Должна признать, на моем карьерном пути удача не единожды благоволила ко мне. И на этот раз, возможно, даже немного сильнее, чем обычно. Сотрудница агентства по временному трудоустройству сообщает мне, что дом Yves Saint Laurent ищет старшую закройщицу. Памятуя о своем звонке несколькими годами ранее, я больше никогда не смела и мечтать о шансе работать там. Но тут, видимо, счастливый случай стучится в мою дверь.
После торнадо британских дизайнеров мое воодушевление сильнее, чем когда-либо. Месье Сен-Лоран представляет собой квинтэссенцию высокой моды, и он гений. Он основал свой дом вместе с Пьером Берже в 1962 году, когда ему было всего двадцать шесть лет. К тому моменту он уже зарекомендовал себя как креативный директор дома Dior, заняв место Кристиана Диора после его кончины.
Месье Сен-Лоран знаменит как первооткрыватель, многогранный новатор. Месье Пьер Берже, его неизменный компаньон, часто говорит, что если Мадемуазель Шанель освободила женщин, то Месье Сен-Лоран — дал им власть.
Его смокинги стали легендарными. А также жакет Saharienne, не менее легендарные платья Mondrian, бушлат или брючный костюм. Столькие его силуэты вошли в историю моды.
Поэтому я быстро связалась с финансовым директором. Первое собеседование — с мадам Анн-Мари Муньос.
Мадам Муньос незаменима. Она рядом с Месье Сен-Лораном с самого начала. Она поддерживает его ежедневно, знает его самого и дом со всеми его мельчайшими особенностями, она же — связующее звено между всеми отделами.
Я как можно подробнее рассказываю ей о своем профессиональном пути, и после нескольких дополнительных вопросов с обеих сторон она говорит, что я подхожу на должность старшей закройщицы ателье свободного кроя. Я счастлива, хотя немного разочарована, что не встречаюсь лично с Месье Сен-Лораном. Если честно, я все же встретила его, скажем так... мельком. Во время собеседования он вошел в кабинет и тут же вышел, пробормотав «извините».
1 апреля 1997 года я вхожу в этот легендарный дом во взволнованном ожидании знакомства с Месье Сен-Лораном. Мадам Муньос представляет нас. После стандартного обмена любезностями он приглашает меня в свой кабинет. Я знакомлюсь с директрисой салонов, мадемуазель Элен де Людингаузен, и после нескольких реплик он говорит: «Позаботьтесь о Колетт, ведь она дорога мне как зеница ока».
Я крайне удивлена и глубоко тронута этими словами.
Дом состоит из пяти ателье. Три ателье свободного кроя, во главе которых — мадам Арлетт, мадам Жоржетт и мадам Рене, чье место теперь занимаю я. Два ателье строгого кроя, которыми руководят месье Жан-Пьер и месье Ален.
Месье Жан-Пьер — один из столпов дома. Присутствуя здесь с самых начал, он пользуется абсолютным доверием Месье Сен-Лорана, а вскоре после моего прихода его назначают техническим директором, сохранив при этом за ним и ателье для создания коллекций. Его миссия — участвовать в примерках с клиентами. Крайне важно, чтобы они чувствовали себя комфортно. Действительно, для творений, требующих около 200 часов работы и стоимостью от 100 000 до 200 000 франков (от 15 000 до 30 000 евро), сопровождение должно быть на высоте.
В то время только 150 или 200 клиенток по всему миру могут позволить себе услуги домов высокой моды. И, само собой, это требует непрестанного внимания к ним.
Мое ателье — на третьем этаже, прямо над кабинетом месье Берже, оно просторное, с видом на авеню Марсо. Меня ждут около двадцати мастериц и помощница по имени Изабель. Позднее, по моей просьбе, к нам на работу возьмут Флоранс, мастерицу из дома Givenchy, и я воспользуюсь ситуацией, чтобы повысить ее до второй закройщицы.
