

— Спасибо, — улыбнулась Аяна и, сделав шаг навстречу, мягко коснулась губами его щеки.

Маркус застыл, чувствуя, как от этого быстрого поцелуя внутри всё приятно замирает. В руках у него были два пышных букета и подарок, поэтому Аяна сама распахнула перед ним дверь в дом, пропуская внутрь.

Маркус выглядел собранным, хотя за этой внешне безупречной выправкой Аяна сразу уловила лёгкую натянутость и напряжённость. Он сменил одежду на более расслабленный, но по-прежнему опрятный вариант — тёмно-синий джемпер с мягким воротником и темные брюки. В руках у него были два пышных букета: изящные белые гортензии для мамы и нежные, пионовидные розы для Аяны. А из аккуратного крафтового пакета выглядывал тяжелый, явно непростой подарок.

— Добрый вечер, — произнёс Маркус, переступая порог и с лёгкой, уважительной улыбкой вручая букеты. — Это вам, нера Рина. А это тебе, Ая.

— Ой, Маркус, какая прелесть! Спасибо огромное! — мама буквально просияла, с нежностью прижимая к себе гортензии и тут же метнув озорной взгляд на мужа. — Вадим, ты только посмотри, какая красота!

Отец, сидевший во главе стола в гостиной, медленно поднялся. Его фигура излучала монументальное спокойствие, а взгляд был привычно строгим, будто на закрытом допросе.

— Здравствуй, Маркус, — басом проговорил папа девушки, делая шаг навстречу.

— Это вам, нер Вадим, — Маркус, не теряя выдержки, аккуратно достал из крафтового пакета солидную деревянную коробочку с резным узором. — Аяна обмолвилась, что вы цените хороший чай. Это выдержанный пуэр из частной коллекции.

Отец замер. Он принял подарок, медленно провёл пальцем по гладкой крышке и, чуть прищурившись, уставился на Маркуса исподлобья:

— Хм. Пуэр... Разбираешься или наугад взял?

Маркус встретил его взгляд открыто, без единой попытки сгладить углы:

— Врать не буду — сам я в этом не разбираюсь, по крайней мере, пока что. Но как только узнал от Аяны, прочитал всё, что успел найти, и посоветовался с хорошими продавцами в городе. Они и помогли подобрать этот вариант.

Мужчина молчал несколько секунд, изучающе разглядывая Маркуса, стоящего перед ним. Честность и готовность подготовиться за пару часов, очевидно, попали точно в цель. Губы отца чуть дёрнулись в едва уловимом одобрительном жесте.

— Что ж... Достойный подход. Присаживайся за стол, Маркус. Вот и проверим после ужина, насколько можно верить твоим продавцам.

Первые полчаса за столом напоминали скорее учтивый, но весьма дотошный допрос. Нер Вадим интересовался буквально всем: от профессиональных планов Маркуса до его жизненных ориентиров.

— Значит, работаете вместе в одном отделе, — проговорил отец, задумчиво отправляя в рот кусочек запечённого мяса. — Аяна рассказывала про новый проект. И как тебе с ней работается, Маркус?

— Отлично, нер Вадим. Аяна — один из самых сильных специалистов в нашей команде, — спокойно ответил Маркус. — Правда, как её руководитель, я иногда непреднамеренно нагружал её работой сверх меры, за что до сих пор чувствую свою вину.

— Ну, вообще-то, ты меня сам силой домой отправлял, когда я засиживалась, — тихим голосом вставила Аяна, качнув головой, но с тёплой улыбкой.

За столом повисла пауза. Родители одновременно замерли с приподнятыми вилками и синхронно переглянулись. Мама изумлённо вскинула брови, а отец медленно перевёл ошеломлённый взгляд с гостя на дочь. Аяна лишь виновато улыбнулась и уткнулась взглядом в свою тарелку.

— Руководитель? — переспросил Вадим, сузив глаза и с интересом разглядывая Маркуса. — Надо же... Ая нам практически ничего не рассказывала про своего начальника.

— Скорее всего, надеялась уберечь вас от лишних подробностей, — с лёгкой, сдержанной улыбкой сознался Маркус, даже не попытавшись уклониться от ответа. — И у неё были на то все основания. Мой стиль управления на старте проекта был далековат от идеала, так что мне пришлось заново завоевывать её доверие.

Отец хмыкнул, но в его взгляде проскользнуло искреннее уважение к такой прямоте.

Зашла речь и о семье: Маркус спокойно рассказал, что у него всё благополучно, есть младшая сестра и родители.

— Семья у меня дружная, — с тёплой улыбкой поделился Маркус, отпивая немного сока. — Сестра учится, родители живут в пригороде. Я очень надеюсь в скором времени познакомить с ними Аяну, когда она будет готова.

— Это хорошее дело, — кивнул нер Вадим, постукивая пальцами по столу. — А что насчёт твоего разлада с дочкой? Вы ведь, как я понимаю, только недавно пришли к согласию. Как планируешь сглаживать последствия? И какие вообще у тебя планы на жизнь в целом?

Девушка на секунду затаила дыхание, но Маркус под столом мягко нащупал её ладонь и крепко сжал её пальцы, даря чувство абсолютной уверенности. Он встретил прямой взгляд отца спокойно и уверено:

— Врать не буду, нер Вадим, ошибки с моей стороны были. Главное, что я понял — доверять и разговаривать нужно сразу, а не закрываться. Что касается жизни... Я планирую развиваться дальше, строить надёжное будущее и быть человеком, на которого можно положиться.

— Хорошо, — ёмко резюмировал отец.

