В то время как дни в Saint Laurent подходят к концу, мне удается назначить встречу с Аззедином Алайя. Но взаимопонимания между нами не возникло. Он показался мне человеком чересчур самодовольным, чтобы расположить к себе. Может, просто день неудачный. Как бы то ни было, после доброжелательности и деликатности Месье Сен-Лорана мне это кажется неприемлемым.

Позднее я узнаю, что у него была привычка по ночам менять, а то и вовсе распарывать работы старших закройщиц, чтобы переделать все вручную. Сущий кошмар для тех, кто любит свое дело так же сильно, как я.

И тут, к счастью, на помощь мне приходит лучшая пресс-атташе Парижа: Инес де ла Фрессанж рассказывает обо мне Месье Жан-Полю Готье. Видимо, она умеет находить нужные слова, потому что в сентябре 2002 года я переступаю порог дома Gaultier — моего нового приключения.

Впервые за мою карьеру для меня создают ателье. Вот оно, счастье! Я могу сама собрать команду, а значит, предложить десяти сотрудницам из Saint Laurent присоединиться ко мне, чтобы организовать ателье свободного кроя. Среди них — модистка, с которой мы для первой коллекции делаем совершенно чудесную вещь с очень большой шляпой из черного кружева, переходящего в пелерину. Волшебство. С не меньшей радостью я создаю и красивое красное платье с бесконечным числом нижних юбок из тюля. Работа над этими творениями — это исследование новых территорий, которое не обходится без забавных сюрпризов.

История Жан-Поля Готье трогательна. Ребенком он попросил маму купить ему куклу, потому что хотел создавать для нее одежду. Но в начале 1960-х это было не так-то просто. В итоге ему подарили… плюшевого медвежонка. И что же ребенок делает? Он мастерит ему грудь из газетной бумаги, чтобы иметь настоящую женскую модель для одевания.

В зарождении этой страсти сыграло роль кабаре-шоу, которое он увидел по телевизору. Зачарованный костюмами, на следующий день в школе он рисует танцовщицу с перьями и ажурными чулками. Шокированная учительница не придумала ничего лучше, чем унизить его. Она прикрепила рисунок ему на спину и заставила дефилировать перед одноклассниками.

К счастью, те так сильно впечатлились его умением рисовать, что их отношение постепенно меняется. Его перестают дразнить «девчонкой». Он становится художником, у которого просят рисунки.

Несколько лет спустя он отправляет свои эскизы Пьеру Кардену и — бинго! Его, восемнадцатилетнего, нанимают. Так он начинает свой путь, без всяких школ моды, абсолютный самоучка. Восемь лет спустя, в 1978 году, он создает свой бренд готовой одежды.

А в 1991 году он становится мировой знаменитостью, когда Мадонна просит его создать костюмы для своего Blonde Ambition World Tour.

И наконец, в 1997-м, высшее признание — в возрасте сорока пяти лет Жан-Поль Готье принят в очень закрытый мир высокой моды.

Он невероятно доброжелателен, никогда не заносчив, а его иконоборческий творческий дух приносит свежий и радостный ветер перемен.

В 2002 году его дом считается молодым люксовым брендом, устремленным в будущее. Как Жан-Поль Готье уже сделал с корсетами, он показывает то, что принято скрывать, — застежки-молнии становятся украшениями и любые ткани разрешены.

Нормы и правила теперь не столь жестко регламентированы, поэтому и дом расположен не в золотом треугольнике 8-го округа Парижа, а в 12-м, близ Бастилии. Революция как она есть.

Это, надо сказать, вполне символично для человека, который всегда с воодушевлением смешивает эталоны, стили, коды поп-культуры и шик.

Более того, в 2002 году выпустив на подиум Лоану, звезду реалити-шоу Loft, он как бы заявляет, что желает обращаться к самой широкой аудитории. И будет из года в год подтверждать это с помощью типажей своих моделей: топ-модели, актрисы и старлетки с очень разными параметрами.

Для Месье Готье творчество — радость, развлечение и взрывы смеха. К сожалению, не все сотрудники перенимают такой подход.

Руководительница ателье строгого кроя Анн-Лиз не разделяет этой радости жизни. По неизвестной мне причине она видит во всех сотрудницах соперниц, которых нужно устранить. И ей доставляет удовольствие ставить мне подножки. Я понимаю это, когда нам нужно ехать в Нью-Йорк на примерки. Накануне я звоню сказать, что присоединюсь к ней в ее ателье, чтобы скоординировать наши действия. Она сухо отвечает, что ни о каком моем приходе в ее ателье не может быть и речи и что мы в любом случае встретимся, когда будет нужно. И с этого момента она делает все возможное и невозможное, чтобы помешать мне работать в нормальных условиях. Доходит до того, что она намеренно дает мне неверные мерки для заказов или буквально посылает меня к черту в присутствии клиентки.

За всю карьеру я не встречала столь неприятной, злонравной особы. Возвращаюсь из Нью-Йорка в полном отчаянии. Всю жизнь проработав в сотрудничестве с кем-то, сейчас я не понимаю, как можно спокойно и качественно делать свою работу.

Месье Готье не в курсе этих подстав и других пакостей. И наше с ним сотрудничество благополучно продолжается.

Однажды он возвращается в совершенном восторге от того, что нашел на блошином рынке в Нью-Йорке парашютную ткань. И просит меня сделать из нее вечернее пальто. Идея захватывающая. Я сразу понимаю, чего он хочет, и творю без предварительного муляжа. Получилось чудно.

Я знаю, что с ним творческая энергия никогда не иссякает, и мне очень нравится работать с девушками из ателье. Но грязные трюки Анн-Лиз изнуряют меня.

К тому же полтора часа дороги утром, а вечером иногда и дольше… Мы больше не в «золотом треугольнике», до которого мне легче было добираться.

В один из вечеров, когда я возвращаюсь домой физически и морально истощенная, Жиль пристально смотрит на меня и говорит: «Давай, хватит, это бессмысленно. Готовь заявление об увольнении».

На следующее же утро я прошу встречи с Месье Готье. Для меня крайне важно поговорить с ним о своем решении с глазу на глаз. Поскольку у нас всегда были добрые отношения, это кажется мне само собой разумеющимся. Но его секретарь, к моему великому удивлению, отвечает, что встретиться с ним невозможно. И действительно, у меня так и не будет возможности ни объясниться, ни даже попрощаться. А директор дома в ярости на меня. Какая разница... Работать в такой атмосфере не имеет смысла.

Говорят, Анн-Лиз продолжила делать жизнь адом для тех, кто пришел после меня... Пока ее не уволили и она в итоге не исчезла с радаров. Что ж, жизнь иногда сама предъявляет счет тем, кто плохо себя ведет.