Прийти в новый дом — это воспринять новые порядки и привычки, освоиться, найти способы общения с сотрудницами. Здесь всегда присутствует момент недоверия, как бы присматривания, и все это с легким ореолом ревности. Потому что новоприбывшая в дом всегда воспринимается как чужачка. Не грозит ли нарушить работу ателье ее приход?
Это недоверие никогда не выражается открыто, а чаще всего — в мелких замечаниях. Так, во время одной из моих первых презентаций в студии Мужик, любимая собака Месье Сен-Лорана, начал покусывать меня за лодыжку. Я, мягко говоря, опешила и, главное, была очень раздосадована, так как очевидно, что Мужик — избалованный ребенок в доме. Ему все дозволено, более того, ему даже привозят плюшевые игрушки из разных уголков мира, чтобы тот кромсал их своими клыками... Не может быть и речи о том, чтобы у меня возникли с ним проблемы...
Пока я потираю лодыжку, мадам Арлетт обращается ко мне с легкой ироничной улыбкой: «А мы… уже очень давно носим брюки!»
Подтекст: если ты хочешь быть частью команды, самое время принять наш уклад, наши привычки и вписаться. Намек понят...
В начале подготовки каждой коллекции мадам Муньос просит меня и мадам Жоржетт прийти в студию, где на полу разложены эскизы Месье, чтобы мы выбрали те из них, которые нас вдохновляют. Как правило, наши предпочтения различны и потому выбор дается легко. Лишь однажды Месье доверяет нам работать над одним и тем же эскизом. И мы, каждая со своей стороны, создаем муляжи, убежденные, что интерпретируем эскиз максимально точно. На презентации наши макеты оказываются на удивление разными. Разными, но достаточно удачными, чтобы Месье оставил оба. Показательный пример того, насколько велика все же доля творчества и в нашей работе.
Так, для первой коллекции я создаю комбинезон. И — сюрприз: когда я представляю свой макет Месье, он говорит мне: «Это очень красиво, но это было вечернее манто». Я в смятении... Месье мягко, как он умеет, успокаивает меня. Вслед за этим перерисовывает более детально эскиз манто, но решает оставить для коллекции и мой комбинезон. Радостно видеть, что Месье умеет принимать непредвиденное и извлекать из этого пользу.
Говорит Месье Сен-Лоран мало, но понять, устраивает ли его результат, не трудно. «Восхитительно» — его любимый эпитет. Если же ему что-то не нравится, то следует молчание и выражение озадаченности и недоверия на лице.
Очень часто он сомневается. Тогда наша задача — ободрить его. Мнение мадам Муньос в такие моменты становится решающим. Она в прямом смысле слова — память дома.
Не менее существенно и мнение Лулу де ла Фалез. Месье Сен-Лоран встретил ее в те времена, когда проводил ночи в самых шикарных клубах Парижа. Это красивая женщина, жизнерадостная, с зелеными смеющимися глазами. Аристократка по происхождению, она дивная выдумщица. Лулу воплощает собой богемную буржуазию еще до того, как появилось это понятие. Выйдя замуж за сына художника Бальтюса, она стала подругой и музой Месье Сен-Лорана. Придя в студию в 1972 году, она быстро, как-то само собой утвердилась там как ответственная за украшения, а затем и как создательница украшений для дома Saint Laurent. И, что примечательно, ее не сбивает с толку порой угрюмое настроение Месье.
Для нас мадам Муньос и Лулу — незаменимые посредницы, способные ответить на все наши вопросы, когда сам Месье недоступен.
В студии, по совету месье Жан-Пьера, когда Месье Сен-Лоран делает комплимент представленной модели, мы должны отвечать ему: «Благодарю вас, Месье». И так на каждый комплимент. Должна признать, что мне посчастливится часто произносить «благодарю вас, Месье» и даже иногда повторять это несколько раз подряд. Что-то среднее между литанией и палилалией [21]...
В студии очень тихо. Кажется, все затаили дыхание в ожидании: что скажет Месье Сен-Лоран. Несколько лет спустя мадам Муньос, кстати, признается журналистке Паките Пакуин: «Иву необходима была тишина. Мы откладывали в сторону все, чтобы все прошло хорошо и ничто не мешало его сосредоточенности».