Нера Рина тем временем с искренним интересом расспрашивала Маркуса о его привычках, увлечениях и разных жизненных мелочах:

— Маркус, а как вы проводите свободное время? Есть ли у вас любимые места в городе? Вы ведь, наверное, ужасно много работаете, как и Ая?

Маркус охотно и вежливо отвечал на каждый её вопрос, вливаясь в уютную семейную атмосферу.

В этот момент из прихожей тихо поцокал когтями по паркету Ньютон. Пёс подошёл к стулу Маркуса, ткнулся носом в его лодыжку, словно здороваясь и подтверждая их утренний «мирный договор», а затем с тихим вздохом перебрался к Аяне. Положив массивную морду ей на колени и прищурив глаза от удовольствия, он сладко засопел.

— Вернулся на свой главный пост, — с доброй иронией хмыкнул Маркус, наблюдая за псом.

— Да, — с нежностью улыбнулась Аяна, поглаживая пса за ухом и чувствуя, как Ньютон чуть сильнее прижимается к её ногам. — Меня он всё-таки любит больше всех.

— Здесь я с ним даже спорить не стану, — тихо и мягко произнёс Маркус, глядя на неё с такой теплотой и нежностью, что у Аяны перехватило дыхание.

Отец внимательно перевёл взгляд с дочери на Маркуса и, прищурившись, прямо спросил:

— Так, с другими вопросами разобрались. Теперь не менее важное. Что между вами сейчас?

Нера Рина тут же замерла с вилкой в руках и уставилась на молодёжь с нескрываемым, живописным любопытством.

Аяна и Маркус невольно переглянулись, застигнутые вопросом врасплох. В воздухе зависла пауза — никто из них не решался озвучить то, что только-только начинало складываться между ними в лесной тишине у озера. Аяна чуть покраснела и на секунду замялась, не зная, как правильно подобрать слова, чтобы не смутить ни себя, ни его.

Маркус мягко сжал её ладонь под столом, заставляя девушку чуть расслабиться, и взял инициативу на себя. Он посмотрел нер Вадиму прямо в глаза и ровным, уверенным голосом произнёс:

— Мы... скажем так, на стадии ухаживаний. Восстанавливаем то, что чуть не потеряли.

— Ухаживаний, значит, — медленно повторил отец, подавшись вперёд и скрестив пальцы в замок. Взгляд его снова стал строгим, требующим предельной откровенности. — И какие у тебя намерения?

— Самые серьёзные, — без тени колебаний ответил Маркус, даже не моргнув.

Нера Рина мягко улыбнулась и ткнула мужа локтем в бок, а Аяна почувствовала, как от этих простых, но невероятно твёрдых слов внутри расцветает абсолютное, ничем не колеблемое тепло. Главное было сказано — и сказано вслух, перед всей семьёй.

Когда с ужином было покончено и наступил час прощания, Аяна вызвалась выпроводить Маркуса до калитки.

Они вышли на крыльцо, погружаясь в прохладный вечерний воздух. Не успели они пройти и пары шагов по вымощенной дорожке, как сквозь густые кроны деревьев пробились первые редкие, но крупные капли. Спустя мгновение над двором пролился настоящий тёплый летний дождь, шумно зашуршавший по листве и смывающий остатки дневного зноя.

— Ну надо же, как вовремя, — рассмеялся Маркус, откидывая назад мокреющие волосы и подставляя лицо тёплым каплям.

Аяна засмеялась вслед за ним, прикрывая голову ладонями, но совсем не спеша прятаться под навес. Дождь казался удивительно уместным — он окончательно смывал всё прошлое напряжение, оставляя только свежесть и чистую радость этого дня.

Маркус остановился прямо под развесистой яблоней, оборачиваясь к ней. Его джемпер быстро темнел от воды, а на ресницах блестели капли. Он сделал шаг ближе, бережно обнял её за талию и слегка потянул к себе, укрывая от наиболее сильных порывов дождя. Аяна с лёгким вдохом подалась навстречу и обняла его в ответ за шею, ощущая приятное тепло его тела.

— Спасибо за сегодня, — тихо сказал он, и его голос прозвучал удивительно мягко сквозь шум падающей воды.

— Ты отлично держался, — с озорной улыбкой заметила девушка.

— Благодаря твоей поддержке, — Маркус тихо рассмеялся, качнув головой, а затем его взгляд стал совсем глубоким и нежным.

Он медленно наклонился к ней. В его движении не было ни капли спешки или давления — он давал ей те самые неспешные секунды, давал время отстраниться, если она ещё не была готова.

Но девушка не отстранилась. Напротив, чувствуя, как от его близости сладко замирает сердце, она чуть приподнялась на цыпочках. Дождь приятно освежал горящие щёки, капли стекали по шее, но прямо сейчас существовал только он — его тёплое дыхание, запах дождевой воды, смешанный с едва уловимым ароматом его парфюма, и этот трепетный, долгий миг. Аяна чуть сильнее сжала пальцы на его мокром джемпере и сама, сделав шаг навстречу, мягко коснулась его губ своими. Это прикосновение получилось лёгким, робким, подёрнутым нежностью и той самой долгожданной теплотой, которой им обоим так не хватало, казалось, всё это время.

Мужчина на мгновение замер от удивления, словно не сразу поверив, что она сделала этот шаг первой. Но уже в следующую секунду его рука на её талии сжалась чуть крепче, притягивая Аяну почти вплотную. Он бережно прижал её к себе, ответно и глубоко отвечая на поцелуй — жадно, но с таким трепетом и бесконечной лаской, будто пытаясь вложить в это мгновение всю накопившуюся нежность и то бушующее море чувств, что переполняли его до края, пока вокруг них тихо шумел тёплый летний дождь.