Мы все знаем, что этот человек — истерзанный, периоды творчества часто сопровождаются немыслимой мукой. Приступая к первому эскизу, он раздираем неимоверными страданиями, убежденный, что на этот раз ничего не получится. А немного погодя происходит чудо, и за очень короткое время он буквально рождает коллекцию — в муках и благоговении.
Уже много лет Пьер Берже пытается защитить его от внутренних демонов и излишеств. Словно добрый отец семейства, он здесь, рядом, чтобы пытаться удержать Ива Сен-Лорана на плаву. О его ночных блужданиях мы в студии ничего не знаем. Во всяком случае, все молча придерживаемся правила — деликатность и уважение, объединенные восхищением перед неоспоримым талантом.
Во время подготовки коллекций примерки моделей проходят спокойно и без задержек, потому что в такие периоды Месье присутствует ежедневно.
Он ведет себя вежливо, терпеливо и доброжелательно. Даже на простой вопрос о какой-нибудь детали ответ почти мгновенен. Это очень удобно и, если хорошо подумать, не так уж часто встречается.
В студии и Мари-Терез, которая занимается различными вышивками. Она — посредница между вышивальщиками и ателье. Вокруг Месье — его ассистенты, а также молодой стилист Эли Топ, который много лет спустя запустит собственную марку ювелирных изделий.
И, наконец, Катрин Гадала отвечает за запись отобранных моделей. Это подобно созданию киносценария, Катрин — оперативная память творческого процесса. Она готовит наши рабочие карточки, затем передает в отдел снабжения список выбранных тканей для каждой модели. Эти прикрепленные к моделям карточки, позволяют нам, с одной стороны, обосновывать наши запросы в отдел снабжения, а с другой — рассчитывать стоимость каждой модели. Стоимость, которая учитывает затраченное время и цену материалов.
Со временем эти карточки стали своего рода памятью дома. Сведения о каждом изделии тщательно архивируются, и впоследствии это окажется кладезем информации для двух музеев, созданных Фондом Пьера Берже —Ива Сен-Лорана.
В предшествующие показу недели месье Берже регулярно заходит на примерки. Он бросает одно-два слова и исчезает так же ненавязчиво, как появился. На примерках для клиенток он бывает лишь изредка, но к каждой детали для показа особенно внимателен.
Иногда к нам присоединяется Бетти Катру. Бетти — вторая муза Месье Сен-Лорана, разительно отличающаяся от Лулу. Тем не менее они образуют прекрасное трио. С Бетти он познакомился в 1967 году, когда она была манекенщицей в Chanel. Увидев, как она танцует в ночном клубе, он был очарован ею. Высокая, худощавая блондинка с андрогинной внешностью, она обладает первоклассным шиком. Он хочет заполучить ее. Но Бетти Катру умеет красиво давать отпор. Отказ только усиливает желание Месье Сен-Лорана.
Они станут не только неразлучными друзьями — она вдохновит его на множество силуэтов. Она следует за ним бесконечными хмельными ночами. Если Лулу жизнерадостна, то Бетти, напротив, разделяет его отчаянный взгляд на мир. И как решение проблемы, как лекарство — ежедневный праздник. Эти гулянки беспокоят Пьера Берже, но они же — невероятный источник вдохновения. Не в алкогольных ли туманах и излишествах Месье Сен-Лоран отчасти черпает свои творческие силы и идеи? Бетти Катру время от времени приходит в студию, но в отличие от Лулу, она далеко не так прилежна, потому что ненавидит любые ограничения. Тем не менее она всегда где-то рядом.
Когда приближаются показы, первый отбор манекенщиц делает Николь Дорье. В 1970-х она сама была манекенщицей Ива Сен-Лорана, потому хорошо знает вкусы дома. Как руководительница примерочных, она координирует подготовку моделей к показам.
Презентации коллекций проходят каждый сезон в парижском отеле InterContinental. Во время показов все сдирижировано как по нотам. Костюмеры, как следует из их названия, одевают манекенщиц. Затем старшие закройщицы и закройщики проверяют модели своих ателье: представлены ли они так, как задумано? Затем манекенщица направляется к Пьеру Берже, который проверяет все в последний раз и отправляет ее на подиум. Я с радостью встречаю всех, знакомых мне по предыдущим домам, но к ним добавляются две знаменитости, Карла Бруни и совсем юная Летиция Каста. Последняя совершенно очаровательна, и Месье Сен-Лоран ее обожает.
Как и в большинстве домов высокой моды, после каждого показа коллекции начинаются показы для клиенток и заказы. Конечно, есть среди них и постоянные, с которыми мне уже доводилось общаться, — мадам Ширак, мадам Марч, мадам Ангелопулос, мадам Ливанос. К ним добавляются великая герцогиня Люксембургская, мадам Муна Аюб и мадам Катрин Денёв...
Затем начинаются поездки, в которых мы продолжаем показы коллекции и прием заказов. В них меня сопровождают продавщицы, отвечающие за те или иные изделия. Наконец, возвращение в Париж для подготовки этих заказов и снова поездки для примерок.
Направления наших поездок почти не меняются: Лондон, Нью-Йорк, Афины. Но бывают и приятные сюрпризы. Так, мадам Харири заказывает длинное платье из драпированного муслина и платье коктейльное, и мы с продавщицей Виржини отправляемся в Ливан для проведения примерок. Наше пребывание там будет кратким, но чрезвычайно приятным, настолько хорошо все организовано Римой, секретарем мадам Харири.
К моему большому удивлению, когда я благодарю мадам Харири за прием, она предлагает мне провести вместе с мужем несколько дней отпуска в Ливане. И мы проведем незабываемые дни в Бейруте и его окрестностях. Нас сопровождает гид-водитель-переводчик — все вновь великолепно организовано Римой. В довершение — восхитительный сольный концерт певицы Файруз среди римских руин в Баальбеке.
Вот так магия нашего мастерства подчас открывает перед нами неожиданные двери и дивные новые миры. В такие моменты я иногда вспоминаю мамин вопрос «шитье или стрижка?» и благодарю свою счастливую звезду за то, что тогда сделала правильный выбор.
В 1998 году Франция живет в ритме события мирового масштаба — чемпионата мира по футболу. И в то время как весь мир прикован взглядом к нашим стадионам, дом Saint Laurent готовится принять в чемпионате участие впечатляющим образом. Финал запланирован на Stade de France, и Мишель Платини предлагает Пьеру Берже представить на церемонии открытия ретроспективный показ знаковых моделей дома. В Le Journal du Dimanche за несколько дней до события Пьер Берже поясняет: «В искусстве лучшее, что может создавать Франция, — это все же мода. А в моде — это Yves Saint Laurent».
Показ требует сумасшедшей подготовки. Организацией руководит Николь Дорье. Речь идет о 300 манекенщицах, которые будут дефилировать по полотну, словно по великолепному голубому небу. Они будто идут по облакам. За кулисами — 800 человек готовят все силуэты после поистине титанических репетиций. Сто ударников Métalovoice исполняют околдовывающее «Болеро» Равеля.
Для трансляции церемонии используются грандиозные технические средства, предназначенные для последующего матча. Таким образом, можно наблюдать как общую картину, так и детали всех культовых платьев дома, упорядоченных по расцветкам и тематикам.
Ив Сен-Лоран наблюдает за историей своего творчества, расположившись на VIP-трибуне в окружении Жака Ланга, Катрин Денёв и Изабель Юппер. Он, кажется, счастлив и, вероятно, горд. Кто бы не ощущал себя так перед этим величественным, гипнотизирующим зрелищем?
И в конце этого хореографически безупречного действа 300 манекенщиц выстраиваются, чтобы изобразить логотип YSL. Фантастическое зрелище, которое переполняет нас гордостью и которое увидели почти 2 миллиарда зрителей по всему миру. Воистину, дом Saint Laurent — в апогее славы.
Это поднимает дух сотрудников. Тем более, в последнее время мы чувствуем, насколько это все непросто для Месье Сен-Лорана. С каждой новой коллекцией злопыхатели предсказывают конец его вдохновения. Его походка кажется менее уверенной, а речь иногда — замедленной. Тем не менее он продолжает нас поражать. Мы ничего не знаем о его контракте с Франсуа Пино, но нетрудно представить, что изменения в мире высокой моды скажутся и на нем, и, вероятно, на нас тоже. Все более очевидно, что господа от маркетинга расценивают показы высокой моды не как искусство, но как дешевую рекламную кампанию. Два раза в год на показы от-кутюр все же приезжает тысяча журналистов со всего мира.
Хотя мы это и ощущаем, объявление от 7 января 2002 года застанет нас врасплох. На собрании комитета предприятия сообщают, что Месье Сен-Лоран проведет пресс-конференцию, чтобы объявить о своем уходе из высокой моды. Настоящий удар под дых. Если Месье уходит, что будет с нами? Месье Сен-Лоран, вероятно, извлек уроки из того, что произошло с Месье де Живанши. Этот дом — его плоть и кровь. У него отнюдь нет желания отдавать его на растерзание. Мы в 2002-м, дому исполняется сорок лет, и мадам Муньос и месье Жан-Пьер должны уйти на пенсию — было очевидно, что год окажется переломным, но представить, что он может стать последним...
Спустя несколько часов Месье Сен-Лоран в черном костюме и черном галстуке обращается к прессе. Его речь, отточенная до мельчайших деталей, словно подводит итог всей его жизни.
«Я выбрал сегодняшний день, чтобы попрощаться с профессией, которую я так любил. Открыв в 1966 году, впервые в мире, бутик готовой одежды под именем модельера от-кутюр и творя, не оглядываясь на правила мира высокой моды, я сознаю, что изменил моду своего времени, дав женщинам пропуск в мир, до тех пор для них запретный. Как и Шанель, я всегда соглашался на копирование своих изделий, и я очень горд, что женщины по всему миру носят брючные костюмы, смокинги, бушлаты, тренчкоты. Я говорю себе, что создал гардероб современной женщины, что я участвовал в преобразовании моей эпохи».
Этот переворачивающий душу текст звучит как итог насыщенной жизни с ее подводными камнями и страданиями. Свидетельство огромной духовной силы Месье Сен-Лорана — публичное признание в тех страданиях, через которые ему пришлось пройти.
«Я пережил немало тревог, прошел немало кругов ада. Я познал страх и жуткое одиночество. И ложных друзей — транквилизаторы и наркотики. Застенки депрессии и застенки лечебниц. Из всего этого однажды я вышел ослепленный, но отрезвленный. Марсель Пруст научил меня, что “прекрасное и жалкое племя невротиков — соль земли [22]”. Я, сам того не зная, был частью этой семьи. Это моя семья. Я не выбирал это роковое родство, и все же именно благодаря ему я поднялся в небеса творчества, соприкасался с “создателями огня”, о которых говорит Рембо, обрел себя, понял, что самая важная встреча в жизни — это встреча с самим собой».
Впервые мы видим месье Берже со слезами на глазах. Он с большой откровенностью признается: «Ив Сен-Лоран чувствовал себя все менее и менее комфортно в этой профессии, которая сохранила от высокой моды лишь название... Невесело играть на теннисном корте, когда никто не отбивает мяч на другой стороне. Лучше убрать свою ракетку...» Подтверждая то, что все мы в последнее время чувствовали и чего опасались, он добавляет: «Творчество и маркетинг плохо уживаются. Эта новая эпоха — не наша».
По этому случаю объявлено, что последний показ будет представлен не 23 января в полдень, как изначально планировалось, а накануне, 22-го, и пройдет в центре Помпиду. Презентация последней коллекции и выражение почтения, подношение по случаю сорокалетия дома.
Реакция мира моды не заставляет себя ждать, подчеркивая, в частности, значительность Месье Сен-Лорана. Кристиан Лакруа заявляет прессе: «Ив Сен-Лоран действительно уходит? Для меня двери его дома не закрываются, потому что это решение, кажется, ничего не меняет: он продолжает собственный путь, который показал нам уже давно, выбрав вневременность и вечность».
Министр культуры Катрин Таска сокрушается: «Это великолепный путь, движение по которому Ив Сен-Лоран решил прекратить. Его коллекция, посвященная Африке, в 1967 году была деянием первооткрывателя. Он любит образ женщины, он служил ему чутко и дерзновенно. Его уход — реакция свободного человека, который не желает быть зависимым, и за это я глубоко его уважаю. Ив Сен-Лоран равно принадлежит и грядущей, и ушедшей эпохам».
Дидье Грюмбах, президент Синдиката высокой моды, заявляет: «Он олицетворяет наш век не только своим талантом, но и продолжительностью своего пути. Он — и традиционный кутюрье, и революционер в прет-а-порте. Ив Сен-Лоран сумел не единожды сделать устаревшей собственную моду и необычайно расширить свой репертуар».
Несмотря на все эти оммажи, у каждого на душе тяжесть, но и непреодолимое желание превзойти себя, что не может не напомнить мне последний показ Месье де Живанши семью годами ранее.
На той неделе, за несколько дней до презентации, Месье Сен-Лоран дает мне эскиз вечернего платья, которое будет представлять манекенщица Алек. Поскольку сроки поджимают, у меня нет времени делать муляж. Месье выбирает ткань и предлагает сразу делать платье. Непривычно, но это вызов, и он воодушевляет.
Накануне показа в большом салоне я представляю на Алек красивого шоколадного цвета платье, чтобы подобрать аксессуары. И тут Месье Сен-Лоран говорит мне, буквально остолбеневший:
— Моя... моя Колетт, я попросил у вас обыкновенную вещицу, а вы сделали мне шедевр...
Существует ли комплимент прекраснее? Месье обнимает меня, и вся студия, растроганная, аплодирует... «Благодарю вас, Месье, благодарю вас, Месье, благодарю вас, Месье...»
22 января 2002 года стоит сильный мороз и уже стемнело, вот-вот начнется презентация. На фасаде центра Помпиду — портрет Месье Сен-Лорана и его подпись, которая неоновыми огнями освещает площадь. Два гигантских экрана готовятся транслировать этот последний показ. 2000 мест заранее и виртуозно распределены. Я счастлива, что в зале мой муж Жиль и сын Сирил. Среди гостей — Жанна Моро, Анук Эме, Эдмонд Шарль-Ру, Жан-Поль Готье, Вивьен Вествуд, Лорен Бэколл, Катрин Денёв, Палома Пикассо, Кензо Такада, а также теперь очень сдержанный Салман Рушди. Я замечаю Клод Помпиду, Даниэль Миттеран и Бернадетт Ширак. Конечно, министр культуры Катрин Таска, а также Бернар-Анри Леви и Марек Хальтер. Событие выходит далеко за границы мира моды, это воздают дань уважения художнику.
В качестве саундтрека Пьер Берже выбрал «Опросник а-ля Пруст», записанный для программы Dim Dam Dom в 1960-е годы. Голос Месье Сен-Лорана был тогда такой молодой и такой робкий.
На подиуме сменяют друг друга величайшие топ-модели: Наоми Кэмпбелл, Карла Бруни, Клаудия Шиффер и Джерри Холл, незабываемая муза рекламных кампаний духов Opium 1970-х.
Триста моделей рассказывают историю жизни — легендарное Saharienne, смокинги, платья-bambara из деревянных бусин, блуза-подмигивание Матиссу и та вдохновленная скульптурой Александра Колдера дань почтения Жозефине Бейкер.
Одри Марне представляет свадебное платье Babouchka 1967 года. Джерри Холл великолепна в белом атласном платье Мэрилин. Карла Бруни неотразима в огромной желтой атласной накидке. Катуша пленительна в платье-оммаже Браку. Мы счастливы вновь видеть творения, вдохновленные Энди Уорхолом, Пикассо... Жакеты-сокровища с вышивкой, воспроизводящей картины Ван Гога, каждый из которых требует 600 часов работы.
Все это умопомрачительно прекрасно.
Ведущий журналист модной прессы Лоик Прижан скажет:
«Если некоторые говорили о похоронах “по первому разряду”, то этот показ был лучшим из перворазрядного, а разнообразие коллекций — невообразимым... Это было подобно музыкальному автомату, который выдавал хит за хитом, подобно альбому Дайаны Росс, каждый трек которого нам знаком!»
В финале пространство заполняет голос Катрин Денёв. Она исполняет «Ma plus belle histoire d’amour» Барбары. Месье Сен-Лоран выходит вперед в сопровождении Летиции Касты. Щемящая и завораживающая картина — настолько чувствуется хрупкость Месье. Хрупкость, поддерживаемая нежностью Летиции.
Позднее я узнаю, что там, снаружи, жители квартала стоят у своих окон, чтобы разделить эти трепетные минуты, транслируемые на гигантском экране.
Успех абсолютный. Слова восхищения и преклонения наводнили прессу.
И воспроизведение всех этих шедевров буквально разрывает книгу заказов.
Среди первых клиенток — мадам Бернадетт Ширак. Во время примерок, даже зная, что мы в тревоге за наше будущее, она говорит со мной о ее собственной ситуации. Она призывает меня убедить девушек из ателье проголосовать в апреле за ее мужа. Так как она обеспокоена, она боится оказаться на улице, если ее муж больше не будет президентом Республики. Я могу только усмехнуться над ироничностью ситуации, потому что сама все еще в полной неизвестности. Переговоры непростые. Мы надеемся на какого-то покупателя, но все более чем неопределенно.
В мастерских растет напряженность. Я ощущаю некоторую враждебность по отношению к руководителям, следовательно, и ко мне. Часть младшего персонала зубоскалит по поводу распределения выплат. Эти раздоры поощряются одним из руководителей, чье имя называть не хочу. Но очевидно, переживать это все тяжело.
К счастью, с многочисленными заказами приходят и неподдельные профессиональные радости. Так, мне довелось создать платье, придуманное в 1969 году в сотрудничестве со скульпторшей Клод Лаланн. Платье, для бюстье которого надо делать слепок прямо по коже клиентки. Затем мадам Лаланн использует этот слепок для создания позолоченного металлического бюстье, украшающего воздушное муслиновое платье. Чудо, воплощающее изумительную гармонию искусства и моды.
Мы думали закончить работу в июле, но книга заказов отодвигает окончание нашего контракта на несколько недель. К огромному моему удивлению, мадам Ширак приглашает всех нас в Елисейский дворец на прием по случаю Дня взятия Бастилии 14 июля. Признаюсь, я была поражена, подъезжая к улице Фобур-Сент-Оноре. Сначала мы застреваем в ожидании почти на два часа. В конце концов мы узнаем, что только что предотвращена попытка покушения на президента! Определенно, 2002 год ужасающе непредсказуем.
Мадам Ширак на ступенях дворца приветствует каждого гостя. Увидев меня, она восклицает «О, Колетт!», по-простому и радостно. Думаю, все эти годы сделали нас так или иначе не чужими.
Оказавшись в садах, мы с Жилем поражены красотой парка и богатством сырных буфетов. В честь 14 июля там все сорта Франции... Пиршество, которое мы никогда не забудем.
Руководительница отдела коммуникаций Доминик Дерош сообщает, что торговый оборот изделий высокой моды достиг в этом году 10 миллионов евро при 3 миллионах за обычный сезон. По крайней мере, заканчиваем мы на этой положительной ноте. Покинуть авеню Марсо мне, несмотря ни на что, очень трудно. За шесть лет рядом с Месье Сен-Лораном я ни разу не пожалела, что пришла в этот прославленный дом. При всей сверхчувствительности Месье Сен-Лорана, общение с ним не вызывало затруднений. Когда что-то его не устраивало, все в студии тотчас, не нуждаясь в разъяснениях, понимали это. И напротив, когда работа его радовала, он не забывал делать комплименты. С изяществом и щедростью. Я ухожу обогащенной всеми этими добрыми и поощрительными словами о моих компетенциях.
О том незабываемом, но ушедшем времени у нас, однако, остается драгоценное свидетельство. На протяжении подготовки предпоследней коллекции режиссер Давид Тебуль ненавязчиво снимал нас. Этот фильм с лаконичным названием «Ив Сен-Лоран, авеню Марсо, 5» (Yves Saint Laurent, 5 avenue Marceau) и одноименная книга — своего рода аккумуляция той атмосферы и воспоминаний о ней, столь дорогих моему сердцу.
1 июня 2008 года, спустя шесть лет после своего прощания с миром моды, Месье Сен-Лоран скончался. Оберегаемый до последнего момента месье Берже, он так и не узнал о тяжести своей болезни.
На церемонии прощания в церкви Святого Роха в Париже — множество официальных лиц и знаменитостей. Президент Николя Саркози и его супруга Карла Бруни-Саркози, мэр Парижа Бертран Деланоэ, Бернадетт Ширак, вдова иранского шаха Фарах Диба. От мира моды там, среди прочих, Соня Рикель, Кензо Такада, Юбер де Живанши, Кристиан Лакруа, Джон Гальяно, Жан-Поль Готье, а также Инес де ла Фрессанж, Летиция Каста и неизменный друг и лицо дома Катрин Денёв. Конечно, отсутствие Карла и на этот раз бросается в глаза. Он не только ненавидит похороны, но, вероятно, кончина Месье Сен-Лорана затронула его гораздо сильнее, чем он бы того хотел.
Разумеется, собрались и большинство сотрудников дома. Все потрясены. На улице на огромном экране — трансляция церемонии, за которой следят сотни людей, пришедшие разделить эти горестные минуты.
Когда месье Берже берет слово, время, кажется, останавливается.
«Мог ли я представить, что пятьдесят лет спустя мы окажемся здесь, лицом к лицу, и я буду обращаться к тебе с последним “прощай”? Это последний раз, когда я говорю с тобой, последний раз, когда я могу», — произносит он сдавленным голосом и замолкает, уступая место благоговейной сосредоточенности и «La chanson des vieux amants» Жака Бреля.
Редко когда мы испытывали столь осязаемое ощущение конца истории. На следующий день месье Берже арендует самолет, чтобы доставить близких, руководителей ателье, прессу и нескольких избранных приглашенных в Марракеш. На вилле «Оазис» месье Берже предлагает каждому взять маленькую горсть праха Месье Сен-Лорана и развеять ее близ мавзолея, в саду Мажорель. Мгновение огромного душевного напряжения, которое позволяет мне тайно выразить благодарность этому столь ценимому мной человеку. Как обычно бывает в такие моменты, на последовавшем обеде атмосфера более расслабленная, и, встретившись там, мы заверяем друг друга, что увидимся и при других обстоятельствах. И это действительно произойдет, потому что в последующие годы месье Берже будет организовывать по случаю Дня святой Екатерины обед в салоне дома, превратившегося в Фонд Пьера Берже — Ива Сен-Лорана, куда приглашаются многие из бывшего персонала. Старшие закройщицы и закройщики, продавщицы и сотрудники отдела коммуникаций с их руководительницей мадам Доминик Дерош. На каждой из этих встреч мы можем оживить в наших воспоминаниях прекрасные дни этого великого дома.
[21] Литания — молитва в форме распева, состоящая из повторяющихся коротких молебных воззваний.
Палилалия — стереотипное повторение фразы, слова, части слова два раза и более.
[22] Пруст М. В поисках утраченного времени // Сторона Германтов / Пер. Е. Баевской. М.: Азбука, 2020.